Сон

Было за полночь. За окном похрустывал снег, а в квартире на четвертом этаже горел ночник, освещая комнату звездами. Коля лежал на кровати и рассматривал спину друга. Он только что выучил новый фокус для выступления на школьном концерте. Не прибранные карты валялись на кровати. Федя в свою очередь занимался своим проектом по информатике и не обращал внимание на скучающего парня. Родители Достоевского уехали в командировку, а Гоголь напросился на ночёвку. Федина комната была полностью прибрана, не считая разбросанных карт. На книжных полках стояли книги про шахматные дебюты и на религиозные темы. На стене висел красный, пыльный ковер. Ковер, который переходит по наследству от прабабушки к бабушке и дальше. На столе, за которым в данный момент усердно старался делать проект Федор было около трёх кружек чая, и из четвертой попивал парень. - Нууу Феееденька, мне скучно. Давай лучше посмотрим фильм, а ещё лучше ляжем спать, – сказал Коля. Брюнет просто промолчал и продолжил писать код. Гоголь не мог стерпеть такого явного безразличия. Он встал и подошёл к другу. - Ты занимаешься уже третий час. Я понимаю, что, по-твоему, у тебя скоро защита, но она только через полтора месяца, – обняв Достоевского за шею, проговорил юноша. - Коля, не “только через полтора месяца”, а уже через полтора месяца, а у меня проект готов только на процентов девяносто. - Девяносто?! И ты ещё думаешь тебя не хватит времени. Ты эти проценты сделаешь на этой недели, а сейчас тебе надо отдохнуууть, – пытался уговорить Гоголь. - Может только после того, как закончу писать эту функцию. Тут осталось строк двадцать… плюс минус, – продолжал гнуть свою линию Федор. Блондин убрал с соседнего стула все вещи, которые он успел туда навалить. Подвинул его к столу, чтобы видеть и контролировать строки. Когда он понял, что это надолго, придумал новый план по тому, как затащить друга в постель. - Слушай Феденька, мне тут твоя мама написала, чтобы я проконтролировал, чтобы ты не засиживался долго за компьютером и раньше лег спать, – доставая телефон воодушевленно сказал Николай. – так, что пойдём в кровать, баиньки, могу тебе какао или молоко сделать для крепкого сна… если доверишь мне кухню. Достоевский посмотрел на Колю с сомнением. Во-первых, он был уверен в том, что Гоголю не писала его мать, так как у неё не было его номера и никогда не должно было быть, а если и был бы, то она его сразу же заблокировала бы. Мало кто мог выдерживать нескончаемый поток картинок с поздравлениями ко всем праздниками, «с добрым утром» и «с спокойной ночи». Даже брюнет ели, как это терпел. Во- вторых, ответственность за ужин сегодня лежала на Коле, вследствие чего ещё немного и пришлось бы вызывать пожарных. И отправлять его снова на кухню было плохой идеей. - Ладно, уговорил, - сдался Федя под умоляющим взглядом Коли. – только к плите я тебя не пущу. Не хватало ещё, чтобы ты что-то спалил в добавок к ужину. - Ураааа, только чур мне какао и посуду я не мою. - Хорошо, хорошо. Не забудь написать маме, чтобы она не волновалась и прибери карты, - смеялся над юношей Достоевский. - Аа… точно, конечно, напишу. Если у меня появится ее номер… - шепотом добавил Коля.