the night before falling

      — гю-я… прошу…       ёнджун тянет руки к парню перед собой и готовится подлететь к нему и оттянуть от пропасти между многоэтажками. но сомневается в своей способности сделать это — ноги парализовало.       — не делай этого…       бомгю поворачивает голову. глаза задерживаются на ёнджуне, а на губах проясняется слабая улыбка, дающая надежду на то, что долгие мольбы ёнджуна услышаны.       — иди ко мне… давай…       отрицательное покачивание головой. медленное, мучительное, выворачивающее внутренности наизнанку. ёнджун дёргается, пытаясь сдвинуться с места. помочь. спасти свою любовь, по щекам которой сейчас бегут мелкие слёзы.       бомгю делает шаг. пропадает из поля зрения, уносится вниз, в неизвестно, откуда взявшуюся туманность. и, кажется, только теперь ноги ёнджуна могут поднести его к краю здания.       он даже не слышит своего крика. может, потому что и не кричит вовсе. может, уши заложило от мерзкого страха. но губы лепечут имя бомгю, а в голове только его прощальная улыбка.       ёнджун вскакивает на кровати, пытаясь осмыслить то, что ему только что приснилось. руки дрожат. становится жарко, на глазах выступают непрошенные слёзы. дыхание тяжелеет, воздух будто бы наполняется ртутью.       и даже чьи-то успокаивающие объятия, появившиеся со спины, не спасают. ёнджун ещё сильнее прижимает сцепленные в замок ладони к груди. сердце гулко пульсирует, отдаваясь спазмами во всей груди.       — тише… тише, ёнджун… дыши… — голос похож на колебания из-под водной глади; ёнджун даже не может определить, чей он. — вот так… давай вместе…       ему ничего не остаётся сделать, кроме того, как обхватить чужие руки и уткнуться в них лицом. правда, это не очень помогает — осознание того, что эти руки, как и голос, не принадлежат бомгю раздирает мозг в клочья.       субин не знает, что делать в такой ситуации. с каждым приступом паническая атака ёнджуна становится всё сильнее, и, если в самом начале, сразу после происшествия, она длилась от силы минуту, то сейчас она длится гораздо дольше. будто бы с каждым днём горесть утраты не угасает, а наоборот — разгорается ещё сильнее.       поэтому всё, что сейчас в силах субина — просто обнять его и ждать, пока это всё прекратится само. и оно действительно прекращается, спустя всего несколько минут.       неимоверно мучительных минут, в течение которых ёнджуна пожирали свои же воспоминания. тёплые воспоминания, в которых фигурировал лишь один человек — его бомгю. который носил странную стрижку, покупал дешёвую одежду на барахолках, но при этом всегда выглядел уютно и по-домашнему. когда ёнджун обнимал его, он мог с уверенностью заявить, что он дома.       бомгю был его домом. когда он ушёл, сделал тот злосчастный шаг, ёнджун стал брошенным в подъезде котёнком. его будут гладить, носить на руках, изредка кормить и, возможно, пускать в квартиры погреться, когда на улице будет минус. но он всегда будет ждать своего настоящего хозяина. и не важно, что он понимает, что хозяин не придёт. больше никогда.       — ты как?       субин выдавливает приятную улыбку и гладит растрепавшиеся нежно-голубые волосы.       — паршиво.       — хочешь, сделаю чай?       — не нужно.       ёнджун не хочет обременять субина ещё больше. он и так согласился приглядывать за ним после того, что у него произошло. если бы не он, ёнджун бы уже воссоединился с бомгю, так говорила его мама.       и ёнджун кивал, благодарил субина за такое понимание и помощь. а внутри думал, что плохого в том, что он бы воссоединился с бомгю?       — тебе снова снился он? — ёнджун на это только хмыкает.       — мг.       — он снова…       — падал. в последнее время это всё, что он делает. нет, ещё улыбается.       бомгю тогда был, наверное, таким же бесчувственным, как и столешница на кухне. иначе бы он подумал не только о себе. он бы подумал о его котёнке, который будет его ждать в подъезде. может, расплакался бы сильнее и передумал?       всё было бы хорошо, если бы он сделал шаг назад. к ёнджуну. приземлился в его руки, уткнулся носом в пропитанную клубничным парфюмом футболку.       и не загнал бы его в такую же депрессию, в какой находился сам.       — может, попробуешь отпустить его? — тихо спрашивает субин.       — такк же, как и в тот день?       — нет. морально. пойми, это только зарывает тебя глубже в землю.       субину страшно это признавать, но ёнджун меняется. с каждым днём он всё отстранённее, всё чаще говорит на непонятные темы. и всё чаще спрашивает о смерти. это пугает. субин боится, что в какой-то момент он последует за бомгю.       — я люблю его, — внезапно выдаёт ёнджун и опускает голову. бледные руки с реками-венами сжимают плед.       — любил?.. — субин тихо поправляет, сглатывая вязкую слюну, похожую на тот гадкий школьный кисель.       — нет. люблю.       — всё ещё?       — всё ещё. это навсегда.       сказанное заставляет сердце забиться чаще. перед глазами субина мелькает внешность бомгю — самого странного парня, которого он когда-либо знал. хотя, раз уж ёнджун полюбил его, то он не менее странный.       — спасибо тебе, — внезапно выдаёт ёнджун. кажется, он обдумывал эту фразу очень и очень долго.       — эй, за что? ты чего начал? — теперь субину реально страшно. ёнджун поднимает будто бы выцветшие глаза и смотрит прямо в сознание друга.       — за всё, что ты для меня делаешь.       субин резко хватает ёнджуна за ладони, прожигая их насквозь теплом своих пальцев.       — пообещай мне, что останешься со мной! — его голос сильно дрожит и ёнджуну становится немного стыдно от того, что он придумал. он медленно кивает и обнимает его, стараясь не выдать свои мысли поступающими к самому горлу слезами.

***

      время перевалило за час ночи. ёнджун подходит к дивану и дарит спящему на нём субину поцелуй в волосы. ни в коем случае не романтический, потому что такие припасены только для бомгю. дружеский, ведь они любили целовать друг друга в волосы, считая это проявлением уважения и некой нежности.       он даже не одевается нормально — просто накидывает на себя куртку и торопливо выходит в подъезд. быстро поднимается по лестнице на последний этаж и, чуть повозившись с люком, вылазит на крышу.       снег валит крупными хлопьями. прямо как в ту ночь, когда жизнь перевернулась с ног на голову. глаза устремлены вдаль. живой город, светящийся как в последний раз, пробуждает чувство красоты.       — ёнджу!       удар. ёнджун поворачивает голову и не верит ни своим глазам, ни мозгу, вообще ничему.       «ёнджу». так его называл только бомгю. который прямо сейчас стоит рядом с ним и улыбается. у него нежно-рубиновый от холода нос, взъерошенные волосы и простая одежда — ёнджун даже помнит, за какую цену и когда он её покупал.       — милый…       глаза наполняются слезами и ёнджун обнимает его. так приятно чувствовать любимого человека, который пропадал из повседневной жизни на неделю. а теперь вернулся.       — ты пришёл ко мне? — в голосе бомгю слышится улыбка.       — да, милый. я пришёл к тебе. и я больше не отпущу тебя.       ёнджун отстраняется, еле касаясь его ладони. на сухих губах появляется нежная улыбка.       — давай со мной? — тихо спрашивает он. бомгю кивает и ещё крепче сжимает ладонь ёнджуна.       шаг.       в ночь на шестое января ёнджун снова стал счастливым.