Фантом подземелий

— Кто здесь?! — скрипучий визг Филча громом пронёсся по коридору, заставив поморщиться даже висевшие на стенах портреты, — Сейчас же покажись, негодяй! Воровато оглядевшись, Гермиона вдвое ускорила шаг — переход на бег сдал бы её с потрохами. Если не завхоз, то дьявольское создание, которое он именовал кошкой, наверняка бы услышало стук невысоких каблучков по каменному полу коридора. Скромный школьный праздник по случаю Хэллоуина завершился два часа назад — в шесть часов вечера. Новоявленный генеральный инспектор в лице сварливой, помешанной на порядке, жабы настояла на том, что, видите ли, празднование нарушает дисциплину. Разумеется, отмечать в факультетской гостиной тоже было строго запрещено. Разумеется, профессор Макгонагалл ещё утром наложила заглушающие чары на гостиную Гриффиндора. Только вот вечеринка всё-таки пошла для мисс Грейнджер не по плану, и тайная вылазка в Хогсмид закончилась провалом. С самой прогулкой проблем не возникло, вот только на пути к башне она напоролась на всевидящее око Миссис Норрис. Никогда в жизни Гермиона не испытывала такой великий соблазн превратить кошку в, скажем, неприметную напольную вазу, но та как назло скрылась молниеносно — только хвост сверкал. Маршрут пришлось перестроить. Прятаться негде. Юная волшебница тут же развернулась и рванула по коридору, сворачивая на каждой развилке, куда глаза глядят, а вскоре за спиной послышалось угрожающее шарканье, сухой кашель и вопли старого завхоза. Причём, появился он с завидной скоростью для такой развалины. Белое платье с оборками, выполненное на манер девятнадцатого века, слегка шелестело при ходьбе, то и дело попадая под ноги. Одной рукой поправив лямку маленькой сумочки, расшитой бисером, Гермиона ухватилась второй за юбку, приподнимая полы до середины голени. Сумка ответила на резкое движение негромким перезвоном стекла: дюжина бутылок сливочного пива жалобно застонала, грозя ухудшить и без того незавидное положение хозяйки. Шарканье ботинок Филча звучало всё ближе и ближе. Впереди показался спасительный поворот, и Гермиона, не раздумывая, юркнула в тень. И только на полпути к концу коридора она осознала, как глубоко ошиблась. Люмос освещал помещение лишь на несколько метров вперёд. Из страха быть обнаруженной, Грейнджер не стала усилять заклинание и тем самым загнала себя в ловушку, — теперь, пройдя небольшое расстояние, она явственно увидела перед собой тупик, а по правую руку — дверь, как назло ведшую в подземелья Слизерина. С беспомощностью загнанного зверька волшебница обернулась, глядя распахнувшимися в ужасе глазами на выход. Единственный выход, который теперь был заблокирован. Кончик палочки потух. Сейчас Гермиону скрывала лишь спасительная темнота, но ненадолго — завхоз наверняка прихватил с собой фонарь, с которым по вечерам, как правило, не разлучался. Осталось два варианта — или в подземелье, в лапы к так называемой «Инспекционной дружине», состоящей из подхалимов Амбридж, или прямиком к Филчу, мало чем отличающемуся от той самой «дружины». Всё одно: закончить праздничный вечер ей предстояло в отвратительно-розовом кабинете такой же отвратительно-розовой жабы. Кряхтение и гневное бормотание слышалось всё яснее и яснее. Грейнджер попятилась назад. Шаг. Ещё один. Сердце в груди колотилось так быстро, что даже собственные мысли заглушались этим неровным биением. Казалось, кровь зашумела прямо в голове. Тени, одна длинная, скрюченная, а вторая маленькая и по-своему грациозная поползли по полу. Это из-за угла выходили Завхоз и его обожаемая спутница. Полуоткрытая спина, лишь наполовину скрываемая тканью платья, вжалась в холодную стену. Каждый выступ, каждый камешек впивались в бархатную кожу. Волшебница затаила дыхание. Но не успел грозный щупленький силуэт показаться в проходе, как произошло странное. Тяжёлая дубовая дверь тихо скрипнула, и, не успела Гермиона ничего понять, как её запястье обхватила, сжав до боли, маленькая, обтянутая тканью белой перчатки, ладонь. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы впустить стройную девушку, и сильный рывок втянул Грейнджер в ещё более мрачный коридор. Ровно в тот момент, когда дверь бесшумно захлопнулась, из коридора послышались звучные, грязные ругательства. Ладонь в перчатке тут же зажала Гермионе рот, не давая вскрикнуть. В темноте сплелись два рваных дыхания, звучавших вразнобой. — Люмос, — несколько мгновений спустя бросил сбивчивый шёпот, не отрывая руки от губ перепуганной волшебницы. И не зря. Как только взгляду Гермионы предстал неведомый спаситель, та дёрнулась в порыве вырваться из мёртвой хватки, но добилась обратного результата, сразу же оказавшись прижатой к стене. Из темноты над ней нависла белая театральная маска, наполовину скрывавшая лицо, подсвеченное снизу заклинанием. Зловещие тени, что очерчивали самые явные, точёные выступы, оставляя освещёнными лишь подбородок, кончик носа и зону вокруг глаз, лишь усилили эффект от пугающего костюма. Белый палец припал к искривлённым яростью губам, приказывая молчать. Немного погодя, Грейнджер узнала в страшном силуэте образ Призрака Оперы. «Фантом», словно и забывший о девушке, какое-то время прислушивался к каждому шороху, понемногу ослабляя хватку. — Отпущу, если обещаешь не орать, — серьёзно шикнул он, окидывая Грейнджер недоверчивым взглядом. Та лишь согласно закивала, хлопая длинными, подкрашенными тушью ресницами. — Люмос максима, — уже спокойно и не шепча произнёс Призрак, отрывая руку от рта оторопевшей Гермионы. И, к удивлению последней, голос оказался женским, к тому же, до боли знакомым. — Паркинсон?.. — не отойдя от шока выдохнула она. Теперь, когда магия освещала почти всё пространство вокруг, волшебница смогла вглядеться в стоящую напротив фигуру, и, действительно: перед ней оказалась Панси. Чёрные пряди были собраны в тугой низкий хвост, волосок к волоску, перетянуты чёрной атласной лентой и прилизаны чем-то вроде геля. С её худеньких плеч, как и подобает, ниспадал плащ из плотной ткани — красный с изнанки и чёрный с лицевой стороны. А под ним виднелась белоснежная рубашка с кружевным жабо, подчёркнутым идеально сидевшей на девушке костюмной жилеткой. Довершали образ прямые чёрные брюки и того же цвета лакированные туфли. Остренькое лицо слегка расслабилось, оставив привычную строгость и саркастичность. Поджатые тонкие губы дрогнули в полуулыбке, удивительно искренней и совсем не ядовитой. Про себя Гермиона отметила, что такая Панси притягивала взгляд куда больше обычного: в неприятной, колючей девчонке даже узнавались благородные, аристократические черты. Отметила и закинула эту мысль подальше, заперев на замок. — А кто же ещё? Ангел музыки? — не удержалась съязвить Паркинсон. — И.. что теперь? — неуверенно спросила Гермиона, так и подпирая спиной стену, — Отведёшь к Амбридж? — Грейнджер, если ты мозг вашей шайки, то боюсь представить, насколько я переоценивала умственные способности остальных, — закатила глаза девушка. Густые брови гриффиндорки слегка нахмурились в негодовании, но она благоразумно прикусила язык прежде, чем сказать какую-нибудь глупость или колкость. — Ты думаешь, зачем я тебя спасала от Филча? Если бы я хотела, чтобы тебя отправили на наказание, могла просто не вмешиваться. Ваши и так прекрасно справляются с ежедневным получением нагоняя. Карие глаза пристыженно опустились, уставившись в аккуратные светлые туфельки. — Прости, — неловко протянула Гермиона, а затем подняла влажный взгляд, посерьёзнев, — И спасибо. — Да ладно, — отмахнулась Панси, — Что уж теперь. — Ну.. тогда я пойду? — Ещё чего придумаешь. Он ещё полчаса будет здесь караулить, в лучшем случае. — И что, мне просто стоять здесь и ждать? — раздражённо, с явным вызовом отрезала Грейнджер. А кисть в перчатке вновь легла на её хрупкое запястье. — Вообще-то есть вариант получше, — ухмыльнулась уголком губ Паркинсон. — Кабинет Амбридж? — Гермиона чуть надменно вскинула одну бровь. Панси шумно выдохнула. Подозрения уже начали её изрядно раздражать: — Заладила со своей Амбридж. Пойдём за мной, — и, не дожидаясь ответа, потянула однокурсницу к лестнице. К удивлению обеих, та, скорее по инерции, пошла, даже не выказывая сопротивления. Одним движением волшебной палочки крупный источник яркого белого света превратился в маленький огонёк, которого едва хватало, чтобы разглядеть что-либо дальше вытянутой руки. Гермиона шла вслепую, ведомая слизеринкой. Свободная рука придерживала платье, задрав юбку почти до колен, а вторая машинально скользнула в чужую ладонь, освобождая начавшее ныть запястье из цепкого плена. На последних ступенях Панси, спустившись вниз, аккуратно, почти невесомо, придержала Грейнджер за пальцы согнутой в локте руки. Она не тянула, не торопила, лишь слегка направляла и не давала оступиться.

***

— Медальон Салазара, — остановившись у холодной, на вид совершенно обыкновенной тупиковой стены, чётко проговорила Панси. Стена с треском начала двигаться в сторону, открывая проход. На ладони Гермионы всё ещё чувствовалось тепло недавнего прикосновения. — Панс, мы тебя уже заждались, — послышался изнутри надменный голос Малфоя, — Закончила обход? — Вроде того, — неохотно отозвалась та и, как ни в чём не бывало, шагнула вперёд, увлекая гостью за собой. Первое, что почувствовала Гермиона, пройдя в помещение — тепло, исходящее от приятно потрескивающего камина, и запах тыквенного пирога. Комната, что всегда представлялась злой и отталкивающей, оказалась на удивление уютной в праздничный день. Обставлена она была со вкусом: на стенах висели красочные гобелены, притягивающие пытливый взгляд, а возле них стояли превосходные старинные буфеты, сработанные из тёмного дерева. Разумеется, в интерьере преобладал зелёный цвет — даже освещение было под стать: благородного оттенка, близкого к хаки, холодный свет заливал всё пространство, грамотно подчёркивая палитру гостиной. За большим круглым столом, заставленным разнообразными яствами и напитками, расположились некоторые ученики четвёртых-седьмых курсов в маскарадных костюмах. Блейз Забини был загримирован под зомби. Малфой, зализав волосы назад даже сильнее обычного, был в своей привычной одежде — чёрной рубашке и брюках; только из его рта торчали маленькие, аккуратные клыки, а в уголках губ были нарисованы кровоподтёки. На ком-то были рожки, кто-то постарался больше других, собрав яркий костюм, но теперь, глядя на остальных, стало очевидно, что мисс Паркинсон не превзошёл никто. Гермиона ещё раз окинула гостиную взглядом. Все глаза уставились на неё. Первым отмер Драко: — И что это за новости? — повысил голос он, — Гриффиндурцев не приглашали. И уж тем более... таких. — Я потом объясню, — практически прошипела Панси, стараясь сохранить лицо и не переходить на ругань, — Это под мою ответственность. — Разумеется, под твою, — Драко немного остыл, но напряжение не спало, — И кто ты у нас? — обратился он к Гермионе, — Невеста Дракулы? Зомби-Забини хмыкнул в кулак, удерживаясь, чтобы не прыснуть со смеху. По комнате тут же покатились смешки. — Вообще-то, — проигнорировав глупый подкол серьёзно начала та, но на миг умолкла, кинув быстрый взгляд в сторону Панси. Да уж, ситуация… Паркинсон, кажется, почувствовав на себе внимание, ответила таким же коротким взглядом. Щёки Гермионы предательски запылали. Прочистив горло, та всё же выдавила из себя ответ: — Вообще-то, Кристина Даае, — Панси распахнула чёрные глаза и прокашлялась, будто чем-то поперхнувшись, — Из... из Призрака Оперы, — на всякий случай пояснила гриффиндорка. — Ну, садись, — усмехнулся Блейз, добавив нараспев, — Кристи-ин. Обе девушки приземлились на свободные места, стараясь при этом ни на кого не смотреть. Машинально Гермиона заправила за ухо невидимый локон — сегодня её передние пряди были убраны назад в аккуратную причёску, не позволяя спрятаться за спасительной чёлкой. — Дурацкая была идея с костюмом, — зачем-то оправдалась она, — почти никто не понял. — Ну, ещё бы, — подхватила Панси, — Поттер и Уизли, дай Мерлин, на двоих один абзац учебника за год читают. А ты тут со своей литературой. Непроизвольный хохот вырвался сам собой. Обстановка потихоньку разряжалась. — А ты и петь умеешь? — с явной подначкой вскинула брови девушка на курс старше, чьё имя Грейнджер с трудом могла вспомнить. Дафна, кажется? — Ходила на вокал в детстве. Недолго. — Тогда лучше не демонстрируй, — вмешался Драко, — Нам ещё нужны уши. Должно быть, его пнули под столом, потому что после глухого удара он комично дёрнулся, ойкнув и обиженно уставившись на Панси. — Не слушай его, — почти что мягко проворковала та, — Спой что-нибудь, мой Ангел Музыки. Все разговоры в гостиной стихли, а Гермиона от такого обращения и вовсе опешила, и, не в силах найти слов, хватала ртом воздух. «Фантом», похоже, тоже с запозданием поняла, что сказала, только было уже поздно. Вообще-то это нормальная практика на Хэллоуин, быть немного в образе весь вечер, но, похоже, в данном случае был перебор. Панси покраснела так сильно, что если бы она сейчас в прямом смысле провалилась под землю с помощью какого-нибудь нечаянно сотворённого заклинания, никто бы не осудил. А Гермиона, удерживаясь от усмешки, неожиданно для себя решила подыграть. Позориться — так вместе, раз уж она оказалась здесь благодаря своей неожиданной спасительнице. Заодно и с долгом рассчитается. Прошла минута всеобщей гробовой тишины, а может, и две, как вдруг, словно из неоткуда, тончайшим колокольчиком зазвучал нежный высокий голос:

In sleep he sang to me

In dreams he came

That voice which calls to me

And speaks my name

Если до этого внимание к гостье было выкручено на максимум, то сейчас шкала, должно быть, сломалась. Пела она неплохо, но и не так, чтобы очень талантливо. Поражал скорее сам факт. Гермиона смущённо озиралась в поиске то ли насмешки, то ли поддержки. Возникшую вмиг тишину прервал нарочито низкий, глубокий голос Панси:

And do you dream again?

For now you find

The phantom of the opera is there,

Inside your(my) mind.

Последняя строчка прозвучала в унисон сразу двумя голосами. Тонким, нежным — «Кристины» и глубоким, завораживающим — «Призрака». Ещё с минуту все просто таращились друг на друга и на девушек, устроивших нежданно-негаданно концерт. А затем то там, то тут стали слышаться робкие аплодисменты. — Ну, таким темпом, через пару бокалов чего-нибудь горячительного и вы нам целый мюзикл сбацаете, — рассмеялся Блейз. А Гермиону как током ударило. Точно... — Кстати, об этом... — закусив губу, начала она, потянувшись к сумке. Вот тут даже у самых стойких отвисла челюсть от вида того, как в маленькую сумочку, не намного больше кошелька, по локоть вошла рука. А уж когда на свет показались несколько бутылок, присутствующие радостно заулюлюкали, а кто-то даже присвистнул. — Вот это я понимаю, подготовка, — подал голос молчавший до того Гойл, на что сидевший возле него Крэбб согласно закивал, пихнув в бок его и рядом сидящего Нотта. Под одобрительные шепотки гриффиндорка поставила на стол всё имеющееся пиво — всё равно она уже вряд ли попадёт в родную гостиную. О выпивке для её друзей, наверняка, позаботились Фред и Джордж. Осталось только придумать, как объяснить Гарри и Рону своё отсутствие, но этим Грейнджер пообещала себе заняться попозже, мысленно поставив пометку не откладывать составление легенды до утра.