Triangulum

      Что обычно чувствует человек при волнении? Гулкий стук сердца где-то под горлом, сухость во рту, дрожь по телу. А при влечении? Примерно то же самое, но с изрядной порцией эйфории в уравнении. И пока Нова смотрела в расширенные зрачки Оникса, сидящего напротив и признающегося ей в том же влечении к Таллису — обоюдном и почти что взаимном, — она успела окончательно убедиться, что назад ей дороги нет. Её затянуло в этот бермудский треугольник. — Нам нужно обсудить это втроём. Обязательно нужно, — продолжал рассуждать Оникс, робко придвинувшись к ней ближе, в то время как Нова завороженно следила за движением его губ, с которых минуту назад слетело признание. — Втроём… — кивнула ловчая, попробовав это слово на вкус и с трудом взяв себя в руки. — Сделаем это завтра? — Да. Завтра же Хэллоуин. Заправимся праздничной астрой для смелости и вперёд… А если Таллис нас не поймёт, — Оникс сбился, нервно пожевал губу, но всё же закончил мысль: — мы сможем обернуть всё шуткой-страшилкой… — Не переживай, он поймёт, и выкручиваться нам не придётся, — успокаивая и себя, и анимаморфа, Нова легонько пихнула его в плечо, позволив себе мимолётный телесный контакт. Так ей необходимый.       Оникс улыбнулся, поднялся с постели и посмотрел на неё полными нежности глазами. Нова ответила ему таким же взглядом, вложив в него всё, что могла: поддержку, радость, разделяемое волнение и бесконечную теплоту, которую испытывала, думая о нём и Таллисе. — Тогда до завтра? — мурлыкнул фамильяр и выскользнул в коридор.       Дверь за ним затворилась, оставляя ловчую наедине с их решением. — До завтра, — повторила Нова еле слышно и рухнула на кровать.       С уходом Оникса мысли, до этого тихо выжидающие, ринулись на неё с такой силой, что закружилась голова. Ведьме даже сделалось смешно от себя самой. Совсем недавно она прошла через невообразимое испытание, несколько раз была на волосок от смерти, но прямо сейчас переживала лишь за то, как отреагирует на их с Ониксом признание и предложение Таллис… — Ну и угораздило же меня… — фыркнула себе под нос, завозившись в постели с боку на бок.       Удобное положение никак не находилось, и виной тому совершенно точно служили тяжкие думы. В очередной раз взбив подушку, Нова вздохнула и прикрыла глаза, понимая, что нет смысла накручивать себя попусту и волноваться о том, что ещё не случилось. Но как угомонить чувства? Как отвлечься, когда в голове только они двое? Таллис и Оникс…       Тело само подсказало выход: тянущая истома прошлась по мышцам, когда Нова позволила себе спустить мысли с поводка, дала им волю нестись по тёмным, но заманчивым тропкам подсознания. Воображение, так долго подавляемое, вздохнуло с облегчением и в то же мгновение нарисовало перед внутренним взором заветные образы. Рядом, очень близко. И ловчей не оставалось ничего, кроме как, затаив дыхание, наблюдать за ними — эфемерными, но в то же время такими настоящими.       Оникс томно взглянул на Таллиса, провёл рукой по его тёмным волосам, спустился к ключице, щекоча оперение на груди. И вот уже Нова сама не заметила, как её рука повторила тот же маршрут, но по собственной коже у шеи. Таллис опустил ладонь Ониксу на бедро, обтянутое блестящей чёрной кожей штанов, смущённо прикрыл глаза, заскользил пальцами вверх. А Нова, будто бы превратившись в зеркало, воспроизвела его движение в точности и тяжело выдохнула.       Мурашки побежали по коже от дразнящих прикосновений. Воображение было уже не остановить. Она поняла это, когда двое мужчин в её голове встретились в коротком, но жарком поцелуе. А её руки перестали принадлежать ей, сделавшись их руками.       Дверь резко распахнулась настежь, звонко грохнув ручкой о стену и распугав звуком фантазии. Ловчая, раскрасневшаяся от игривых мыслей и действий, за секунду растеряла весь румянец от ужаса и подскочила с кровати. — Чёрт возьми, Нова! — Оникс, появившийся на пороге, снизил градус её испуга, но ненадолго. Потому что его лицо выражало истинное страдание. — Что?.. — медленно оседая обратно на постель, спросила Нова, борясь с желанием схватиться за переполошенное выходкой Оникса сердце. — Ты же знаешь, что я всё чувствую… Зачем провоцируешь? — жалобно протянул фамильяр.       И только тогда до неё дошло… — Господи, Оникс! — Нова на мгновенье скривилась, помянув имя господа всуе, да ещё в какой, но тут же продолжила: — Я не подумала, прости… — Нет… Не надо, я пришёл не за извинениями. Тем более что… — Он замялся, краснея и пряча глаза. — Я бы соврал если бы сказал, что мне не понравилось… Но это так странно. Не ожидал от себя подобных эмоций. — Каких именно? — Ловчая участливо поманила его ближе, приглашая присесть. Но Оникс остался у порога. Только прикрыл за собой пострадавшую от его налёта дверь и заговорил полушёпотом: — Противоречивых. Желание, азарт, возбуждение. И ревность. Одновременная, понимаешь? Я заревновал тебя к Таллису… И Таллиса к тебе.       Секунды слиплись, и Нове даже показалось, что время совсем застыло, хотя она не имела к этому никакого отношения. Она задержала дыхание в изумлении. Оникс озвучил всё то, что Нова сама чувствовала, когда думала о них обоих. Потемневший взгляд фамильяра блуждал по её лицу, выжигая румянец на щеках. От неё ждали ответа, но какого? Она не успела спросить. — Видишь? У меня уже выдержки никакой! — всплеснул руками анимаморф, пока ловчая переваривала услышанное. — Давай сделаем это сегодня — немедленно! Не станем тянуть до праздника! Поговорим с ним и всё выясним. Иначе у меня крыша поедет… — Постой-постой, — она вновь приобрела дар речи и затараторила: — так же нельзя! Без подготовки, без плана? Надо хотя бы переспать с этой мыслью!..       Нова прикусила язык, поняв насколько двояко это звучит. В ответ Оникс громко хохотнул: — Да, твои планы я уже понял… Но сама посуди, зато разговор прямо сейчас будет искренним и честным. А не это ли самое важное в отношениях?       Спорить было бессмысленно. Нова видела, как Ониксу это нужно. И ей тоже, чего уж скрывать. — Хорошо. — Она поднялась с постели уверенно шагнула к топчущемуся у двери фамильяру. — Значит, сейчас. Пошли.       Оникс и Нова крались как мыши к комнате Таллиса. Им и так было страшно, ведь они решились на очень непростой разговор, а встреть они кого-то из обитателей Гнезда — вмиг растеряли бы остатки решимости. А поговорить нужно, ещё пара подобных фантазий Новы точно доведёт Оникса до ручки.       Замерев у нужной им двери они переглянулись. — Ты точно уверена, что нам пора поговорить? — внезапно усомнился Оникс, хоть и сам до этого предложил сделать это. — Я уже как-то не очень…       Нова сдержалась, чтобы не высказать фамильяру за его несвоевременную трусость, и лишь шикнула сквозь зубы: — Я тоже совсем не уверена, но искать подходящий момент, которого может и не быть, глупо. Делаем, раз решили.       С этими словами она постучала в дверь. Оникс испуганно опустил уши и вжал голову в плечи. Его хвост нервно задёргался из стороны в сторону, пока с обратной стороны двери раздавались приближающиеся шаги. Нова, заразившись его волнением, успела лишь несколько раз быстро вдохнуть и сосчитать в уме до пяти, как Таллис открыл им. И глаза его округлились. — Нова, Оникс? — Он удивлённо моргнул. — Рановато для сладостей или гадостей… Хотя, с такими лицами точно просят не сладости… Что-то случилось? Выглядите встревоженно. — Нам нужно тебе кое-что рассказать, — выпалила на одном дыхании Нова. «И откуда у меня столько смелости?» — удивилась сама себе.       Следом за ней что-то невнятно проскулил Оникс, чем никак не улучшил ситуацию. — Мне начинать волноваться? — Таллис, не сводя глаз с внезапных визитёров, отошёл в сторону, пропуская их в комнату. — Нет! — решилась успокоить его Нова и сделала шаг через порог. — Да… — с дрожью в голосе произнёс Оникс одновременно с ней.       Напряженно переглянувшись после прозвучавшего конфуза, они попытались выдавить подобия улыбок, понимая, как это выглядит. Но Таллис удивил их внезапным и спокойным: — Всё понятно.       Что ему понятно, Нове узнать было страшно. Но разве не за этим они пришли? — Падайте, — мотнул головой в сторону кровати Таллис. — И рассказывайте, не тяните кота за хвост. Извини, Оникс, — хмыкнул он под конец фразы.       Парочка нарушителей спокойствия с какой-то особой и совсем не свойственной им робостью опустилась на постель. Таллис невозмутимо уселся рядом с ловчей. Нова ощутила тепло его тела, и в голове тут же промелькнула совсем неуместная мысль пикантного характера, отчего Оникс чуть ли не завыл, испепеляя её жалобным взглядом. Таллис же продолжал молча наблюдать за ними. Он понимал, что что-то они готовятся к чему-то, но к чему именно — нет. Пришла пора раскрывать карты.       Ведьма сделала глубокий вдох, на мгновение прикрыв веки, и произнесла: — Таллис, мы пришли поговорить о нас. — Для меня не новость, что между вами что-то происходит, — ответил он мягко. Но в этой мягкости угадывалась нота горечи. — Мы не об этом! — выпалил Оникс, пытаясь помочь Нове задать нужный тон беседе. — И об этом тоже. Но не только, — оборвала его ловчая. — Я вижу как ты смотришь на Оникса. Как тянешься к нему. — А я знаю, что ты заходил к Нове после кражи проводника, как ты беспокоился о ней, — добавил Оникс. — И я вижу, как твои глаза провожают её до самого порога каждый раз, когда она уходит…       Ребята говорили невпопад, практически перебивая друг друга. Вспоминали про их знакомство, про сближение, про игры в настолки, про совместные посиделки на крыше. И сводилось это к одному: им всегда было хорошо и уютно вместе.       Следя за реакцией Таллиса, Нова оживилась, заметив в его взгляде подобие понимания. Очевидно, он начал догадываться, к чему они ведут. Её догадка подтвердилась, когда жестом поднятой руки он заставил их замолчать. — Вы оба дороги мне, — произнёс Таллис. — Оникс уже несколько лет. Ты, Нова, дорога мне с недавних пор, но это не уменьшает того, на сколько сильно я переживаю за вас. Равнозначно. И, кажется, я догадываюсь, к чему вы затеяли весь этот разговор. У вас чувства друг к другу, а я становлюсь третьим лишним. Но не волнуйтесь, ради вашего счастья я отойду в сторону… — Нет! — в унисон и крайне эмоционально выпалили Оникс и Нова.       Оникс не выдержал и вскочил с кровати, начав мерить комнату шагами и нервно дёргать хвостом. Нова же поняла, что зайти издалека не вышло и видимо нужно стрелять прямо в лоб. Она сжала покрывало на кровати с такой силой, что ткань затрещала, и чуть дрогнувшим голосом сказала: — Ты не третий лишний, Таллис. Ты третий нужный. Мне и Ониксу, нам обоим. И именно это мы пытались тебе донести только что. Мы неравнодушны к тебе. Очень. И хотим узнать, взаимно ли это неравнодушие…       Ловчая давно заметила, что Таллиса, такого уравновешенного, достаточно сложно было вывести на эмоции, но от их заявления даже у него приоткрылся рот. Он замолчал после обрушившегося на него признания. Нова и Оникс замерли, в ожидании ответа позабыв как нормально дышать.       Секунда тишины, другая, третья… Наконец Таллис встал с кровати и протянул руку Нове. Она не задумываясь вложила свою похолодевшую ладонь в его, поднимаясь на ноги следом. Молча они подошли к застывшему посреди комнаты Ониксу. Таллис водрузил свободную руку ему на плечо, легонько сжал, а уже через мгновение сгрёб их в объятия и сдавленно проговорил: — Я так рад, что мне не придётся выбирать между вами… Или же вообще остаться в стороне с разбитым сердцем.       Услышав заветные слова, Нова и Оникс выдохнули с облегчением и теснее прижались к Таллису. Он их не отверг. Не покрутил у виска, посчитав подобную тягу неправильной. Не заставил выбирать. А принял правила игры такими, какие они есть. Ведь и не такое возможно, когда чувства взаимны.       Они долго обнимались в умиротворённом молчании. Слова сейчас были излишни. Тревога отступила, а на её место пришло тепло сразу двух дорогих сердцу людей. И никто не хотел разрушать эту идиллию. Столько испытаний уже было пройдено, не меньше ждало впереди, но теперь каждый из них был не одинок. Это наполняло душу светом и верой, что всё невозможное возможно.       Через какое-то время Таллис всё же немного отстранился от Оникса и Новы. Озорной блеск промелькнул в его почти всегда флегматичном взгляде. — У меня есть для вас предложение.       Нова и Оникс считали его настрой и оба покраснели. Таллис, от которого не скрылись выражения их лиц, басисто рассмеялся. — Это не то, что вы подумали, — покачал он головой, продолжая посмеиваться.       Ребята смутились ещё больше и, перебивая друг друга, начали оправдываться.: — Я ничего такого не подумала! — О чём ты, Таллис? — Сделаем вид, что я вам поверил, — отмахнулся он от их нестройных фраз. — А моё предложение в следующем: давайте поднимемся на крышу. Как в тот раз. Мне есть, что вам показать.       Поздний осенний вечер встретил троицу россыпью ярких звёзд на бархатном антраците неба. Порыв ветра поцеловал каждого в нос, заставив поёжится. Но несмотря на прохладу, поворачивать назад они не торопились.       Обведя взглядом пространство, Нова увидела, что жители Гнезда успели украсить крышу к Хэллоуину: то тут, то там виднелись тыквы с приглушенно горящими внутри фонариками, а на садовых качелях была развешена искусственная паутина. А может и настоящая… Вспомнив Ксакиру, паучиху-фамильяра Лжехерберта Пьяже, ловчая брезгливо передёрнула плечами и поскорее отбросила неприятные мысли. Сейчас им не было места в её голове.       Таллис первым подошёл к парапету крыши и запрокинул голову к небесам. Нова и Оникс повторили за ним, разглядывая подмигивающие им с высоты точки. — Смотрите, — послышался тихий голос Таллиса. Он почти шептал, словно боялся распугать звёзды. — Куда? — уточнила Нова, вставая с ним рядом. Оникс беззвучно прижался к её плечу с противоположной стороны. — Во-о-он туда… — Таллис ткнул указательным пальцем в темноту неба, а другой рукой невесомо приподнял подбородок ловчей в нужном направлении.       Касание — осторожное и деликатное, — вызвало волну мурашек. Нова прикусила губу от волнения, но послушно повела головой вслед за тёплой ладонью. — И ты иди сюда, — позвал Оникса Таллис, а через мгновение Нова почувствовала, как фамильяр прижался щекой к её макушке. — Теперь видите? Вон то созвездие из трёх звёзд? — спросил Таллис ребят, на что оба нестройно кивнули. — Это Триангулум. В нашей широте его почти никогда не видно, поэтому, считайте, что сегодня вдвойне особенный вечер.       Сказав это, Таллис осторожно склонил голову, прижавшись к Ониксу висок к виску. Жар его дыхания щекотнул ловчую над ухом. — Не знал, что ты у нас такой астроном, — промурлыкал фамильяр, загребая их обоих в объятия. — Не забывай, что я отчасти птица. Люблю небо, — отозвался Таллис. — Наверное, с этого мгновения ещё больше, ведь на нём есть то, что теперь напоминает мне о нас.       Время шло, становилось всё темнее и холоднее, но троица не спешила уходить внутрь. Грея друг друга объятиями, они смотрели ввысь, болтая ни о чём. И вслушиваясь в тихие переговоры анимаморфов, Нова наслаждалась моментом абсолютной взаимности, счастья и понимания, насколько правильно и легко — любить этих двоих поровну.