сладость или гадость?

      У маленького Олега всего три любимых дня в году. Пасха, потому что дают яйца и, если повезет, конфеты. Хэллоуин, потому что заваливают сладким. И День рождения Сережи, потому что в этот день друг выглядит очень счастливым. Но сегодня тридцать первое октября, так некстати омраченное слезами Разумовского. Серёжа этот день не любит, потому что родители никогда не отпускали его собирать конфеты с друзьями. Олег, точно серьезный взрослый, чешет затылок. Кажется, пришло время это исправить.       Волков чувствует себя настоящим партизаном, которому предстоит выкрасть ценного человека из родительского дома. На улице уже вечереет. Щеки перемазаны неаккуратно черным гримом. Да, хотел быть волком в этот жуткий праздник, но что-то не срослось с его художествами. Олег не умеет рисовать. Зато Серёжа рисует довольно-таки хорошо, поэтому в кармане покоится цветной грим, на самом деле, удачно стащенный у мамы из косметички. Завтра он обязательно получит за взятую без спроса палетку теней, но это будет завтра.       Разумовский зареванный. Родители снова не пустили, апеллируя к тому, что в его годы нужно учиться. Вечно говорят: этот класс самый важный. И даже не волнует, что мальчики еще только в пятом учатся. Сережа, по плану его матери, должен сидеть и учить уроки, не отвлекаясь на глупости. И уж точно не ходить по чужим домам и клянчить конфеты. Он же не нищенка какая-то.       Волков так не считает. Это же весело! Когда взрослые надутые дяди и тети открывают с деланным страхом дверь, изображая ужас на лице, и передают щедрые горсти конфет в пакеты к ребятам. Все равно что колядовать! Очень сплочает. Как бонус, еще и вкусно потом все это есть. Ну и самое главное, можно задержаться до ночи с друзьями, потому что родители знают — сегодня праздник, сын вернется поздно. Ну просто прелесть!       Пробираясь по периметру здания, точно партизан, Олежа останавливается у окна друга. Серёжа живет в частном доме. В его комнате горит свет. В остальных — нет. Встав на выступ в стене, мальчик заглядывает в окно и видит друга, склонившегося с обиженным видом над тетрадкой. Волков хмыкает и стучит в окно, заслоненное прозрачным тюлем. Разумовский пугается, бросая короткий взгляд. Очевидно, грим вышел всё-таки устрашающий, как надо. Но как только мальчик понимает, что стучит его товарищ, улыбается слабо, встает и открывает окошко. — Привет, — радостно говорит Серёжа, — А ты почему здесь? Почему конфеты не собираешь со всеми? — тон несколько мрачнеет. По мальчику видно: он расстроен, что должен проводить этот вечер за уроками, а не с остальными ребятами, собирая конфеты. — Привет, — Олег подсаживается, толкаясь от подоконника руками, и садится на него, свесив ноги из окна. Благо, одноклассник живет на первом этаже. — Я не хочу с остальными собирать, я с тобой хочу. Пришел забрать тебя. — мальчик улыбается и видит, как Серёжа слегка смущается, покраснев. — Олеж, ты же знаешь. Мне родители запрещают. Сегодня уехали к бабушке, вернутся завтра к обеду. Дверь входную закрыли. Выходить запретили. Велели уроки делать.       Олег мрачнеет, почесывая затылок. Грустный Разумовский ему не нравится. Скорее не то чтобы не нравится, а вызывает такую же ответную грусть. А грустить он не любит. Мама говорит, что это оттого что он просто очень эмпатичный мальчик. Олег такого слова не знает. Но эмоция эта появляется только при общении с лучшим другом. — А если не послушаешься? — задумчиво спрашивает Волков, оглядываясь кругом. Серёжа поджимает губы, сжимая занавеску в руках. — Ремня дадут. Папа обещал. — Ничего не дадут они! А им сам дам, пускай попробуют тебя тронуть только. — раздраженно бросает мальчик, на что Разумовский хихикает. Иногда кажется, что Волкову море по колено. — Ты точно уверен, что они раньше не вернутся?       Серёжа слегка задумывается, растерянно глядя на Олега. — Ну да. До бабушки ехать далеко. Они обычно звонят, когда собираются обратно. — неуверенно говорит мальчик. — А почему ты спрашиваешь? — Давай сбежим? Они даже не заметят, клянусь. Ты все уроки сделал?       На это предложение Серёжа широко распахивает глаза, пугливо так, как будто Олег что-то страшное сказал. Как это — сбежать? Его же потом непременно накажут. Отец и пряжкой может армейского ремня заехать, а это вообще-то больно. Еще прошлые синяки до конца не сошли. Но мальчик за это на его не сердится. Заслужил. У него строгие родители, но это для его же блага, как они говорят. — Я почти все сделал, но… Олеж, я не могу. А вдруг узнают. — Разумовский жмется к стене, представляя себе, что его ждет, если родители все же вернутся раньше, чем он окажется дома. — Да и к тому же, как я сбегу? Дверь-то закрыта с той стороны… — Не переживай, я все придумал. — успокаивающе улыбается Олег, и Серёжа отчаянно хочет ему верить. — Я взял пакеты для нас двоих. Оставим у меня дома. Обещаю твои конфеты не есть. — положа руку на грудь, клянется мальчик, на что друг хихикает. Не в конфетах же дело. — Грим у меня есть. Нарисуем тебе, что захочешь. Ночью умоешься. Мылом всё смоется, я пробовал. А дверь — это вообще не проблема. Я через окно тебя вытащу, а потом обратно подсажу.       Серёжа думает напряженно. По нему видно — нервничает, губы кусает. Но желание все же пересиливает, и спустя еще парочку уточнений и обещаний Олега, что все будет хорошо, мальчик кивает. Боязно, но доверчиво следуя за другом. Как и всегда. Олег ему плохо не сделает. Олег никогда себе это не позволит — в любом случае будет делить все радости и печали вместе с ним. Они не просто друзья, они что-то непременно большее. И Разумовский это чувствует, вылезая в открытое окошко и прикрывая его за собой, поддерживаемый руками мальчика. Свет оставляют включенным, чтобы никто ничего не заподозрил.       Собирать сладости оказывается очень весело. Серёжа смеется, а его друг и этому радуется. Нарисовав себе усы и рыжие ушки на лбу, чтобы понятно было, что он — никакой не мальчик, а рыжая лисичка, Разумовский улыбается себе в отражение зеркала чьей-то машины. О зеркале никто не позаботился, увы. Но это не беда, он и так счастлив: правит слегка другу его грим волка, делая из черной размазни на лице что-то более осмысленное. Олег так рад. И рад тому, что сегодня в этот вечер Серёже тоже весело с ним вместе.       Они идут по улице частного сектора, заглядывая в гости ко всем соседям. Кто-то не открывает, кто-то распахивает дверь с улыбкой, кто-то наигрывает ужас на лице от вида детей. Разумовскому это очень нравится. Стеснение уходит, и он с большим энтузиазмом шагает от дома к дому, хихикая и улыбаясь. Ради такого Волков и сам готов от родителей получить, лишь бы Серёжа был счастлив.       Дав большой круг по вечернему району и собрав много конфет, ребята заметно устают. На языках уже чуть ли не мозоль от привычного «сладость или гадость?», пакеты полны вкусностей — конфет, печений, леденцов. Разумовский счастливо улыбается, но уже начинает слегка зевать. Время подходит к десяти. Олег соображает, что им пора возвращаться. Предложение единогласно одобряется.       Довершается вечер веселыми посиделками под окном дома Разумовских. Мальчики едят то, что собрали, делятся впечатлениями. Серёжа выглядит восторженным, глаза блестят, с губ улыбка не сходит. И Волков тоже радуется. Потому что нельзя не радоваться, если его лучший друг выглядит настолько счастливым.       Вскоре они расходятся. Разумовского, толкнув легонько окно, как и обещано было, Олег подсаживает в комнату, а сам уходит счастливой походкой. Как же здорово все-таки, что не побоялись и вышли. Нужно было даже раньше это сделать! Каждый год теперь будут так сбегать. Хоть бы только родители Серёжи всегда уезжали в этот день.       В следующий раз они встречаются уже через день. Разумовского отпустили подышать свежим воздухом, потому что план по урокам на каникулы он не то что уже выполнил, а скорее даже перевыполнил. Олег видит, что мальчик устало, но улыбается. Они сидят в местном лесопарке, кушая конфеты из принесенных Волковым пакетов. Которые они собрали. Вместе собрали. Это приводит в такой же дичайший восторг, как и в первый раз. Серёжа что-то рассказывает про прочитанную им недавно книжку. Эмоционально, вторгаясь. А Олег чувствует себя самым счастливым мальчиком на свете с таким хорошим другом. — Тебя, кстати, не спалили ведь в тот вечер? Я так и не спросил. — с надеждой опоминается Волков, катая леденец во рту. Разумовский улыбается, поудобнее усаживаясь на скамейке. — Нет, все отлично. — улыбается мальчик. — Как ты и говорил: пришел домой, умылся, на утро после звонка, пока я уроки доделывал, вернулись родители. — констатирует Серёжа, — Спасибо тебе, Олеж. Мне очень понравилось. Надеюсь, мы сможем это повторить. Может, на следующий год, если повезет. — надежды и благодарности в этом голосе хоть отбавляй. Даже волков слегка тушуется, смущается. Делов-то, чтоб его так расхваливать. — Обязательно повторим. Ты даже себе не можешь представить, как я рад, что тебе понравилось.       Взаимные теплые улыбки тонут в холоде парка. Осенний ветерок пробирается под куртки, гоняя мурашки по коже. Ребята встают со скамейки, оживленно обсуждая уже другую тему. Холодно. Надо бы домой идти и горячего чаю выпить, а то так и заболеть можно.       Две детские фигуры удаляются среди опавшей желтой листвы. Уже совсем скоро Новый год. Олег клянется себе обязательно придумать, как бы получше порадовать друга, если в Новогоднюю ночь Серёжа снова наверняка не пустят гулять. Ничего, обязательно что-нибудь выдумает. Ради Серёжи.       А Серёжа, в свою очередь, думает, насколько же ему повезло с таким другом, как Волков. Полный надежды и радости взгляд не хочется омрачать ничем. Серёжа думает, что и правильно, на самом деле, сделал, что сбежал в тот вечер вместе с мальчиком. Главное, что это порадовало Олега. Да и то, что обманул насчет безнаказанности их побега — тоже правильно. Незачем расстраивать друга такими пустяками.       Родители вернулись действительно утром, только вот одну деталь мальчик упустил из виду. Отцу прекрасно все рассказал сосед об их с Олегом променаде на свежем воздухе за конфетами. Не из злого умысла, так, в качестве поболтать. Ремня Серёже все-таки дали, но эта боль была мелочью. Пускай. Главное, что они с Олегом в тот вечер были счастливы. Об издержках этого счастья Волкову знать необязательно.