Сумерки СПБ-edition

      Одной из лучших традиций осени Серёжа по праву считает марафон «Сумерек». Сагу он засмотрел уже до дыр, но никак не может угомониться. Признаться, Олег каждый ноябрь на него смотрит, как на сумасшедшего-помешанного, но ничего не говорит. Потому что Разумовский истинно уверен, что эти фильмы — нечто прекрасное. А с полоумными, как известно, спорить не стоит.       Количеством ума в голове Серёжа обладает. Да, количеством. Не сказать, что большим, но чуть выше, чем у среднего подросшего голубя. Оттого в пристрастиях своих совершенно искренен. Тазик мороженого в ногах, теплый плед и красное вино — вот оно счастье. Ну и, само собой, ежемесячная подписка на один из онлайн-кинотеатров, о которой Разумовский как-то особо ни слухом ни духом. Оплачивает все Волков, а в мире Серёжи все получается легко и бесплатно. Ну, просто сказка!       Сказка становится еще более явной, когда Разумовский с серьезной миной почему-то появляется на кухне. Олег готовит что-то в духовке. Кажется, картошку с рыбой, о чем умопомрачительный запах сообщает с порога. Сложный взгляд считывается спиной. Волков поворачивается к парню с улыбкой, облокотившись о столешницу задом.       — Ты чего тут? — беззаботно спрашивает Олег. Парень почему-то смотрит так серьезно, что по спине бегут мурашки. Фигурально, конечно. У Волкова мурашки бегать по спине не могут.       — Олег, скажи честно, ты — вампир?       Фраза ошарашивает. Если бы Олег пил в этот момент кровь, пришлось бы вызывать клининговую компанию и дать им на лапу за молчание насчет того, какое бедствие с кухней произошло. Но благо, Волков лицо держать умеет. А еще, кровь в данный момент, к счастью, не пьет. Но Серёжа настолько пытливо смотрит, что на него не очень похоже. Олег хмыкает. Явно неубедительно.       — Ты опять своих Калленов насмотрелся?       — Олег, я серьезно! Почему ты всегда относишься ко мне с иронией? — вот это заявочки.       — Я тебе не менее серьезно заявляю, дорогой: вампиров не существует.       Серёжа слегка сникает. Внутренне Волков чувствует, что одержал победу. И неважно совершенно, что за спиной приходится при этих словах держать скрещенные два пальца. Потому что это самый очевидный обман в его жизни, о котором Разумовскому знать, пожалуй, не стоит. Он мальчик впечатлительный.       — Да не может быть, Олег! Я все проверил… — жалуется Серёжа, брякаясь за стол и загибая пальцы, — Во-первых, вот сколько мы с тобой встречаемся? Я ни разу не видел, как ты засыпаешь и как просыпаешься. — Волков делает себе пометку в голове, что с этим он как-то просчитался, но мимически не выдает, — Во-вторых, у тебя охуительное наследство. — Олег приподнимает одну бровь, — Ладно, согласен, слабый аргумент… Зато у меня есть еще парочка, которые точно опровергнуть нельзя! — с миной победителя продолжает Разумовский. — Ты на солнце не появляешься никогда! А, а! А ещё!.. — тянет Серёжа, явно увлеченный своим расследованием, — Ты есть не любишь!       На эти заявления хочется только посмеяться и поднять руки в шутливом жесте. Серёжа действительно иногда до сказочного тупой, но в этом он тоже хорош. Милый, недовольный, ворчливый. Мечта любого вампира. Факты, которыми действительно можно было бы апеллировать, почему-то Разумовский в упор не видит, лишь начитается какой-то дребедени и начинает подозревать. Оно и на руку. Волкову вполне комфортно хранить кровь в коробке из-под томатного сока в холодильнике. Серёжа томатный сок ненавидит и даже не берет, оттого такое выгодное положение позволяет делать все, что угодно.       Кажется, даже если Олег кого-нибудь выпьет прямо на глазах у парня, — а он этого не сделает, он же не дикарь, в России хорошо работает служба по коммуникации и обеспечению вампиров и людей, — Серёжа выхватит обязательно какой-нибудь другой факт.       В современном мире скрыть свое происхождение куда проще стало. Серебра днем с огнем не сыщешь даже в ювелирном, кругом одни подделки и бижутерия — за это поблагодарить следует службу по борьбе против вампирско-человеческого экстремизма. Зеркала давно делаются из других материалов, что вполне позволяет спокойно в них смотреться. Кровь вообще можно из Яндекс-лавки заказать под специальным промокодом. До чего же дошел прогресс все-таки! Еще сто каких-то лет назад все было куда сложнее.       — Правда ты на пианино играть не умеешь… — выводит из собственных размышлений голос Серёжи.       Ну до чего же умилительный дурачина!       Олег смеется искренне, подходя ближе. Пожалуй, правильно он решил не говорить этому парню, что сам вампир. Да, прошло уже два года, но по вампирским меркам это совсем ничего. Он, опять-таки, не какой-то там дикарь: соблюдает правило негласности, не то что эти бесшабашные собаки-оборотни. Спасибо хоть, что не к ним приписал — с фамилией Олега-то было бы вполне иронично. Благо, у Серёжи в голове какая-то, судя по всему, альтернативная логика.       — Серёж, послушай, — Волков улыбается, присев на корточки перед парнем, как перед ребенком, — Все это за уши притянуто. Ты же знаешь, мне на солнце нельзя — псориаз замучает. — говорит уверенно. И неважно, что этот город был им выбрал из-за абсолютного количества пасмурных дней в нем, чтобы не сиять, аки алмаз драгоценный. Хотя тут фриков до кучи, вряд ли особо выделится. — Но даже если, допустим, вампиры существуют, думаешь, они смогли бы это скрывать так долго ото всех?       Вопрос настолько простой, что Олег и сам может ответить на него в одном предложении: они и не скрывают особо. Но Разумовский задумается. И слава богу, которого нет.       — Ну вот видишь, — Волков улыбается, гладя парня по голове. Все же есть что-то очаровательно в этой его бесконечной тупости и насупленном виде. — Ты сам ответил на свой вопрос. — Серёжа выглядит неудовлетворенным, но больше не спорит. Это радует. — А сейчас садись кушать. Я в туалет и вернусь. Можешь попить достать из холодильника.       Олег практически уходит, но его тут же останавливают окликом.       — Поклянись, что ты не вампир, Олег! — вполне серьезно говорит Сержа, буравя взглядом исподлобья. — Мне нужны гарантии. Я не могу жить под одной крышей с обманщиком.       Волков беззвучно матерится, натягивая улыбку на лицо. Рука в кармане со скрещенными пальцами придает уверенности. Во благо.       — Клянусь.       Разумовский удовлетворяется, кивая, и Олег наконец покидает кухню, мысленно отмечая себе в голове, что ему срочно нужно показательно уснуть. Ну чтоб наверняка развеять всякие глупости в голове у парня. Серёжа ему нравится, правда нравится. Искренне, без подтекстов, не как еда. Да и вообще, Волкову уже лет столько, чтоб такие чувства понимать, что когда он обрел бессмертие, Серёжин пра-пра-прадедушка бегал голожопый. Найти себе пару в новом времени и существовать вместе со спокойной душой, насколько человеческая жизнь позволит, — все, что хотелось. Вот тебе и предел мечтаний.       Олег за этими мыслями перемывает руки уже раз пятый. Потребности справлять нужду, спасибо эволюции вида, не сохранилось. Но вот Разумовскому об этом знать необязательно. Также, как и о пустых рандеву Волкова до туалета и обратно — привычка чистейшей воды, на которую он сам себя выдрессировал, как собаку Павлова.       Однако по возвращении спокойствие и мирная улыбка покидают его. Олег встает как вкопанный, видя перед собой всю ту же разочарованную мину. Даже слегка разъяренную. И перемазанную кровью. В руке у Серёжи обнаруживается бутылка «томатного сока», которая, на самом деле, кровь.       — Блять. — шепчет Волков, устало потирая глаза. В голове пролетает мысль, что ему срочно следует написать петицию о запрете фильма «Сумерки» за оскорбление чувств вампиров. Это было бы резонно, но поздно. — Ну, это когда-то должно было случиться…       Отпираться бессмысленно. Серёжа правильно все понял. Да и правильнее некуда. Однако почему-то на лице ни гримасы ужаса, ни хотя бы намека на страх. Это раззадоривает, конечно. Разумовский по природе своей должен бы был его, как минимум, испугаться. Как максимум, сбежать подальше, пока его не прикончили. Волков пить его не собирался. Олег вегетарианец уже как лет двести. Но своя мнимая безобидность бьет по вампирскому эго.       — Прощай, пиздабол. Приятного ужина.       Серёжа рывком проходит мимо Олега, задевая его плечом и пихая ему в руки пачку с «соком». Как будто вампир тут не Волков, а совсем наоборот. Это озадачивает. Но не больше, чем когда за спиной слышится хлопок двери из прихожей.       Олег не эксперт, но, кажется, Разумовский обиделся. Капитально.

***

      Серёжа плачет, ковыляя до какого-то бара. Рот так и измазан кровью, но парня это волнует в последнюю очередь. Сейчас внутри разыгрывается такая драма. Два года, которые он угробил в отношениях, прошли в сплошных лжи и обмане. Он встречался с вампиром, который не то что не планировал обращать Разумовского, судя по всему. Олег вообще не собирался обнаруживать своей сущности! И если для кого-то это и логично, то только не для Серёжи. Он вырос на «Сумерках», а оттуда сразу стало понятно, что если вампир сильно любит, обязательно признается и обратит вне сомнений. Соответственно, из этого утверждения прямо следует, что Волков его не любит. А как бы при понимании, что тебя не любят, в мире Разумовского пугающие разводы крови на лице — последнее, о чем он будет волноваться. Даже если люди косятся. Даже если пугаются. Даже если не его.       А вот последнее открытие слегка озадачивает. Сидя у барной стойки и попивая из чистейшей вредности — Разумовский все еще терпеть не может томатный сок, — Кровавую Мэри, взгляд случайно цепляется за парня рядом. От него пахнет мокрой шерстью почему-то. Серёжа хмурится, краем глаза замечая, что щека у молодого человека разодрана, как будто когтями. Массивными такими, внушительными когтями. Загадка медленно начинает проясняться, но Разумовскому так и хочется спросить:       — Это вас кошка так?       Парень хмурится, сначала не понимая, точно ли ему это сказали. Потом осоловелый взгляд слегка проясняется, концентрируясь на Серёже. Ну а уж после, на лице появляется легкая улыбка. Незнакомец кивает иронично.       — Ага, охуевши большая злая кошка. Больше волк, конечно. Но кошка. — говорит он как будто самому себе. — Юля зовут. — поворачивается, снабдив улыбкой.       — Ага, девушка? — хмыкает Серёжа, заправляя прядь волос за ухо.       — Бывшая, расстались сегодня. Говорил мне батя: у оборотней отношений, особенно серьезных и долгих, быть не может. Два волка либо друг другу морды расцарапают, либо — сами себе. — парень горько хмыкает, прикладываясь к стакану с чем-то крепким. Кажется, абсент. — А ты с каким вампиром за пачку крови подрался?       — С парнем. — отвечает по привычке Разумовский, тут же хмуро добавляя. — С бывшим.       — Ого, поздравляю. Вампиры вообще существа прескверные. — парень подмигивает, на что Серёжа старается таинственно улыбнуться. Выходит чуть хуже, чем у Беллы. — Игорь, кстати.       — Серёжа, — вторит парень, чокаясь бокалами с новым знакомым.       Вечер проходит за разговорами о наболевшем. Игорь активно жалуется на своих сородичей, на душных вампиров с их великой тайной вида и, конечно же, на правительство, которое уже четвертый раз отказывает артели оборотней Санкт-Петербурга — сокращенно АОСПБ, — в государственном обеспечении бесплатной медицины. Серёжа смеется, видя как новый товарищ активно надрывается на тему ветеринаров и их скотского отношения. Гром, фамилия которого вызывает улыбку вопреки таинственному образу Разумовского, весьма эмоционален. Становится даже отчего-то грустно, что парень, которого Серёжа встретил впервые в жизни, взял и просто так поделился всей этой информацией, когда как Олег, «засыпая» в одной кровати два года, молчал. Что ж, это стоит принять к сведению и сделать выводы.       Игорь хает все без разбору: настроение такое. А Серёжа его и не останавливает ни при разговорах про блох, ни про гепатит, которого подозрительно много среди сородичей в этом году — страшно на улицу выйти, ни про бешенство. Особенно распаляют рассказы о бывшей волчице, обладающей даром ясновидения. Какой-то необъяснимый интерес овладевает. Разумовский так и продолжает потягивать уже седьмую Кровавую Мэри, кажется, входя во вкус. Может, вот так бы пожил и кровь бы пить полюбил…       Пропуская еще по одной, а то и по две, Серёжу тянет на странные каламбуры. На свои подозрения об Олеге, с которым Игорь оказывается шапочно знаком, ссылается на собственные расследования. Гром чуть ли себя в грудь рукой не бьет, стараясь доказать, что он больше «Волков», чем сам Волков. Такое забавное допущение заставляет маску хладнокровия слететь с лица Разумовского, пробивает на смех.       Спустя еще парочку горящих шотов Серёже уже кажется Игорь даже более привлекательным, чем вампир, с которым жил под одной крышей. Спустя еще один — Гром уже чуть ли на колени к парню не заскакивает, скуля, с преданностью глядя в глаза. Ну точно настоящий волк. Выйдя на улицу, чтобы сделать перерыв на покурить, хотя оба, казалось бы, обыкновенно даже не курят, Игорь уже лезет целоваться, готовый служить всю жизнь.       Серёже такое внимание лестно. Даже очень. Запах мокрой псины сполна перебивается табачным, оказавшимся куда более приятным. Но почему-то внутри что-то да претит этой мысли. Из головы никак не выходит Олег со своей кровью в холодильнике и неумением играть на фортепиано. И вот второй факт почему-то будоражит больше первого. Как можно столько лет жить на свете и не научиться играть на фортепиано, в самом-то деле?       Игорь хороший. Игорь спокойный, когда не волк. С Игорем хочется быть рядом, хочется, чтобы Игорь оберегал от всех напастей и проблем. Вот оно, сильное плечо, в которое можно и поплакать, и посмеяться и черт знает, что еще сделать. Только тревожность Разумовского никуда не девается. А если обманет? А какие гарантии их блага? За несколько лет общего быта с вампиром эти вопросы встали на первую линию.       — Игорь, вот ты уважаешь меня? — фраза клишированная, Серёжа, даже будучи пьяным, смеется с себя самого.       — Конечно. — кивает Гром с вечной преданностью в глазах. Возможно, рыжее каре все-таки чем-то и походит на красные волосы Юли.       — Любишь? — прищуривается по-лисьи Серёжа.       — Люблю! — подтверждает с энтузиазмом Игорь.       — А волком сделаешь? — закидывает удочку Разумовский.       На лице Игоря ни одна сложная эмоция не появляется. Он улыбается только шире, абсолютно подтверждая свое желание на этот счет.       — Сделаю!       — Тогда кусай!       Разумовский выставляет под острые зубы кусок своей оголенной шеи. И Гром тянется, готовый абсолютно на все. Да, не так все это представлялось. В мечтаниях это был не оборотень, а вампир, конечно. Да и точно не пьянющий. Серёжа жмурится в ожидании укуса — вот только его не следует, поскольку где-то рядом слышится кашель неизвестного, который явно процесс этот хочет если не остановить, так хотя бы отсрочить. Разумовский глаза открывает и видит перед собой Олега, который с самодовольной гордостью возвышается над ними.       — Ты что, псина, совсем берега попутал? — Волков почти что рычит. Кулаки сжимаются.       — Это я его попросил. Тебя это будто волнует… — немного нечленораздельно, но оттого не менее пренебрежительно выдает Серёжа, как будто хвастаясь. — Если бы ты меня любил, ты бы меня обратил, чтобы мы вместе с тобой жили до конца веков. Но ты меня не любишь. А вот зато Игорь любит и вполне готов! — Гром на это пьяно кивает, как бы подтверждая.       — Дома поговорим. — тяжело дышит Олег, оттаскивая парня от оборотня. Разумовский его руку смахивает со своего предплечья.       — Я никуда с тобой не пойду! — капризно заявляет, так и застыв на месте. — Ты хоть понимаешь, как мне обидно, Олег? Мы столько с тобой, а ты мне даже рассказать не удосужился. Я — для тебя просто развлечение. И не больше.       А вот эти слова уже и правда задевают. Волков дергается, как от пощечины. Серёжа не плачет, но глаза явно на мокром месте. Это отчего-то колет изнутри. Не поэтому вампирская тайна существует и не для этого. Разумовский отнюдь не должен из-за нее расстраиваться, но куда уж там теперь. Пожалуй, да, Олег сам во всем виноват. И в том, что сейчас чуть не произошло — в особенности.       Порыв смягчается. Волков осторожно берет в свои руки чужие ладони.       — Нет, это не так. — Олег поджимает губы, не зная, как бы точнее описать. За столько прожитых лет все равно слова подобрать не удается. Пожалуй, впервые. — Я люблю тебя. Не по своей воле я обязан молчать о происхождении. И уж поверь, обращение не сулит ничего хорошего. Бессмертие — не дар, это проклятье. — Серёжа сникает, прикусив губу. — А вот эта псина бесшабашная сейчас поплатится за свои закидоны. Это же надо было додуматься человека по пьяни обращать! — возмущенно говорит Волков, уже шагая в сторону Игоря.       Гром в оборонительной позиции, чуть ли зубы не скалит, готовый защищаться. О чем — о чем, а об опасности при обращении оборотня Разумовский из всей киноиндустрии был отлично осведомлен. И о бесконтрольности их поведения при агрессии. К тому же, кажется укус Игоря для Волкова грозился бы стать последним в бессмертной жизни. Поэтому страх за Олега берет верх, и Серёжа чуть ли не выскакивает перед вампиром, пытаясь его нелепо защитить. Разумовский взвизгивает, когда его отодвигает сильная рука. Крик мешается еще с чьим-то, пока Волков и Игорь сходятся. Однако резкий звук останавливает их обоих.       Рядом оказывается девушка. Из пьяного описания Серёжа узнает в ней ту самую красноволосую Юлю, которая бодро отпихивает Грома, посчитав более разумным пообщаться с вампиром самостоятельно. Игорь очухивается в ее ногах, тут же обняв их со всей преданностью. Вот оно, истинное.       — Ваш песик? — хмыкает Волков, стараясь отдышаться от отпускающей злости. Рядом рисуется Серёжа, который крепко обхватывает за плечи.       — Мой. — усмехается Юля, стараясь поднять оборотня с земли, что плохо получается. Он так и продолжает на нее любовно смотреть, не сводя верных глаз.       — Вы б за ним следили бы получше. — собираясь уже уходить, бросает вскользь Олег, утягивая с собой Разумовского.       — Вы б за своим тоже. — не остается в долгу Юля, — А то, как-никак, новообращенный вампиреныш завтра будет.       Эта фраза тонет в шуме улицы, но у Серёжи она мощно отпечатывается на подкорке. Почему-то среди всего пьяного бреда, который они с Игорем успели друг другу наговорить, в памяти прочно отпечатывается факт о ясновидении девушки. Олег это, конечно, и сам чувствует, но только крепче сжимает руку парня, бережно ведя пьяное тело домой.

***

      Серёжа просыпается тяжело. Голова трещит, тело ломит, во рту будто кошки насрали. Но он старается крепиться. На лице сама собой всплывает улыбка, когда взгляду открывается маленькая бутылка минералки на тумбочке и блистер обезболивающих таблеток от похмелья. По внутренним ощущениям, Разумовский бы сейчас даже от полисорба не отказался бы. Но записка рядом греет душу сильнее:

«Моему пока что смертному».

      И сразу мир прекрасен. И это «пока что» обещает ужасное долгое и временами счастливое будущее. Олег где-то на кухне, судя по звукам. Копошится с едой, как обычно, которую сам даже не попробует. Ему-то бессмысленно. Ни аппетита нет, ни возможности все это переваривать. Сердце щемит от бесконечной нежности.       Серёжа встает, закинув в рот таблетку, и прямо с минералкой идет до кухни. Поговорить бы после вчерашнего непременно следовало бы. Только, как подступиться — Серёжа в душе не чаял, решив оставить это на волю случая. Того же самого, который свел его с вампиром.       — Уже проснулся? — даже не оборачиваясь, кидает Волков. Преимущества в виде отличного слуха скрывать больше особо смысла нет.       — Угу, — мычит Разумовский, усаживаясь на стул, подложив под себя ногу. — А ты снова не спал? Кровать тебе, полагаю, для более интересных вещей. — улыбается парень, вспоминая слова Эдварда из «Сумерек», на что Олег тоже смеется, но быстро успокаивается. На вопрос ответа не требуется.       — Знаешь, по нашим традициям, поскольку ты узнал вампирскую тайну, тебя следует убить. — отмечает как бы между делом Волков. У Серёжи от этого по спине мурашки бегут. — Или обратить. Ты же теперь посвящен.       Глаза Разумовского загораются счастьем. Он чуть ли на стуле не подпрыгивает, тут же начиная тормошить Волкова упрашиваниями и обещаниями, что будет самым примерным вампиром. Олег только смеется такой дурашливости. Да, все-таки есть в этом человеке что-то такое, чего в остальных нет ни разу. Возможно, поэтому и любовь нагрянула в зачерствевшее сердце.       — Так ты обратишь меня, да? — точно совсем ребенок спрашивает Серёжа.       — Пока склоняюсь к тому, чтобы убить, конечно. — шутливо произносит Волков, за что получает тычок в бок. Улыбка еще больше расползается по лицу. — А если серьезно, то это очень серьезное решение. Я правда советую тебе хорошо над этим подумать. Мы все-таки не в Средневековье, никто убивать тебя не будет — так, под расписку о неразглашении пойдешь. Но если мы говорим об обращении — это не только тайна, это действительно проклятие. — Серёжа внимательно слушает, хоть половина слов и проходит мимо него, потому что восторг от осознания, что он может вот-вот стать вампиром, заполняет все. — Ты будешь видеть то, как люди, которые тебе дороги, умирают. Тебе придется пить кровь и питаться только ею, потому что к обычной еде ты притронуться уже, увы, не сможешь. Ты можешь, в конце концов, устать от меня за большое количество веков вместе, но нам придется контактировать в рамках видового сообщества.       Разумовский задумывается. Глубоко, как ему велели. Но восторг все равно переполняет. В голове не укладывается, как ему вообще может Олег надоесть, если каждый новый день он все больше удивляет своими причудами и закидонами. Все же, размышление это не на пять минут явно. И Волков это видит, понимает.       — Я тебя не тороплю, ты подумай хорошо. — вампир улыбается, притягивая к себе парня за талию. — Даю тебе ближайшую вечность на размышления. Как будешь готов, скажешь.       Слова закрепляются глубоким поцелуем. Таким же счастливым и улыбчивым, как и все это утро, несмотря на похмелье. Губы мягко касаются родных губ и нежно, и страстно одновременно. Чувство трепета переполняет, выливаясь за края. Серёже кажется, что он никогда никого в своей жизни так сильно не любил. И пожалуй, не полюбит больше.       — Хорошо, я подумаю. — улыбается Разумовский, когда поцелуй приходится оборвать. Чертово дыхание все еще играет не последнюю роль в этом действе. Что ж, скоро волновать оно больше не будет обоих. Серёжа щурится заговорчески, не отстраняясь от Олега. — Но взамен пообещай мне одно.       — Что же? — вторит ему также Волков, чуть приподняв брови.       — Научись на фортепиано играть, как любой порядочный вампир.