расЧЛЕНение

      В морге тихо, спокойно и уютно. Наверное, любой человек, который не связан никак с этой профессией, покрутил бы пальцем у виска. Ну как может быть в морге уютно и спокойно? Но Олег, будучи патологоанатомом, с уверенностью заявлял — да, может.       Он тут прямо-таки обжился. На столе — фотографии, бумажки, нелепый кактус по имени Педро со шляпкой на голове. Была бы воля Волкова — стены бы плакатами завесил. Кабинет медленно, но верно превращался в личную комнату. На диване были подушки, в тумбочке всегда лежал предусмотрительно казенный комплект чистого постельного белья. Олег работой жил, пожалуй. И в этом был смысл.       Питер солнцем не баловал. Очередной серый день. В этом есть своя прелесть. Глаза не режет зато солнцем. Волков сидел за своим столом, рассматривая документы и подписывая какие-то бумажки. Самое неприятное в его работе, пожалуй. Резать тела, вскрывать, ковыряться в вони вполне удовольствие доставляло, но вся эта бюрократия — нет, увольте.       Новички пугались такой атмосферы. Важно заметить, что судебная мед экспертиза в своем деле терпит не всех. Вернее даже сказать, что ее не все терпят. Но Олег свою работу совершенно точно любил. Во-первых, она веселая. За годы непосредственного контакта с мертвецами парень заимел не только иммунитет на брезгливость, но и специфическое чувство юмора. Во-вторых, работа интересная. Да, пожалуй, столько нелепых смертей даже в сериалах не показывают. Волков это знает с собственного опыта, что называется. Ну и в-третьих, желание изменить мир в лучшую сторону было постоянным попутчиком и так кстати реализовывалось в этом деле.       — Алло, у нас труп. Уже второй за неделю. — слышится в трубке, когда Олег прикладывает ее к уху.       — Подъехать? Или сам дойдет? — улыбается Волков, слыша смешки знакомого следователя из трубки.       — Попозже приедешь, поглядишь, вдруг что. Скоро к тебе доставят.       Олег удовлетворено угукает в трубку, уже собираясь отключиться, но его останавливает голос мобильника.       — Я вообще не поэтому звоню.       — А я уж думал по таким пустякам беспокоишь. — хмыкает Волков. — Что там у вас?       — У нас, кажется, серийник. Так криминалист сказал.       — Какая радость. Бутерброд за него съем. — саркастически выдает Волков.       — И второй заодно приготовь. — менее вдохновленно кидает парень. — По этому поводу дело передали новому следователю. Москвич какой-то. Ну, по нему видно…       — Что, прям настоящий?       — Прям настоящий, Олег. — заверяет следователь. — Короче, жди, увидишь своими глазами. И форточку открой.       -– А это еще зачем?       -– Душный он. — шепчет парень, явно не желая быть услышанным. А Олег только смеется. — Все, конец связи.       Гудки слышатся по комнате. Волков хмыкает, воображая себе, что же за человек этот — новый следователь. В голову лезут какие-то клише. Начиная с кофе на кокосовом молоке и заканчивая высокими подворотами на зауженных джинсах. От этого хочется смеяться, но Олег держится. Не может же быть все так плохо. В культурной столице фриков много, москвичи обычно мешаются с толпой. Но насколько же этот москвич должен быть стереотипный, если по нему «видно».       Затратив несколько минут, чтобы выпить кофе — без молока и без сахара, Волков все же не москвич — и представить в голове пару карикатурных образов, парень удовлетворяется. Принцип надеяться на лучшее, но готовиться к худшему железобетонно въедается в подкорку.       Но когда на пороге появляется парень в фиолетовой леопардовой шубе, самообладание само покидает, и Волков чуть ли не прыскает кофе изо рта. Следователь, как представлялось, в тех самых зауженных джинсах с охренительными подворотами — Олег про себя вспоминает правило, что чем выше подвороты, тем глубже берет, не удержавшись, — со стаканчиком из Старбакса в одной руке и с последним айфоном — в другой. Волосы рыжие, лицо очень флегматичное, даже недовольное. Сразу видно, пришел с претензией.       — Добрый день, — закидывает Олег, видя что какое-то возмущение уже рождается у парня напротив. И сразу же перебивает, чтобы сбить с толку. — А где второй?       — Кто? — опешивает следователь, хмуря брови.       — Тот, кого заносить стоит вперед ногами. — улыбается Волков, присаживаясь на краешек своего стола. Парень в ответ ему лишь пренебрежительно фыркает.       — Так, значит, у вас тут принято. — скептически обводит взглядом помещение, даже с какой-то брезгливостью. — На месте преступления вас не было.       — Пил кофе здесь. — жмет плечами Волков. Ну надо же, действительно следователь какой-то душный. Таковы порядки, Олег работает по протоколу. Он же не криминалист, чтобы как собака-ищейка первым бегать, как только кого-то грохнули. — А что, покойник расстроился, что я не приехал?       — Вообще-то, — с возвращением начинает москвич, — Это неуважительно по отношению к усопшему.       — Хорошо, я принесу ему свои искренние извинения.       Олег улыбается, тут же видя, как санитары заносят труп в здание и теряя напрочь интерес к этому следаку-павлину. Ну не сказать, что прям напрочь, но явно теряя.       Волков идет к телу, доставая из кармана смятую медицинскую маску. Чувствуя спиной шаги рыжеволосого парня, все же стоило соблюдать видимо все формальности. А то, зараза, докопается, ему только повод дай.       Коллеги суетно начали готовить зал для вскрытия. Олег бросил взгляд на тело, натянул перчатки, подходя к покойнику. Да уж, не поздоровилось мужику. На шее были видны огромные гематомы. Кто-то его очень неаккуратно душил. Явно в порыве чувств. Подняв с интересом верхние веки трупа, Волков действительно увидел то, что ожидал. Один глаз был залит черным, как и у прошлого трупа, а второй — чистый, разве что капилляры полопались, мама не горюй. Ну какова же красота, дело рук мерзотного «художника»…       — Смерть наступила где-то около пяти-восьми часов назад, полагаю. — сказал рядом коллега, что-то записывая в лист.       — Глаз ему залили ещё до того, как он скончался. — подметил Волков.       — Это ты откуда узнал?       — Он сам мне сказал. Ну, не тупи, Вадь. — цокнул языком саркастически Олег, продолжая рассматривать.       Что ж, да, жаль мужика. Личность не опознана ещё, но это дело времени. «Художник», коим именем прозвали между собой серийника, — следаки предлагали «тату-мастер», но это какая-то вообще безобразная пошлятина — постарался на славу. Олег взял в руку скальпель, предварительно надев шапочку на голову занес над телом острие, но вдруг остановился.       — Вы нам компанию составить решили? А то у нас здесь интим. — с явным намёком произнес Волков, кинув взгляд на рыжеволосого следователя. Тот фыркнул.       — Бога ради, думаете, я крови не видел? Я останусь. — пренебрежительно ответил парень.       — Покойный вроде не возражает. — пожал плечами Олег. — Оставайтесь.       И оторвавшись от этого диалога, он снова вернулся к телу. Следовало слить кровь, смерть ведь наступила от асфиксии.       И стоило лишь Волкову сосредоточиться на своем занятии, как паренек, проходящий практику у них и сидевший молча уже минут так десять в углу, подал голос:       — А можно я?       Олег смерил его взглядом. Кивнул с улыбкой, которую явно не видно из-под врачебной маски, подпуская к столу. Парень с энтузиазмом подошел, быстро надевая на себя перчатки и все необходимое. И с невероятной решительностью сделал порез в районе бедра.       Кровь тут же струйкой брызнула. Волков даже не дернулся, чуть ли не ударив себя ладонью по лицу. До чего же неумелый дебил. Олег тут же подскочил к парню, у которого шок на лице отпечатался слишком сильно, забрал у него скальпель и успокаивающе посмотрел.       — У покойника кровь в низ тела приливает. Перенервничал, понимаю.       Но парнишка смотрел уже отнюдь не на Волкова, а за его спину, в то место, где стоял тот самый москвич. Все было так в его портрете, кроме кровавой полоски на щеке. Ну и вечно недовольного вида, само собой.       Следователь раздраженно с брезгливостью стер в щеки кровь, чуть ли не блюя от одного её вида. Олег видел, как его перевернуло. Интерна толчком между лопатками патологоанатом отправил обратно в угол, подальше от злого москвича.       Москвич же тем временем бодро засобирался, явно желающий покинуть палату.       — Уже уходите? — улыбнулся Волков, видя как следователь ретируется. — Мы же даже не познакомились, как следует.       — Завтра в участке увидимся. Мне пора. — скомканно и даже несколько престыженно бросил москвич.       — Дайте хоть представимся. — ненавязчиво, но с нажимом поставил перед фактом Олег. Следователь затормозил у двери, вынужденный из правил приличия вернуться. Само собой, с кривой деланной улыбкой на лице.       — Сергей Разумовский. — все также желанно любезно проговорил парень.       — Приятно. Олег Волков. — вторил ему патологоанатом.       А затем Олег протянул ладонь, даже не снимая перчатки, и, не успел Сергей как-то возразить, как Волков крепко пожал его руку, пачкая кровью.       Разумовский ничего не ответил. Только нагло задрал нос, стрельнув глазами. И развернувшись на пятках, ушел прочь.

***

      На месте преступления было холодно и промозгло. Ночь, как никак. Погода в Питере не радовала. Дождь шел вместе со снегом. И черт, то что это был пятый вызов за две недели ничего не облегчало.       Олег стоял в своем черном пальто, затянув шарф прямо по нос. И надо же было его вырвать среди ночи с дежурства. Вот при всем уважении, но для каких таких благ он тут должен присутствовать? Он ни криминалист, ни следователь, ни черт знает что.       Разгадка на этот вопрос была одна и очень простая. Рыжеволосая. Точнее рыжеволосый. Сергей, позвонивший и велевший срочно выезжать.       Отношения у них с Олегом, мягко говоря, не ладились. Они были как будто из разных миров. Менталитет ли мешал или ещё что-то — совершенно наплевать, но факт от того не менялся.       Но глядя на то, как с фонарного столба снимают труп, Волков думал только про этого модного следователя. Что ж с ним всё-таки не так? Странный он какой-то. Вроде хороший, а вроде и странный. Вызывающий чувство как-нибудь ему поднасрать. Или рассмешить. Чтобы увидеть хоть что-то помимо раздражения на его лице.       Кинув косой взгляд на Разумовского, Олег увидел, как тот с дичайшей усталость и разочарованием старается кутаться в свое фиолетовое пальто. Погодка шепчет, да уж. Продрогший и уставший он вызывал чувство жалости и сострадания. И кажется, вызвал он Олега не из своей специфической вредности, а действительно, потому что не знает, что делать и как поймать преступника по горячим следам. Будто Волков единственный, кто может ему в этом помочь.       Олег мысленно цокнул языком, забив на самооанализ, посчитал до трех про себя и двинулся к дрожащему следователю.       — Ничего нового? — тихо спросил Олег, чтобы не напугать, но Разумовский все равно дернулся.       — А, это вы, Олег… — прошептал дрожащим голосом. Губы уже чуть ли не посинели. На него смотреть было откровенно холодно. Да ещё и эти подвороты! Просто жуть. — Ничего. Не знаю, что делать даже…       — Ну первоначально следует отогнуть подвороты. — с улыбкой произнес Олег, сам удивляясь своему порыву. Пальцы самостоятельно сняли с себя шарф, тут же кутая в него удивленного дрожащего Сергея. — Потом выпить кофе тут рядом в круглосуточной. — Волков говорил это, как само собой разумеющееся. — А после, поедем в морг, и я постараюсь что-нибудь полезное тебе сказать. — Олег тепло улыбнулся, видя непонимание в глаза следователя.       — Это ты меня на кофе зовешь? — делая акцент на «меня», но все же улыбаясь, спросил Разумовский.       — Ну не его же, — ухмыльнулся Волков, кивнув на бездыханное тело, которое снимала опергруппа.       Сергей пару секунд промедлил в растерянности, проследив за кивком Олега. Помолчал. Но тут же смущенно опустил взгляд и все же рассмеялся.       — У вас невыносимый юмор. — заметил Разумовский, все еще хихикая.       — Издержки профессии. Знал, что вам понравится. — подмигнул Волков. — Ну так?       Сергей улыбнулся, выдохнув.       — Веди.       И все же, кажется, этот модник не безнадежен.