Нет лекарства лучше мести

Максим — Выпустите меня! Немедленно откройте дверь! —доносится гром с другой стороны двери, сопровождаемый мощными ударами ногами и руками, эхом разносящимися по металлической двери и по всему подвалу. Я тороплюсь снова повернуть ключ в замке. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. На мгновение закрываю глаза и делаю глубокий вдох. — Ты не можешь этого сделать! Это похищение! Выпустите меня! — бесится мой невольный гость, вернее, не запланированный заключённый, стоящий дальше за дверью и терзающий остатки моих нервов. Я определенно на пределе своих возможностей. Я со злостью бью кулаком по двери и кричу: —Или ты сейчас заткнëшься, или я приду и продолжу с того места, где остановился! Так что, заткнись уже наконец! Сразу становится тихо, и я вздыхаю с облегчением. Внезапно возникает ноющая головная боль, и я массирую виски, размазывая по лицу кровь, которая все еще слегка сочится из раны на лбу. Зашёл в ванную по соседству с железной дверью и включаю свет. С недовольством смотрю на травмы на лице и порванную одежду. По крайней мере, тот парень выглядит намного хуже, и это успокаивает мой гнев. Фыркнув, я открываю зеркальный шкаф и достаю аптечку, чтобы подлатать себя перед тем, как подняться в мастерскую. Может мне подлатать и его раны? Нет, он выглядит лучше чем хотелось бы, всё же он достаточно живучий. Проверю его завтра, а до тех пор мне нужно подумать, что делать дальше. Всё это не было запланировано и могло действительно обернуться чем-то плохим. Блять! Какого чёрта ты делаешь, Максим? Как могло дойти до этого...? За 24 часа до произошедшего: Из спокойного сна, в который я впал всего полчаса назад, меня вырывает нервный рингтон, и я тянусь за мобильным телефоном. — Кто это? - ворчу, как только нажимаю зеленую кнопку. — Он обманул меня! — тут же душераздирающе всхлипывает голос из трубки. — Кто? - спрашиваю я в замешательстве, ещё не до конца проснувшись. — Кто тебя обманул? — Ну, Кевин!... Я только что застукала его с другой, и... он рассмеялся мне в лицо... Как он мог так со мной поступить?!... Еë предложения постоянно прерываются рыданиями, поэтому мне трудно её понять. Ну, по крайней мере, теперь я проснулся. Сажусь и устало массирую виски. — Медленнее, Настя… успокойся. Итак, ты имеешь в виду Кевина, с которым встречалась две недели, я правильно тебя понимаю? — Да, кто же ещё. Рыдания становятся тише. Отлично. Я никогда не мог справиться с плачем моей младшей сестры. — Итак, ты поймала его с поличным… и что дальше? После недолгого колебания и громкого сморкания Настя продолжает говорить чуть более сильным, но всё ещё ноющим голосом. — Конечно же я сразу попыталась поговорить с ним. Но он лишь рассмеялся и сказал, что я себе всё придумала, что я всего-лишь русская шлюха которой удобно пользоваться. Она снова разражается рыданиями, и я буквально вижу, как она забилась в угол, трясется и тонет в слезах. — Настя? — спрашиваю я шёпотом. Я сейчас не доверяю своему голосу. Горячая ярость течёт по моим венам, и я едва держу себя в руках, чтобы не разбить телефон о стену и не скинуть его до заводских настроек. — Я такая дура… как я могла поверить, что он серьёзно ко мне относился…он просто пользовался моим телом. Я не хотела этого… — Прекрати! Узел лопается, и гнев вырывается из меня с такой силой, что всё мое тело вибрирует. — Ты не виновата! Не смей соглашаться с этой свиньей! Я прикончу этого придурка! Я убью его... — Нет, Макс, нет! Он из богатой семьи, тебя сразу посадят! Паника вытесняет печаль из её голоса. — Мне плевать, — рычу. — Но не мне! Ты разрушишь свою жизнь. Пожалуйста… он того не стоит! — Тогда зачем ты мне это сказала? Ты же знаешь, я не могу просто так оставить это! Кроме того, этот ублюдок заслуживает наказания, или ты хочешь, чтобы он безнаказанно продолжал свою игру и издевался над другими девушками? - жалуюсь я. — Нет... но... я... — Где он живёт? — прерываю ее заикание. — Макс, пожалуйста… — Мне нужен его адрес! — кричу я. Поскольку на другой линии внезапно становится тихо, я делаю несколько глубоких вдохов и продолжаю говорить тише. — Я обещаю, я его сильно не покалечу, но ему нужно преподать урок. Всё будет хорошо, не волнуйся. Он не сообщит обо мне, потому что тогда вскроется что он насильник. Поверь мне. — Говорю я, хотя совсем не уверен, что так и будет. По всей вероятности, он всё же напишет на меня заявление, особенно если речь идет о таком богатом ублюдке. Неважно, я должен пойти на этот риск. Я не позволю безнаказанно издеваться над моей сестрой! Но, видимо, мне удалось её убедить, потому что после минутного колебания она дала мне его адрес. — Гринвальд? —Не удивительно — пренебрежительно фыркаю я. — Ты знаешь, во сколько он завтра будет дома? — Около восьми часов. По четвергам после университета он всегда ходит в спортзал, а поскольку его родители сейчас в отъезде, он живёт один. — Хорошо. А теперь иди спать и больше не думай о нём. — Ты найдёшь кого-нибудь получше — твёрдо говорю я и заканчиваю разговор, не дожидаясь её ответа. Тишина окутывает меня тяжёлым одеялом. — Мне собрать ребят? Я поворачиваю голову к Анне, которая сонно развалилась рядом со мной, простыня соскальзывает с её обнажённого тела, и я качаю головой. — Я тебя разбудил? Прости, детка. Нет, это семейное дело. Дело чести. «Я могу сделать это сам» — ворчу я и продолжаю смотреть в окно. Её тонкая рука скользит по моему бицепсу и начинает рисовать маленькие круги. Раздражённый, я отталкиваю её и встаю. — Не сейчас. Я хватаю свою одежду, быстро её надеваю и поворачиваюсь к дующейся Анне только тогда, когда уже почти выхожу за дверь. — Увидимся, когда я разберусь с этим. Я позвоню тебе. Я ушёл. — Будь осторожен! — кричит она мне вслед, но я не отвечаю и быстро выхожу из квартиры Анны, чтобы отправиться в свою автомастерскую. Мне действительно нужно дать волю, потому что гнев утих, но он всё ещё кипит под моей кожей, ожидая, чтобы вырваться наружу при первой же возможности. Это совсем нехорошо. Со шлемом в руке я запрыгиваю на свой любимый мотоцикл, и как только шлем на месте, мчусь по улицам Мюнхена в сторону Хазенбергля, где я построил своё существование кровью и потом за последние два года. Маленькая автомастерская – моя гордость и радость. Для меня не имеет значения, что заказов достаточно, чтобы выжить. Я живу своей мечтой. Чего ещё я хочу? Я решаю покататься, чтобы освежиться перед тем, как пойду домой... Эта тема отнимает у меня гораздо больше внимания, чем следовало бы... Но, чёрт возьми, это моя младшая сестра, воспитанием которой я занимался больше чем мои родители! После развода мама впала в депрессию, поэтому на моих плечах лежала Настя, которой было всего пять лет. Я сам был ещё ребёнком, но так как всегда опережал свой возраст, то заботился о них. А это значит, что пока мама спала, я водил еë в детский сад, а потом в школу и заботился о том чтобы она хорошо питалась. Отец так и не появился, он был слишком занят своей новой молодой женой. Засранец. А теперь появился какой-то подражатель Казановы и причинил боль моему малышу? Я хочу кричать! Проехав ещё один круг, вернулся через час и откатил мотоцикл в гараж. После того, как ворота тщательно закрылись– поскольку эта зона не совсем безопасна – я прохожу через соединительную дверь в здание, которое одновременно является моим рабочим местом и жилым помещением. Моя мастерская и кабинет находятся на первом этаже, а остальные помещения — в подвале: спальня, ванная комната с душем и тренажёрный зал. Мне больше ничего не нужно. В моей спальне есть только шкаф и двойной матрас. Я не хочу, чтобы ко мне приходили женщины, мне проще самому приходить к ним. Это полностью моë королевство. Единственная комната, которая полностью оборудована, — это мой тренажёрный зал. Там выстроено всё, что душе угодно, а посередине с потолка свисает мешок с песком. Надев тренировочную одежду, я хватаю боксëрские перчатки и подхожу к боксёрской груше. Сегодня мне срочно нужно что-нибудь ударить. У меня сейчас нет терпения для тренировки. В какой-то момент, когда пот льётся по лицу и болят руки и кулаки, я в изнеможении принимаю душ и полумëртвый падаю на кровать. На следующий день, пока я работаю над старой BMW, я всë ещё размышляю, как лучше решить этот вопрос. Просто пойти и отполировать лицо этого Кевина? Пффф… да ладно. Я выкатываюсь из-под машины и смотрю на часы. Четверть шестого. Мне следует идти медленно. Я вытираю испачканные маслом пальцы о старую тряпку, висящую на рабочих штанах, и иду в душ. «Ну, чувак, пора устроить шоу. Сейчас мы покажем этому гаду, что нас, русских, нельзя просто так пускать в ход».