Нет лекарства лучше мести

Кевин Блять, что за пиздец! Что здесь происходит? И как мне выбраться отсюда? Неужели этот больной русский действительно хочет меня изнасиловать? Я думал, русские ненавидят всех геев?! Тогда почему он хочет сделать это? Как закрытый в клетке зверь я метался из угла в угол, думая как выйти из этой ситуации. После безуспешных поисков способа спастись, я лёг на этот противный матрас, чувствуя головокружение. Что, если он придёт ко мне когда я буду без сознания? Я думаю, если в любом случае дело решено, почему он просто не довёл его до конца, а оставил здесь, даже не связав меня? Это какая-то пытка? Заставлять жертву мучаться от ожидания боли до тех пор, пока не сойдёт с ума, и только потом истязать? Этот парень настолько больной? Дрожь охватывает моё тело, и я сворачиваюсь калачиком. Отпустит ли он меня после этого? Вроде он сказал что отпустит, но я уже в этом не уверен... Я не могу поверить что он настолько глуп, что просто отпустит свою жертву после того, как похитил и изнасиловал её? Серьёзно? Хотя я сейчас в таком отчаянии, что буду держать рот на замке, пока он не отпустит меня домой... Я бы сделал что угодно, лишь бы он не закопал мои части тела где-нибудь в лесу... Может быть, он просто хотел меня напугать, а не изнасиловать? Это же возможно, да? Надежда умирает последней. Я поворачиваюсь на бок, поддаваясь усталости. Звук поворачивающегося ключа в замке выводит меня из коматозного сна. Через долю секунды я просыпаюсь и вскочив на ноги напряжённо смотрю на открывающуюся дверь. Дверь отворяется, и русский входит в комнату с нагруженным подносом, который ставит на пол рядом с матрасом и молча смотрит на меня, наклонив голову. Похоже, он принял душ и переоделся. Ещё влажные светлые волосы строго зачëсаны назад. Несколько царапин украшали его чисто выбритый подбородок... Это моя работа? Я уже знал, что у этого парня есть мускулы, но это? С завистью, и к сожалению с некоторым восхищением, я смотрю на его мускулистую верхнюю часть тела, которая прикрыта лишь узкой майкой и не оставляет ничего для воображения. Подобно греческому богу, с твëрдыми, чётко очерченными мускулами, он возвышается надо мной, и я чувствую, как моë сердце подпрыгивает к горлу. — Не можешь больше ждать, да? — насмешливо говорит великан, и я снова смотрю в его чёрные глаза. Моё сердце снова замирает, и я чувствую, как горит лицо. — Что сказал? Ты точно больной, — хриплю я в шоке. — То, как ты раздеваешь меня взглядом…— высокомерная улыбка растекается по его лицу, каким-то образом делая его ещё более впечатляющим, чем он был раньше. Блять, почему я думаю об этом сейчас? Впечатляющий? Как греческий бог? Вероятно, он ударил меня по голове сильнее, чем я думал. Разозлившись на себя, я просто пренебрежительно фыркаю и смотрю ему прямо в глаза. — Хватит играть в эти игры, делай то о чëм говорил или отпусти меня! Мне пора в университет, скоро экзамены, и мне не хочется их проваливать только потому, что ты настроен на какую-то дурацкую ролевую игру! Пидор! — шиплю я, на что он лишь насмешливо поднимает бровь. Боже, мне бы хотелось стереть усмешку с его лица кулаком. Этот парень выводит меня из себя. — Всему своё время, но сейчас у меня его нет. Так что, идём, я отведу тебя в ванную, и после этого ты можешь с нетерпением ожидать сегодняшнего вечера. «Значит, сегодня вечером…» Я судорожно сглатываю и медленно двигаюсь в его сторону. — И никаких глупостей. Дверь подвала заперта на случай, если ты решишь сбежать. Чёрт, я вообще-то только что подумал об этом... но всё ясно. Он слегка подталкивает меня к двери, и я молча следую его указаниям выйти из комнаты. Я замечаю ванную комнату, недалеко от той в которой он меня держал, и захожу. Мой мочевой пузырь заговорил, и я рад, что у него, по крайней мере, хватило совести подумать о моих физических потребностях. Я уже собираюсь закрыть за собой дверь, но тут русский заходит в ванную комнату, встав позади меня и оставляет дверь широко открытой. — Ты хочешь посмотреть или что? Мне очень нужно в туалет, — жалуюсь я ему, что заставляет его невозмутимо пожимать плечами. — Нет ничего, чего бы я не видел раньше. Ты же не думаешь, что я оставлю тебя без присмотра в своей ванной. Кто знает, что ты здесь будешь делать. Кроме того, я не хочу ломать дверь только потому, что ты думаешь, что сможешь спрятаться от меня здесь, если запрëшься. — Довольно параноик, — раздражённо бормочу я и поворачиваюсь к нему спиной. Пусть смотрит. Извращённый мудак. После этого я поворачиваюсь к раковине и вижу свое лицо, впервые с тех пор, как оно встретилось с его кулаками. — Сука! —воскликнул я в шоке, переводя взгляд на монстра, смотрящего на меня из зеркала. Кровь, текущая из моего носа, теперь уже засохшая, размазана по всему лицу. Я вижу налитые кровью глаза, толстые губы и радужную припухлость на левой щеке. Светлые волосы потускнели, торчат во все стороны, соперничая с любым пугалом. — Не волнуйся, принцесса, немного мыла и воды, и ты снова будешь как новенькая, — слышу я насмешливый голос русского. Ничего не говоря в ответ, открываю кран и умываюсь. Прохладная вода очень хорошо воздействует на повреждённые участки, поэтому я не тороплюсь с чисткой. Я просто зачесываю волосы назад мокрыми пальцами. Что ж, на данный момент этого будет достаточно. Быстро опустошив мочевой пузырь, споласкиваю руки под проточной водой и ещё раз напоследок смотрю на себя в зеркало. — Ты готов? Тогда идём. Я принёс тебе завтрак. Он на подносе. Я зайду около обеда. Поскольку я не знаю, что ответить, я позволяю снова молча запереть себя в его комнате. Вздохнув, я подбегаю к матрасу, рухнув на него и подтягиваю поднос к себе. Я в недоумении смотрю на его содержимое. — Что за… Ладно, я ожидал хлеба и воды. Это первое что приходит в голову когда я представляю еду похищенного. Но это? Яичница с беконом, тостами и кофе... Ещё есть закрытая бутылка с водой. Не могу поверить, газета! Чтобы мне не было скучно что ли? Сначала он меня избивает, потом похищает, и наконец, запирает в своей квартире... А потом подаёт мне завтрак в постель? Что он за сумасшедший? Или он пытается смягчить меня, чтобы я не защищался, когда он нападёт? Как же он меня бесит.