Нет лекарства лучше мести

Кевин — Дорогой, спускайся, ужин готов! — зовëт меня мама, и я закатываю глаза. Она до сих пор разговаривает со мной так, будто мне двенадцать. Вздохнув, я откладываю книгу и нехотя встаю с дивана. Было очень уютно, но сегодня же Рождество, поэтому я с трудом могу спрятаться в своей комнате. Взглянув в зеркало, я вижу усталого, стройного молодого человека лет двадцати, с небольшими тёмными мешками под серыми глазами и натянутой улыбкой, больше напоминающей гримасу. Хорошо, что я могу винить в этом экзаменационный стресс. Мне просто не хочется отвечать на бесконечные, неудобные вопросы. Я поправляю светлые волосы, натягиваю красную рубашку и проверяю, застëгнута ли молния на тёмных джинсах. Мои родители придают большое значение ухоженному внешнему виду в любой ситуации. Когда я спускаюсь по лестнице, родители приветствуют меня на первом этаже, мама даёт мне что-то зеленое. — Надевай это и иди в гостиную, сперва мы должны сфотографироваться для рождественских открыток, — улыбается она мне и нетерпеливо тянет за собой отца. Я ошарашенно смотрю на зелёный свитер с хорьком в шапке Санты. — Эм… что это, мам? — спрашиваю я её в замешательстве после того, как последовал за ними в гостиную. — О, один друг собирает деньги для этих милых животных и в знак благодарности раздаёт эти свитера. Я подумала, что это будет прекрасный мотив для нашей рождественской открытки. Ты так не думаешь? — Щебечет она мне, и только сейчас я замечаю, что она и отец носят одно и то же. Двое взрослых с хорьками на свитерах… — Да… Очаровательно… Я едва подавил закатывание глаз, а затем вынужденно ухмыльнулся, несмотря на весь абсурд ситуации. Мне стало смешно. Как давно я мог смеяться честно и не притворно? Только по этой причине мне уже тоже следует сделать пожертвование этим хорькам. После мучительно длинных минут семейной фотосъёмки, которые казались вечностью, мы наконец сели за стол. Я только протянул кусочек любимой утки ко рту, как в моём заднем кармане зазвенел телефон. — Извините, — бормочу я и достаю телефон, чтобы выключить его. Но тут отец неожиданно останавливает меня. — Ну же, ответь! Это наверняка кто-то, кто хочет пожелать тебе счастливого Рождества. Было бы грубо не ответить на звонок, — добродушно улыбается он мне. Ух ты, что сегодня не так с моими родителями? Обычно никому не разрешается пользоваться телефоном во время еды. Вообще они мне сегодня кажутся очень душевными... Ты только на эти свитера посмотри. Рождественское чудо! Смеясь про себя, я отвечаю на звонок с неизвестного номера. — Да? — Ты просто не можешь не нарываться, да?! – Рычат мне в ухо. От неожиданности я чуть не поперхнулся. — Что? Кто это? — Ты точно знаешь кто я, придурок! В ахуе я смотрю себе в тарелку чтобы спрятать от родителей своё лицо. — Максим…? — Блять я точно сейчас инфаркт схвачу. Откуда он взял мой номер? С другой стороны раздаётся нервное фырканье. — Выходи сейчас же, или я тебя сам вытащу. — Что? Ты здесь? – моё сердце бьётся так быстро, что я едва могу дышать. — Да, так что не заставляй меня ждать. Моё терпение подходит к концу — рычит он на меня дальше и просто вешает трубку. Взволнованно я встаю из-за стола. Максим здесь и хочет меня видеть! Я старательно игнорирую тот факт, что он по какой-то причине в бешенстве. Разберёмся. Главное что он пришёл... — Куда ты идешь? – кричит мне мать вслед, когда я мчусь к входной двери и надеваю пальто. — Простите, мама, папа… Мне нужно на минутку выйти! Это что-то срочное, я скоро вернусь! И я выбегаю из дома. Быстрыми шагами бросаюсь к калитке и так же быстро оставляю её позади. Где он? Я лихорадочно оглядываюсь по сторонам, пока рука из неоткуда, не хватает меня за шарф и тащит к знакомой машине. Меня просто швыряют на пассажирское сиденье, как мешок, и за мной захлопывается дверь. Я наблюдаю, как Максим быстро обходит машину, садиться за руль и не обращая на меня внимания, выезжает с парковочного места. — Куда мы едем? – Спрашиваю я как можно спокойнее. — Заткнись, или я выбью из тебя дерьмо прямо на твоём пороге — шипит он зло на меня, не смотря в мою сторону. Я вижу, как у него на лбу пульсирует вена, кулаки стиснуты на руле. — Ого, я тоже рад тебя видеть — бормочу я ироничным тоном. Чтоб не выводить его ещё больше из себя, я пока оставляю его в покое с моими вопросами и стараюсь ненавязчиво осмотреть его со стороны. Он выглядит уставшим, и у него такие же глубокие круги под глазами, как и у меня. Плотно сжав зубы, он смотрит вперёд полностью меня игнорируя. Мой взгляд скользнул по неровно выбритым скулам, словно он делал это в спешке. Не останавливая свой взгляд, переключился на пухлые, потрескавшиеся от холода губы, которые тут же разыграли мою фантазию. — Перестань на меня пялится! — Внезапно вскрикивает он, и я чуть ли не подпрыгиваю от неожиданности. Пойман с поличными. Упс. После целой вечности гробового молчания, во время которого у меня такое ощущение, словно я сижу рядом с ядерной бомбой, мы наконец оказались на окраине города. Я предполагаю, мы где-то рядом с Олимпийским парком, и теперь я всё же начинаю немного нервничать. — Ты же не хочешь похоронить меня сейчас в каких-то кустах? — Спрашиваю я неуверенно. Наконец он поворачивается ко мне и хмурит брови. — Не говори ерунды и выходи. — Он также выходит из машины. — Я очень на это надеюсь… — Бормочу я и следую за ним на улицу. Слава богу, снег снова не пошëл. Это означает, что мы всё ещё можем свободно передвигаться, не намокая. Ненавижу этот холод. — Хорошо, может ты теперь мне объяснишь что происходит? Что мы здесь делаем? Максим идёт молча по тропинке за деревья и тут же исчезает за ними. Тяжело вздохнув, я бегу за ним. Это уже действительно смешно! — Максим, пожалуйста, прекрати! Какого чёрта? Что мы делаем в парке? Мы могли бы поговорить в машине! По крайней мере, нам не пришлось бы морозить себе задницу… При моих словах он резко останавливается, поворачивается ко мне и подходит, чтобы схватить меня за пальто и притянуть очень близко к своему лицу. Его лосьон после бритья попадает мне в нос, и мои колени подкашиваются. Проклятье! — Мы здесь для того, чтобы смогли спокойно разобраться, в дали от любопытных соседей или прохожих на улице. — Ага... Вот как ты выглядишь, когда хочешь спокойно поговорить? Да и какие прохожие? Рождество, улицы пусты... Сумасшедший. — Нет, вот как я выгляжу, когда беру себя в руки, чтобы не свернуть тебе шею! Мне ещё нужно потренироваться, не спорю. Он грубо прижимает меня к дереву и угрожающе стоит передо мной. — Зачем? — шипит он мне в лицо, и его кулаки трясутся. — Зачем что? Я, честно говоря, в замешательстве. Его кулак ударяется о ствол дерева прямо возле моей головы, и краем глаза я вижу, как из царапины на ней начинает течь кровь. — Зачем ты опять замутил с Настей?! — кричит он на меня и хватает меня за лицо так, что я уже не могу пошевелить головой. Ей-богу, даже если он сейчас выглядит как прекрасный бог мести, я немного дрожу от страха. Как я могу так желать этого психа и в то же время бояться? Я действительно ебанулся. — Зачем ты это делаешь? Мне кажется, или его голос звучит немного отчаянно? Нет, определённо просто принятие желаемого за действительное. — У меня с ней больше ничего нет, клянусь тебе. Я смотрю ему прямо в глаза и надеюсь, что он мне поверит. Как он вообще до этого додумался? — Не лги! — Я не лгу! Ну всё, теперь с меня хватит. Сердито отталкиваю его от себя и делаю решительно шаг вперёд. — Как это тебе вообще в голову пришло?! – поднимаю я голос. Теперь я рад, что мы находимся посреди парка. По крайней мере, этих двух орущих идиотов никто не увидит. И да, я знаю, что я один из них. — Она сказала мне — плюёт он мне в ответ. — Что она сказала? — Ну, что вы встретились, а потом захотели вместе пойти выпить кофе! Мне не нужно было больше ничего слушать, мне и так всё было ясно. Смотря на него, я начинаю медленно качать головой. — Я реально в ахуе с тебя... Какой же ты идиот.