3am

— Прости, что не смогу быть с тобой на концерте Финн извиняется уже раз в пятый за этот короткий зум колл. Ему стыдно перед Бояном. Он в течение месяца убеждал словенца, что обязательно найдет время, что придёт, что будет рядом, но вновь всё накрывается медным тазом. Он готов проклинать судьбу, менеджеров, да и самого себя, у Joker Out тур, и они наконец здесь, в Финляндии, а Йере… Йере опять не может. По ту сторону экрана на него смотрят явно погрустневшие глаза друга, да, Боян уже тысячу раз уверил его в том, что всё хорошо, что зла не держит и всё понимает, но скрыть печаль, которая накрыла и самого рэпера, у него не очень получается.

«'Cause is it really, really that bad?

I need you really, really that bad»

— Тебе не нужно извиняться, Йерч Тоже неизвестно в какой раз успокаивает его голос из ноутбука, между ними повисает пауза и они просто пялятся друг другу в глаза. Сам Боян конечно же расстроен, но он не может и секунды злиться или обижаться на Йере, они артисты, у них графики, и с этим ничего не поделаешь. — Я, наверное, ужасный друг Вдруг выпаливает рэпер, от чего его собеседник вздрагивает и пытается осознать только что сказанные другом слова. — Не говори так, бро, ты лучший, ты же знаешь, я в любом случае люблю тебя «Ты лучший» и «люблю тебя» заставляют финна засиять улыбкой, такие слова для них не новы, более того, сам Йере вечно шутит над другом, называя того своим «любимым мужчиной», между ними было уже всё, в полном определении этого слова, и, кажется, чему удивляться, особенно после их совместно проведённых ночей, но такая искренность, всё же, каждый раз умиляет Пёухёнена. — Джокермэн просто без ума от меня, да-да, разве тебе не пора спать, вам рано вылетать Цветичанин смеётся, переводя взгляд на часы, ему и правда стоит лечь спать, чтобы товарищи по группе завтра не тыкали в него с его недосыпом, но и уходить от рэпера сейчас, когда Йере так улыбается, не хотелось. Словенец глупо таращится на друга, словно видит того впервые, хочется, чтобы он был здесь, с Бояном, в его квартире, как апреле во время записи фита. Не помогает и тот факт, что теперь у них на носу выход того самого фита, и интернет вновь ожил, подкидывая ему арты, порой не самого христианского содержания по ним двоим в ленте инстаграма то тут, то там, а под фотографиями комментарии с упоминаниями Пёухёнена начали расти в геометрической прогрессии, возвращая в безмятежный 2023 год, когда только ленивый не высказался об их интересных «отношениях». Словенец сам не замечает, как в какой-то момент отключается от мира, потому откликается только на третий зов Йере.

«Hold me, kiss me on my face

Talk shit about the world with me all day»

— Джокермэн, я конечно понимаю, что я невообразимо красив, но так откровенно пялиться… — Да… я задумался, прости — Ага, Бояну точно пора в постель — Думаю, ты прав. Сам тоже не засиживайся, и, Йерч, я правда не злюсь С теплотой проговаривает Цветичанин, на что финн улыбается во все тридцать два и посылает тому воздушные поцелуи, и они оба заливаются смехом. — Да-да, я верю тебе, а теперь спать, спи хорошо, Джокермэн — Хороших снов, Йерч Звонок завершается, а у Бояна на душе кошки скребут, он пытается улечься поудобнее на кровати, сосредоточиться на завтрашнем дне, что угодно, лишь бы уйти от мыслей о Йере, его снова поглощает печаль, он чувствует упущенную возможность, хотя и не может ничего изменить в данной ситуации. Финн всегда будоражил его воображение, ещё два года назад заявившись в жизнь шатена, будто говоря всему миру, что этот словенец теперь его, а Цветичанин был и не против, хоть тогда он ещё не позволял мыслям заходить дальше положенного. А сейчас всё вернулось, в голове снова «Йере-Йере-Йере» — все давние чувства вылезают наружу, ощущение дежавю, воспоминания проносятся перед глазами яркими картинками: вот их первая встреча, пре-пати в Мадриде, вот прогулки по Ливерпулю, финал Евровидения, Тавастия и их первая ночь вместе, Кипр, где они могли не скрываться и не смущаться, но в ни в одном из этих мест у них не было достаточно времени, отпуск ли, концерт, все отведённые им часы казались ничтожно короткими. Сейчас так же. Всегда будет так, и это разбивает сердце. Боян не знает, что делать с их отношениями, как их обозначить и как к ним относиться. У них сильнейшая эмоциональная связь, с самой первой встречи они, словно кусочки пазла, подошли друг другу, шутки, разговоры, прогулки — всё это делало словенца счастливым, да, его иногда посещали не самые приличные мысли о рэпере, но они либо быстро проносились, исчезая где-то в глубине сознания, либо успешно игнорировались, всеми способами не давая воображению Цветичанина разыграться ещё сильнее. А потом эти «чувства» оказались взаимными, и вот они уже в одном номере, и это сумбурно, быстро, не по канонам и клише из фильмов. Они не говорят об этом ни на следующее утро, ни месяцами после, оставляют всё как есть, переходят на новый уровень. У Бояна голова кругом, и от отчаяния он идёт в интернет в поиске хоть какого-нибудь эмоционального успокоения, узнаёт situationship и это кажется слишком сухим, хоть и до тошноты точным описанием. Словенец всё же засыпает, ностальгия вперемешку с саморефлексией накрывают его тяжёлым ватным одеялом.

«You're everything I need and it's so dumb

And even when you're putting me through hell»

***

— Теперь, давайте скажем «Мы скучаем по тебе, Йере» все вместе Зал воодушевленно повторяет фразу, а Боян продолжает свою речь, пытаясь вложить как можно больше любви в свои слова, как и обычно, он не заметил в какой момент тема его комментариев между песнями сменилась на Каарию, это произошло так медленно и правильно, что заканчивать совсем не хотелось, но Крис уже начал закатывать глаза, давая понять, что Цветичанину пора бы закругляться. Концерт отгремел, и все под адреналином после удачного шоу были готовы отпраздновать это как следует, их ждали море алкоголя и отдых в финской сауне, но Боян был весел не на все сто процентов, стоило ему вспомнить о Пёухёнене, настроение начало медленно скатываться в минус. Добило его оповещение из инстаграма — Йере отметил их в истории, именно тот отрывок с концерта с его речью и короткая подпись «I miss you too», слова, которые заставили сердце словенца сжаться, да, он чертовски скучает по финну. Его состояние не осталось незамеченным, всё же, его друзья до ужаса проницательные и всё видят и понимают, потому к нему сзади подходит Юре, поддерживающе обнимая его за плечи. — Он всё-таки не смог, да? — Да… не смог… — Мы с тобой, Бойчи, точно хочешь пойти отмечать? Не передохнёшь? — Нет-нет, я думаю, мне стоит отвлечься. Пойдёмте И он правда всеми силами старается не думать о рэпере, в какой-то момент это даже относительно получается, Боян полностью погружается в весёлую атмосферу, расслабляется в компании самых близких, и ему искренне хорошо, он чувствует себя на своём месте. Вот только Йере не рядом, его не хватает, навязчивая мысль о нём всё вертится, и вертится в голове, или это уже действие алкоголя в его крови, словенец точно не знает.

***

— Доброй ночи, Йерч, надеюсь, у тебя всё хорошо

«The one I run to

Take my makeup off and say goodnight to»

Пишет он так импульсивно и чувствует себя полным идиотом, но ему так хочется хоть на секунду почувствовать, что Пёухёнен рядом, хотя сам виновник торжества, скорее всего, давно спит. Его самого раздражают мысли, которые приходят в его пьяную голову, особенно сейчас, когда он уже в номере и ему стоило бы просто выпить таблетку от головной боли и лечь спать, а он вместо этого ждёт чуда. Только он успевает на минутку задремать, как в дверь начинают безбожно стучать, словно наровясь её выломать, певец стонет от отчаяния и направляется к источнику звука, перебирая в голове все маты, которыми можно покрыть решившего по-полуночничать товарища по группе. Он открывает дверь, готовый выпустить весь свой праведный гнев, но тут же осекается, из коридора на него смотрит пара голубых глаз. Словенца как кипятком ошпаривает, нет, он пьян, конечно, но не в стельку же, не до галлюцинаций, хотя, как иначе объяснить фигуру Йере, стоящую перед ним. Он пытается проморгаться, но всё безуспешно, он точно сошёл с ума. — Боян… Боян, всё хорошо? Я разбудил тебя? О Боже, галлюцинация Йере ещё и разговаривает. Его закроют в финской психбольнице после этого? — Ты не рад меня видеть, Джокермэн? Я боялся, что ты уже давно спишь, но тут ты написал… и вот я здесь, сюрприз!!! Шатен аж протрезвел от такого заявления, до конца в то, что он сумасшедший, верить не хотелось, а Пёухёнен перед ним выглядел слишком правдоподобно, и шестерёнки в голове начали крутиться. Последней каплей стали объятия, он почувствовал знакомые, такие родные руки у себя на спине, и всё встало на свои места. — Йерч… Это всё, что может выдать его воспалённый мозг сейчас, а Боян наконец может выдохнуть, он утыкается носом в плечо Йере, и пытается вжаться в того сильнее, всё в миг становится таким правильным, будто не было этих месяцев, расстояния, размышлений, из головы в миг пропадают все мысли, и они оба просто ловят момент. — Да, Джокермэн, это я, я здесь. Я испугался, что ты не рад меня видеть — Нет-нет-нет, просто ты здесь… Почему? Они, не отцепляясь друг от друга, вваливаются в номер, падая на кровать, Цветичанин отстраняется и смотрит, ожидая объяснений, всё кажется таким нереальным. — Мне было так стыдно, что я не смог прийти на концерт, а мне завтра… уже сегодня в восемь утра надо быть на интервью, поэтому решил, что сейчас самое время — В три часа ночи? Йерч, это безумие — Это безумие, это вечеринка Одновременно срываются на смех, конечно, словенец уже на подкорке сознания знал, что друг ответит именно так, но всё равно смешно, а ещё приятно, приятно, что Йере так старается для него. Они слегка перемещаются на кровати, ложась рядом на подушки, сам Боян только и может смотреть на финна, не отрываясь, пусть он даже посмотрит на того тысячу раз, не перестанет восхищаться, только этот чёртов финский рэпер может выглядеть как модель в безразмерном поношенном худи и джинсах, будто украденных у бездомного, смешно просто, а на деле словенец глаз отвести не может. Начинается диалог, тихий, непринуждённый, из разряда тех, которые ведёшь с любимым человеком по утрам за чашкой кофе или перед сном, засыпая впоследствии рядом, о жизни, бытие, последних новостях, такие глупые темы, а так приятно наконец обсудить. Слова текут, а двое придвигаются всё ближе и ближе — что-то на уровне рефлекса, инстинкта, внутренней потребности. — Я скучал Шепчет Пёухёнен, а в глазах напротив читается тихое «Я тоже», и лишних слов не нужно, чтобы понять. Они настолько близко, что шатен может чувствовать дыхание от сказанных слов на своих губах, сердце стучит в слишком бешенном ритме, пока чужая рука касается его волос, мягко проводя от макушки до виска, и ниже по щеке, он льнёт к ладони ближе, лишь бы тепло не уходило. Но оно всё-таки уходит, Йере принимает сидячее положение, смотрит на друга сверху вниз, произносит тихо: «Время», взгляд на часы, чёртовы шесть утра, время снова утекло песком из пальцев. Боян хочет подняться за ним, проводить до двери, сказать что-то, но его мягко останавливает сильная рука, укладывая назад. — Я люблю тебя, Джокермэн, всё хорошо Он наклоняется для поцелуя, планировавшегося как лёгкий, «на ночь», но, когда у них вообще что-либо было по плану? Поцелуй затягивается, теряет последнюю каплю невинности, словенец обвивает шею рэпера, и они вцепляются друг в друга, пытаясь слиться в одно целое. Это просто два человека, которые любят, и которые скучают, у которых нет времени, которые живут в светлой надежде, что оно когда-нибудь появится. А сейчас, в моменте, они нехотя отстраняются, в последний раз, смотря в глаза друг другу. Финн ещё немного перед уходом гладит по голове Цветичанина, пока тот мирно не погружается в сон. Возможно, однажды будет по-другому

«When it's 3 a.m.​

And I'm losing myself and my mind again»