we'll meet again

Мэйбл Пайнс двадцать, когда ей говорят, что жить ей осталось год. Не то чтобы её это сильно удивляет — неладное она чувствует уже давно. Поэтому времени подготовиться к сочувствующему взгляду врача у неё было предостаточно. Выходя из кабинета с исписанным названиями лекарств листиком, она понимает, что ничего в её жизни не поменяется. Она, как и планировала, купит тот странный цветастый свитер, съест фисташковое мороженное с шоколадной крошкой и придёт погладить кота, который живёт в рыбном отделе на рынке недалеко от дома. Просто делать она это будет со знанием, что скоро ничего из этого не повторит. Пайнс не уходит в отрыв, желая успеть попробовать всё. Она возвращается домой, улыбается брату, дядям, треплет Пухлю между ушами и в который раз думает, что переезд в Гравити Фолз был самым лучшим решением, которое она принимала. И даже кислая физиономия стоящего у прилавка Билла совсем не портит ей настроение. Девушка улыбается и ему тоже, получая в ответ фырканье, закатывание глаз и ежедневную порцию фирменного «глупые мешки с костями и их неиссякаемый позитив» скрипящим металлом голосом. Она никому и ничего не говорит. Таблетки складывает в ничем не примечательную таблетницу, пряча между стандартными витаминами. Мэйбл улыбается и совсем не переживает. Пайнс красит ресницы цветной тушью, подводит глаза яркими карандашами и громко смеётся с того, как брат пытается флиртовать с собственным отражением, тренируясь перед свиданием. — А что же Майк? — насупившись, спрашивает Диппер, когда сестра отбраковывает очередную майку, в которой он планировал пойти в кафе. — А что с ним? — хмурится девушка, отворачиваясь от горы вещей. — Это я у тебя спрашиваю, что с ним, — Диппер склоняет кучерявую голову вбок. — Вы больше не вместе? — Мы и не были, — пожимает плечами Мэйбл. — Один раз сходить в парк — это не отношения, братец. Особенно, учитывая то, что он меня кинул через пять минут на какой-то лавке и свинтил к бывшей. — А мне казалось, что всё серьёзно, — слабо тянет парень. — Серьёзно — это отсутствие у тебя симпатичных рубашек, — она обводит рукой выгруженные на пол вещи, — а тот парень — просто придурок. — Как категорично, звёздочка, — хмыкают из дверей. — А я думал, что ты уже нашла своего принца на белом коне. Диппер напрягается, словно готовится к тому, что на него кинуться с ножом. Но Сайфер не кидается, стоит себе мирно у дверей, придирчиво оглядывая устроенный Мэйбл беспорядок. Яркие глаза со странными кошачьими зрачками цепляются за что-то в её взгляде, и Пайнс кажется, что демон видит её насквозь. Чего быть не может, потому что его лишили большей части сил. — Нет, пока что до меня добежал только конь. Принц, очевидно, свалился где-то по дороге и ещё в пути, — она улыбается, сгоняя оцепенение. — Кстати, — зелёные глаза загораются идеей и весельем, — не одолжишь одну из своих рубашек? — Сосне? — Билл выгибает светлую бровь. — Благотворительностью не грешу. — Да ладно тебе! — она складывает руки в молебном жесте. — Ну пожа-а-алуйста! Это во имя любви! — Нет, — Мэйбл разочарованно стонет. — Она провоняется этим кошмаром, который лама называет духами. Диппер кривится, наглядно показывая своё отношение к идее надеть на себя одну из десятка рубашек Сайфера. Пайнс закусывает губу, снова зарываясь в однотипные майки брата. Надо мягко намекнуть Пасифике, что следующее их с братом свидание надо проводить в торговом центре. Желательно, чтобы именно Нортвест выбирала, что в итоге купить. — Мэй, я всё равно буду в куртке, какая разница? — Большая, братец, — качает головой девушка. — Мне надо срочно привить тебе вкус… — Зачем? — усмехается Диппер. — У меня же рядом всегда будет прекрасная двойняшка, которая точно поможет с выбором одежды. Мэйбл не отвечает, и высказывание повисает в воздухе. То, что должно было стать забавным подколом, лезвием гильотины нависает над её шеей. Молчание становится напряжённым, хотя Диппера это мало волнует, судя по тому, как он уткнулся в экран телефона с глупой улыбкой. Девушка встряхивает головой, выгоняя тёмные мысли, и выуживает на свет относительно приличную коричневую майку. Пасифика недавно хвасталась новой голубой кофтой, которую точно наденет сегодня, так что смотреться будет неплохо. Билл цепко следит за тем, как на лице Пайнс появляется, а затем исчезает хмурость. Как она едва слышно выдыхает, закусывая губу. Она кидает в брата майкой, приказывая поторопиться и обязательно воспользоваться одеколоном, который ему на Рождество дарила Пасифика. Оставляя Диппера на чердаке, она медленно спускается вниз, падая в кресло в гостинной. В целом, стиль брата она может с чистой совестью свалить на плечи Нортвест. Нужно будет ещё подарить дядям по несколько видов одеколонов. И отдать Пасифике ту блузку с кружевом. — Звездочка не выспалась? — раздаётся прямо над ухом вкрадчивый голос. Мэйбл вздрагивает, но не подрывается, как когда-то давно, когда демон только появился. Надо будет доделать отложенную на неопределённый срок вышивку. — С чего ты взял? — она закидывает голову назад, смотря ему в глаза. — Синяки под глазами стали больше, — щурится Сайфер. — С каких пор великий демон разума следит за внешностью мешка с костями? — она отвечает ему таким же прищуром. — Звёздочка уходит от темы, — ловит он её, и Мэйбл признаёт поражение, отводя взгляд. — Ничего, о чём стоило бы волноваться, — она поджимает губы и цепляется пальцами за края кофты. Врёт. — Поэтому у звёздочки такое лицо, словно она кого-то хоронит? — Тебе-то откуда знать, как выглядят те, кто кого-то хоронят? — бубнит девушка, складывая руки на груди. — Я много чего знаю, если звёздочка не в курсе. И в зеркало я тоже пару раз смотрелся. Пайнс удивлённо смотрит на демона. Билл секундой позже осознаёт, что сказал, и стискивает зубы. Каждый раз его прочная стена отчуждения и сарказма идёт трещинами рядом с ней. — Демоны тоже умирают? — она по-птичьи склоняет голову вбок. — Не совсем… — с неохотой тянет Сайфер. — Это, скорее, похоже на вечный сон. — Как твоё заключение в камень? — Билл кривится. — Звёздочка весьма догадлива. Мэйбл ловит его взгляд, осторожно касаясь холодной руки. Ей прекрасно известно, что Сайфер разговоры о своём заключении не просто не любит, а ненавидит. К его чести, он не шарахается от её тепла. Просто потому что в глазах Пайнс нет жалости или торжества от его поражения в прошлом. У Мэйбл в глазах бескрайняя зелень тайги и проблеск доверия к его чёрной душе. Поэтому он выдерживает её горячие пальцы на своих и фыркает в сторону. — Звёздочка слишком сентиментальна, — девушка понимает намёк, убирая ладонь. — Это не такая большая проблема. Сначала существуешь, затем — нет. Это не больно и быстро. Я даже не заметил этих пяти лет. Почти курорт. Мэйбл знает, что это ложь. Не потому что Сайфер вообще всегда вешает окружающим лапшу на уши, а потому что в момент лжи он всегда закрывает глаза и улыбается, скрываясь за сенью светлых ресниц. Она даже не обижается. Билл и так позволяет ей гораздо больше, чем любому другому. Пайнс это очень ценит. Демон не слишком скрываясь наблюдает за тем, как на её лице проскакивают тени не совсем понятных ему эмоций. Ничего она ему сейчас не скажет. Поэтому он отступает, отмахиваясь рукой и выходя на улицу.

***

Мэйбл смотрит в зеркало, прикидывая фронт работ: в синяках под глазами можно таскать картошку, губы потрескались и местами кровят, бледная кожа с просвечивающей сеткой вен. — Красавица, — хмыкает она, умываясь холодной водой. За последние два месяца она сменила два оттенка тонального средства, ни один тюбик не закончив. В противном случае она выглядела так, словно переборщила с автозагаром. Она снова вцепляется взглядом в отражение и решительно хватается за кисть, стирая синеву тепловатым оттенком корректора — спасибо цветоведению, теперь она знает, как это работает. А ещё она точно знает, что нитки нужного цвета, которыми она планировала закончить вышивку, где-то потерялись. Или брат стащил их ради чего-то. Или дедушка Форд. Или Билл. Потому что она специально ради них таскала демона в магазин, чтобы выбрал те, которые понравятся. — Звёздочка не хочет мне ответить, что с ней происходит? — Пайнс почти ударяется головой об полку возле зеркала. — Билл, стучаться не учили? А если бы я переодевалась? — она разворачивается к нему с недовольством на лице. — Чего я там не видел, — фыркает Сайфер. — Что случилось? — Ничего, — упрямо отвечает девушка, возвращаясь к макияжу. — Не о чем переживать. — Звёздочка слишком много возомнила о своих способностях в области лжи, — демон складывает руки на груди, поднимая острый подбородок выше. — Звёздочка не лжёт, — кривляется Мэйбл. Билл ловит её взгляд в отражении. Под зелёными глазами уже скрылись тёмно-фиолетовые мешки, но лопнувшие капилляры всё равно выдают её нескончаемую бессонницу. Бледные и дрожащие пальцы, мёртвой хваткой вцепившиеся в кисть. И вся она тонкая и почти прозрачная. Ему это не нравится. Пайнс должна быть громкой, неуёмным источником шума и позитива. Это не та девчонка, которая направила на него арбалет, стоило заявиться на порог хижины пару лет назад. Не та, которая кормила его приторно сладкими кексами среди ночи. Не та, которая просила научить играть в шахматы и радовалась каждой съеденной пешке, хотя ни разу не смогла выиграть. Девушка перед ним — не звёздочка, не совсем она. Мэйбл что-то видит в золотых глазах, в том, как расширяются его зрачки, стремясь уловить больше света и лучше её разглядеть. Пайнс хочется закрыться руками от собственной глупости и беспомощности. От осознания, что скрывать что-то от Билла — сизифов труд. Но она ничего не может поделать с комом в горле, который мешает вытолкнуть через зубы одну единственную фразу из двух слов. Поэтому она опускает глаза, роясь в косметичке. И очень радуется тому, что Сайфер позволяет ей уйти от ответа, хотя и сверлит недовольным и даже злым взглядом.

***

Звёзды за стеклом предательски весело подмигивают ей сквозь окно чердака. Мэйбл надеется, что, когда истечёт отведённое ей время, она присоединится к ним где-то в бесконечности космоса. Мысль эта глупая и до безнадёжного бессмысленная, но она придаёт ей сил для того, чтобы не заплакать. Она могла бы, потому что брата нет рядом и никто её не услышит, но она держится, зная, что слезами ничему не помочь. Поняв, что уснуть она всё равно не сможет, девушка расчёсывает теперь короткие волосы и спускается вниз. Ей нужно что-нибудь горячее. В идеале бы ещё и крепкое, но врачи запретили пить алкоголь. Поэтому она варит какао, как можно тише роясь в шкафчиках в поисках специй. — Звёздочка решила перебудить всех обитателей этой хибары? — она дёргается, рассыпая сахар мимо кастрюли. — Билл, когда ты научишься предупреждать о своём присутствии? — Мэйбл переводит дыхание, прикладывая руку к болящей груди. — Что-то случилось? — У меня к звёздочке тот же вопрос. — Просто не спится, — пожимает плечами девушка. — Аналогично, — криво усмехается он. Пайнс немного заторможенно кивает. Она за Сайфером бессонницы не замечала. — Какао? — тихо предлагает она. — Только если звёздочка не вмешает в него килограмм сахара. Девушка едва слышно смеётся, но что-то в этом звуке кажется ему надломленным. Словно по разбитому стеклу босиком, когда от каждого шага раздаётся хруст, больно впивающийся в кожу. Мэйбл тонкая и хрупкая, не так коснись — разлетится вдребезги. Пайнс бледнеет и угасает, словно ещё пара мгновений и исчезнет вовсе. Вместо пряной корицы, цветов и цитруса её духов — запах лекарств и стерильности. Запах смерти. И это его пугает. — Мэйбл, — она дёргается, широко раскрывая потерявшие былой блеск глаза, — ты умираешь? Билл старается сделать так, чтобы голос звучал утвердительно, но всё равно с беспомощной надеждой срывается на вопрос. Он ждёт, что она удивится, разозлится или хотя бы нахмурится. Но Пайнс не кричит и не кидается в него кружкой с горячим какао. Мэйбл грустно улыбается и склоняет голову вбок, так что недавно отрезанные пряди касаются оголённой шеи. — Сильно заметно? — и у Билла внутри что-то с треском ломается. У него в ушах отдаётся замерший, а затем галопом побежавший пульс, глухо стучит резко поставленная кружка и скрипят об пол ножки стула. Он до побелевших костяшек сжимает руки в кулаки. — Как давно? — выдавливает он. — Как давно умираю или как давно знаю, что умираю? — от того, с какой мягкой улыбкой она это говорит, ему хочется кричать. Мэйбл, поняв, что попытка пошутить была неудачной, опускает глаза в кружку. — Пару месяцев назад. — Сколько? — Сайфер напрягается, словно готовится к атаке. — Год, — выдыхает девушка. — Чуть больше, чуть меньше. — Звезда, ты.! — Билл осекается, прикусывая язык. — Не говори никому, — просит она. Тихо. Побеждёно. Ужасно неправильно. Демон поднимает на неё горящие негодованием поалевшие глаза. Пайнс улыбается, той улыбкой, которую он привык видеть — нежной, тёплой, родной. Той, которая не должна предназначаться ему. И именно это тут же заставляет всю ярость испариться. — Это сделка? — он старается заставить голос звучать непринуждённо, но выходит из рук вон плохо. — А какова цена? — у Мэйбл получается лучше, она даже лукаво щурится. — Не сдавайся, — отвечает демон через пару мгновений молчания. — Или я совсем разочаруюсь в людях. Она удивлённо смеётся, прикрывая рот бледной — наверняка холодной — ладонью и Сайфер ловит себя на желании согреть покрасневшие от прохлады весенней ночи пальцы. — Знаешь, — девушка, отставляет в сторону пустую чашку. Билл напрягается от серьёзности её тона, — я больше не буду делать тебе какао, — Сайфер приподнимает светлые брови в удивлении и с облегчением выдыхает. — Ты всё равно его не пьёшь! Только продукты переводить, — она осуждающе указывает на остывший и нетронутый напиток в его кружке. — Звёздочка всё же переборщила с сахаром, — фыркает демон, отводя взгляд. — Неправда, — хмыкает она. — А если серьёзно, то у меня появилась идея. — Боюсь представить, — Билл откидывается на спину стула. — Правильно делаешь, — улыбается Мэйбл. — У меня не было списка дел, которые я хочу успеть сделать до… — она замолкает, замечая его взгляд. — Я придумала. — И? — Хочу сделать оранжерею, — демон скептически выгибает бровь. — И посадить там пионы. — Почему именно их? — Пион — символ удачи и долгой жизни, — на лице Пайнс снова появляется тень, и Биллу хочется встряхнуть её за плечи. — Да и красивые они. И пахнут приятно. — Звёздочка слишком сентиментальна, — фыркает он. — Поможешь? — она хитро ухмыляется. — А у меня есть выбор? — Неа, — хихикает девушка. — Решено, завтра пойдём в магазин. Сайфер хмурится, отпивая холодный какао и ощущая на языке противный горький привкус, несмотря на пять ложек сахара.

***

— Японские, — повторяет Мэйбл. — Неон. — Звёздочка знает, как много нужно для поддержания жизни столь прихотливого цветка? — Знает, — улыбается девушка, выгружая на стол купленные саженцы. — И уже всё купила. Билл порывается съязвить, но не находит в себе сил раскрыть рот и выдать порцию яда. Потому что у Пайнс впервые за долгие месяцы горят глаза. — Я набросала, что хочу видеть в итоге, надо будет подойти к дядям… Она продолжает бормотать что-то роясь в пакетах с землёй и садовым инвентарём, пока Сайфер со вздохом оглядывает то, во что ввязался. Но он, почему-то, готов потерпеть, если Мэйбл продолжит смотреть на него с огнём в зелёных глазах.

***

Копаться в земле оказывается неожиданно интересно, хотя и выматывающе. Истощённый организм отзывается болью, но Пайнс упрямо возвращается к рядам свежепосаженных цветов. Она более чем довольна тем, что видит. И какое же приятное чувство — осознавать, что она сделала это своими руками. Мэйбл поднимает голову к стеклянному потолку, сквозь который виднеются булавки звёзд. Девушка закрывает глаза, устало опускаясь на пол и выдыхая. Под рёбрами расползается приевшаяся пульсация, но она предпочитает не обращать на неё внимания. — Звёздочка не в состоянии отследить световой цикл в стеклянном здании? — Пайнс вздрагивает, в очередной раз мысленно сетуя на то, что не повесила колокольчик над дверью. — А демон Разума никак не примет тот факт, что нужно стучаться? — она беззлобно улыбается, разворачиваясь к двери. — Руки заняты, — скалится Билл в ответ, и Мэйбл замечает, что он держит две кружки. — Ничего себе, — удивлённо роняет она, принимая чашку с чаем. — Завтра Солнце встанет на западе? — Звёздочка и не подозревает о моём скрытом потенциале, — фыркает демон. Пайнс хихикает, ненадолго приваливаясь к его боку, и тут же возвращает себе прежнее положение. Она довольно греет холодные руки о чашку. — Можно я сделаю глупость? — тихо спрашивает девушка. — Если эта глупость не включает в себя постройку ещё одного цветника — вперёд, — хмыкает Сайфер, наблюдая как лёгкая неловкость на её лице сменяется полушутливым негодованием. — Хотела обнять, но после этой фразы хочу тебя стукнуть, — Билл отставляет кружку в сторону, разворачиваясь к девушке корпусом. — Не боишься, что укушу? — он скалится, демонстрируя клыки. — Я невкусная, — Мэйбл повторяет его чуть безумную улыбку. — У меня весьма гурманские предпочтения. — О, да, я знаю, — она закатывает глаза. — Арбуз с солью и чесноком, Билл, это звучит как пытка, а ты это ешь. Сайфер смеётся, не сводя с неё взгляда. Пайнс умирает, но он никак не хочет этого признать. Он совсем не понимает, как её вездесущая семейка не замечает очевидного. Как он сам отгораживается от доводов разума. — Так что звёздочка хотела? — с лукавством в глазах спрашивает демон. Мэйбл мнётся, отводя глаза и перебирая в руках кружку. Потом глубоко вдыхает, отставляя кружку, и в её взгляде зажигается огонь решимости. — Я знаю, что ты не любитель подобного, но не знаю выпадет ли мне ещё такая возможность… — Сайфер старательно игнорирует глухой удар в груди от этих слов. — Можно тебя потрогать? Билл впадает в ступор от формулировки, глупо моргая. Пайнс наблюдает за тем, как расширяются его зрачки, пока демон осмысляет, что она у него попросила. Сайфер со сдавленным смешком опускает голову чуть ниже, сохраняя зрительный контакт. Мэйбл с осторожностью ювелира и сосредоточенностью учёного касается его лица. Она мягко проводит по линии челюсти, поражаясь мягкости чужой кожи. Билл закрывает глаза, сдаваясь. Чёрт бы побрал Аксолотля и его перевоспитание. Демон не успевает остановить вырывающийся из горла звук. Он низкий, на той частоте, которой людям не услышать, но Пайнс словно читает его чёрную душу тёплыми кончиками пальцев, будто она написана шрифтом Брайля. Когда девушка убирает руки, Сайфер пару мгновений не открывает глаза, привыкая к неожиданно приятному ощущения от её прикосновений. А потом его щеки касаются сухие губы. Пайнс мягко улыбается его ошарашенному и совершенно непохожему на язвительного демона выражению лица. Билл похож на уличного кота, которого неожиданно приласкали, а он совсем не знает, что с этим делать. — Я тоже кусаюсь, — щурится она. — Да что говоришь, звезда, — шипит он, резко протягивая к ней руки. Мэйбл не успевает среагировать, оказываясь в ловушке. Сайфер точно знает, куда нужно нажать, и девушка корчится от смеха, пока он безжалостно щекочет её бока. Чуть позже, разглядывая через стеклянный потолок безучастные звёзды, Сайфер размышляет, где же в его жизненном цикле всё пошло наперекосяк так, что его успокаивает приятное тепло её тела рядом и тихое сопение где-то у шеи.

***

В конце лета Пайнс нагружает его бесполезными, по его мнению, знаниями. Как ухаживать за дюжиной цветов в её оранжерее. График полива, график подкормки удобрениями. Потом она садится за стол и не встаёт в течение пяти часов. Билл никак не комментирует красные, блестящие от непролитых слёз глаза, молча принимая стопку конвертов, закрытых сургучом. А затем, неожиданно даже для себя, осторожно касается горячими губами её бледного лба. Мэйбл напрягается в его руках, но мгновение спустя крепко обнимает. На двадцать первый День Рождения Мэйбл получает красивое жёлтое платье от Пасифики. Блондинка соловьём заливается о том, как красиво Пайнс будет в нём смотреться ближе к маю, особенно с ветками фиолетовой сирени. У Мэйбл есть силы только улыбнуться, сказать, что сейчас вернётся, и сбежать на чердак. На последней ступеньке она спотыкается и готовится к тому, что прямо сейчас кубарем свалится вниз. Но её крепко удерживают сильные руки, возвращая равновесие. — Падающая звезда, — хмыкает Билл. Мэйбл думает, что его ускоренный пульс ей мерещится, путаясь с её собственным.

***

Зима пролетает быстро. В один момент на землю падает снег, в другой — они ставят ёлку в гостинной и она вежливо отказывается от предложенной дядей настойки, а в третий — уже прыгает в цветочный между лужами. Сайфер с причитаниями плетётся следом, но Мэйбл знает, что он не всерьёз. Потому что Билл сам предложил составить ей компанию и потому что он всякий раз задерживает дыхание, когда она тяжело выдыхает после каждого прыжка. Потому что он сразу идёт в нужный отдел с удобрениями и тащит покупки, умудряясь помогать ей идти. Первые листья не заставляют себя долго ждать и город медленно отряхивается от зимней спячки. Зелёный растекается по улицам безудержной рекой, покрывая всё и вся. Посаженная во дворе сирень показывает первые, пока не ещё не окрашенные, цветы. Пайнс смотрит на них с лёгкой тоской. Билл аккуратно поправляет сползший с её острых плеч плед. Сирень зацветает и Мэйбл, словно запоздалый лучик Солнца, выходит на улицу в подаренном Пасификой платье, нежно касаясь раскрывшихся бутонов насыщенного фиолетового цвета. — Билл, — он неизменно стоит рядом, — знаешь, что значит сирень на языке цветов? — Просвети меня, звёздочка, — скалится он. — Первая любовь, — улыбается девушка, разворачиваясь к нему. Тени под её зелёными, словно листья, глазами такого же пурпурного цвета, что и сирень. — Теплая и невинная, словно весна. Сайфер нежно придерживает её, когда Пайнс с тяжёлым вздохом прислоняется к нему в поисках опоры. Надёжный и тёплый, как скала под летним Солнцем. Напряжённый, словно камень. Мэйбл мягко касается острых скул, и он льнёт к её прохладной ладони, закрывая золотые глаза. Пионы в её оранжерее медленно распускают первые насыщенно-розовые бутоны. Он провожает её в дом под пристальные и неодобрительные взгляды её семьи. Девушка кивает брату, улыбается Пасифике, смеётся над нелестным замечанием в сторону Сайфера от Стенли и обнимает Форда. Пайнс с поддержкой демона поднимается наверх, закутывается в плед и ласково гладит Билла по взъерошенной макушке. Сайфер фыркает, но пристраивается рядом, согревая. — Спокойной ночи, Билл, — тихо говорит она, прижимаясь ближе к широкой груди. — Сладких снов, звёздочка, — так же тихо отвечает он. Мэйбл закрывает глаза. С восходом Солнца, Билл просыпается, понимая, что она не дышит. В оранжерее цветут розовые пионы.

***

Билл молча раздаёт полученные конверты, получая в след полные недоверия и непонимания взгляды, с лёгким удивлением замечая, что ему она тоже что-то написала. На белой, пахнущей её цветочными духами бумаге всего пара строк. Сайфер проглатывает жалобный всхлип, бумага темнеет от солёных капель.

«Мы встретимся снова — не знаю, где, не знаю, когда,

Но я знаю, что мы встретимся снова в какой-нибудь солнечный день.

Продолжай улыбаться, как ты всегда это делаешь,

Пока голубые небеса не прогонят тёмные облака.

Передай, пожалуйста, привет моим знакомым, и скажи, что я скоро вернусь.

Они будут счастливы узнать, что ты видел, как, уходя, я напевала эту песню.»