В опавших лепестках найдёшь несказанные слова

Кровь. Этот запах всегда был знаком Богу Войны юго-запада. Терпкий и яркий, он заставлял улыбку распускаться на лице: на поле боя ему никогда не было равных. Но теперь этот запах крови был другим, отличным от тех, что исходили от сражений; этот запах принадлежал только ему. Уже несколько дней Му Цин находился в своих покоях; только звуки его громкого кашля разносились за пределами этих стен. Его легкие полыхали от каждого нового приступа, заставляя генерала сокрушаться под гнётом невыносимой боли. - Какого чёрта? - выругался Му Цин, схватившись за нежный лепесток, покрытый засохшей кровью, вырвавшийся из его собственных уст.. Его глаза расширились от удивления, а дышать становилось всё сложнее. Он не понимал природу своего проклятия, не знал, почему каждый вдох причиняет такую невыносимую боль. Быть может, это и есть его участь: мучиться в одиночестве, подавляя каждый приступ своими духовными силами и не зная, к кому обратиться за помощью. У Бога Войны нет ни минуты свободного времени для пустых раздумий, он не мог позволить себе быть слабым перед другими людьми, перед его последователями, а особенно перед ним. Единственное, что понял Му Цин за несколько столетий с этим проклятием - ему тяжело, даже с помощью духовных сил, сдержать рост цветов в своих легких, когда он ловит взгляд этих ярких янтарных глаз генерала Наньяна. На общих собраниях они всегда стояли рядом и Сюаньчжэнь прикладывал немало усилий,, чтобы не согнуться в приступе очередного кашля при всех небесных чиновников. Он сохранял гордое выражение лица как и всегда, вот только его и без этого бледная кожа становилась все более нездоровой с каждым днем. - Генерал Сюаньчжэнь, Вы меня слушаете? - Линвэнь прервала Му Цина от его размышлений, протягивая очередной свиток с важной информацией. - Я же не раз говорил, что не отправлюсь на задание с этим человеком. - он указал пальцем на второго генерала, который, словно тень, изучал архивные записи в отдаленной части комнаты. - Это ваши общие владения и несколько демонов свирепого ранга, которые превращают жизнь обычных людей в ад. Генерал Наньян в одиночку не справится, - женщина устало потерла переносицу и протянула ещё один свиток, - в прошлый раз мы посылали его одного, ведь молитва пришла из его храма, но избавиться от демонов так и не удалось. - Разве это не его проблема? Зачем втягивать в это меня? -произнес Му Цин сквозь невыносимую боль в легких, словно духовные силы сдерживать приступы ускользали, как вода из бездонной чаши - Генерал Сюаньчжэнь! - богиня настойчиво повысила свой голос, указывая на последний свиток, - сегодня поступило несколько молитв из Ваших храмов, эта проблема теперь касается не только владений Наньяна, но и всех южных земель. Юго-западный Бог громко постучал ногой от своего недовольства и стремительно покинул владения Богини Литературы. Однако, едва пересекший порог главных ворот, он внезапно ощутил горячую руку, крепко сжимающую его запястье. - Ты в порядке? - услышав чужой голос, внутри Му Цина, кажется, сдавило все и цветы с ещё большим усилием старались показать себя, но Бог Войны лишь сжал свои одежды и отдернул свою руку из чужой, чувствуя, как место прикосновения стало неприятно пульсировать. - Отвали, Фэн Синь. - холодно и резко ответил Сюаньчжэнь, утопая в очередном приступе цветочного кашля, а затем поспешно удалился в свой дворец, оставляя после себя лишь окровавленные бутоны гиацинтов на теплой ладони генерала Наньяна. - Му Цин… - безмолвно произнес это имя генерал Наньян, нежно сжимая бутоны цветов, будто пытался согреть их от холода своего хозяина. Уже будучи внутри своих покоев, Сюаньчжэнь присел у открытого окна, наблюдая за тусклым светом луны, который освещал его вишневый сад. Запястье, что совсем мгновение находилось во власти рук Фэн Синя, вновь напомнило о себе, начав стремительно быстро краснеть и разгораться от нарастающей боли. Брюнет обхватил это место своей другой рукой, стараясь остановить эти колючие ощущения остатками своей духовной силы, но по его бледному лицу ясно было, что это совсем не помогало. Спустя несколько секунд на этом самом месте проросли маленькие стебельки, что очень сильно испугало совершенного владыку до глубины души. Тот поспешно попытался вырвать их, как надоедливые занозы, но корень этих стеблей давно разросся в легких носителя. - Почему? Почему это вообще происходит со мной? Почему только я должен страдать от этого гнусного проклятия, информации о котором нет совершенно нигде. Почему я вообще люблю именно тебя, почему от мыслей о тебе мне становится больнее? Может, это наказание за то, что я всегда молчал и был холоден к тебе? - Му Цин, лишенный сил, упал на холодный нефритовый пол и свернулся в маленький кокон, желая навсегда исчезнуть из этого мира вместе с этой мучительной болью. Впервые он почувствовал на своих щеках прожигающую кожу дорожку из слёз. И как хорошо, что никто его не видит в таком слабом и уязвимом состоянии. В эту ночь генерал Сюаньчжэнь совсем не помнил, как заснул, только ноющая боль внутри напоминала ему о том, что ему еще не суждено покинуть этот мир. *** - Ваше высочество! - Фэн Синь молниеносно пожаловал в Храм Водяных Каштанов, надеясь увидеть там своего старого друга. Он растерянно мотал головой в поисках знакомой белой фигуры. - Всё хорошо? Ты, кажется, чем-то обеспокоен? - чья-то рука приземлилась на доспехи юго-восточного Бога Войны и Фэн Синь с облегчением выдохнул, узнав в этом голосе наследного принца. - Му Цин…Он… - от переживаний на лице Наньяна между бровями проявились морщины, он с силой кусал свои засохшие губы, всё ещё пытаясь найти ответы на свои вопросы. - Это древнее проклятие. - перебил их глубокий голос Собирателя Цветов Под Кровавым Дождем. Он гордо подошел к волнующемуся чиновнику, скрестив свои руки на груди. - Саньлан! О каком проклятии ты говоришь? - Се Лянь обернулся на своего возлюбленного, заметив его радостную ухмылку. - Очень древнем, нас тогда даже не существовало. Но если генерал умрёт из-за такой чепухи, я буду только рад. - Чего ты хочешь? - угрюмо спросил Наньян, смотря в глаз Князя Демонов. - С чего бы начать свой рассказ?, - Хуа Чэн прислонил пальцы к своему подбородку, как будто вспоминая старинные легенды, которые бродили по миру пару тысячелетий назад, - Давным-давно существовало процветающее государство, чьей ценностью были разнообразные цветочные сады. Но один король пожелал, чтобы эти цветы никогда не увядали, радуя царственную семью своей свежестью каждый день. Однако, через несколько месяцев король заметил, как его жена начала бледнеть и кашлять цветами, любимыми цветами короля. А после умерла, превратившись в эти самые цветы. Многие подданные королевства начали чувствовать те же самые симптомы, а выжившие бежали с этих земель, навсегда забыв об этом ужасе. Современники назвали это проклятие “Ханахаки”. И это стало концом цветочного королевства. Сейчас уже никто не помнит об этом, никто не знает как излечиться от этой болезни, ведь это всего лишь древняя легенда о людях, которые кашляли цветами от неразделенной любви. Фэн Синь разжал свой кулак, в котором лежали обагрённые кровью бутоны гиацинта и приложил их к своему сердцу. - Можно ли верить твоим словам, Собиратель Цветов? - шатен недоверчиво смотрел в сторону демона, нежно держа цветы, что остались от Му Цина. - Это твоё решение - верить мне или нет. Я рассказал лишь то, что однажды слышал на горе Тунлу. Просто древняя легенда, сказка. Но думаю, ты сам теперь знаешь ответ на свой вопрос. *** - Сукин сын, Му Цин, выходи немедленно! - Фэн Синь явился во дворец Сюаньчжэня, пугая всех младших чиновников, которые попадались на пути. Казалось бы, он очень зол, готов рвать и метать всё, что попадется под руку. Но единственное для чего он здесь - получить ответы на все свои вопросы и узнать, почему его любимые цветы остались после кашля второго генерала. - Кто тебя вообще сюда впустил? - в этих словах было открытое недовольство и хозяин этого голоса наконец появился перед генералом Наньяном пусть и не в самом лучшем виде. Бог Войны юго-востока, увидев чужую фигуру, бросился в его сторону и заключил в своих теплых объятиях. - Как давно? - Отпусти меня, идиот. - Му Цин пытается вырваться, но сразу же сдается, ведь сил уже совсем нет, ни физических, ни духовных. Под мертвенно бледной кожей были видны лишь вены, а в уголках губ засохшие пятна крови. Сюаньчжэнь всячески старался спрятать свое плохое состояние ото всех, спрятать свои изуродованные от стеблей руки и этот мертвый, лишенный жизненной силы взгляд. - Сначала ответь мне. - голос Наньяна не дрожит, наоборот стал уверенным. Своими горячими пальцами он старался отогреть ледяную кожу умирающего Бога в своих руках. - Да я лучше умру, чем скажу хоть слово тебе. Отпусти немедленно. - вот, очередной приступ кашля и нефритовые полы дворца постепенно окрашиваются в бордовый цвет. Кровь. Этот зловещий запах пропитал дворец совершенного владыки. И это была кровь не убитых Богом монстров, а его собственная. Запах крови вызвал у Му Цина тошноту и очередной приступ кашля. Он бессильно рухнул на пол, а яркая красная жидкость постепенно впитывалась в шелковые одежды. - Му Цин! - испуганно воскликнул Фэн Синь и растерянно падает на пол, поднимая чужую голову от холодного камня, бережно держит руку своего друга в своей, ощущая, как у того иссякли все духовные силы. Он растратил все, чтобы остановить распространение цветов внутри себя и все равно продолжал делать вид, что все хорошо, - почему ты такой упрямый? Почему ты просто не можешь рассказать, что с тобой случилось? Как давно это продолжается? - Фэн Синь, ты знаешь, что в свете закатного солнца, начинаешь сиять особенно ярко? - Бог Войны своей свободной рукой коснулся чужой щеки, прежде чем согнулся от очередной боли в своих легких. - Прекрати тратить силы на лишние слова, пожалуйста. - шатен вытирает капли крови с холодных губ Му Цина и одаривает своим грустным печальным взглядом. - Я не нуждаюсь в том, чтобы меня жалели. - бинты на запястьях Му Цина развязались, открывая вид на окровавленную кожу и новые проростки стебля гиацинта. И Фэн Синь сразу же зацеловал эти места губами, пытаясь своими духовными силами остановить чужую боль. - Я не хочу терять тебя, Му Цин. Ты та еще заноза в заднице и я терпеть не могу твою колкость, но… - он остановился, приложив ладонь Сюаньчжэня к своей покрасневшей щеке, - но я люблю тебя. - владыка Наньян приблизился к лицу другого генерала и легким невесомым поцелуем в лоб, передавая почти все свои силы к умирающему телу. Впервые за несколько столетий Му Цин почувствовал, как тяжесть в груди отступила и дышать стало намного легче. Внутри него больше нет цветов, нет стеблей, которые пытались разорвать всю плоть. Только свобода и теплое чувство от взаимной любви. Генерал Сюаньчжэнь сжал руку Фэн Синя в своей и смущенно поцеловал того в губы, даря все то тепло и любовь, которое он скрывал в своем сердце. - С самого начала, Фэн Синь, - Наньян растерянно смотрит на такого необычно счастливого Му Цина, - ты мне нравился с самого начала.