Ленты

Темная комната. Из приоткрытой форточки дует легкий летний ветер, который колышел тонкие занавески. На улице уже ночь. По крайней мере по Уральскому времени. По Московскому еще был вечер. Два парня сейчас были заняты явно не сном. Один лежал на кровати, пока второй наклонился над ним, стоя рядом. Юрий лежал, не зная, чего от него ожидать. Это же Романов. Он щас или залюбит тебя, или включит своего бдсмщика и все. Пиши-пропало, Юрочка. Задушит он тебя, пользуясь твоими слабостями, Юрочка. Все соки из тебя выжмет. Юре сейчас было плевать на последствия. Он уже согласился, назад дороги нет. Сомнения появились, когда Романов уложил его на кровать, и тут же испарились, после трепетного и нежного поцелуя. Но Юра мог потерпеть нежные прилюдия. С контактом кожи к коже. Но ни это. Саша был везде и одновременно нигде. Буквально. Своими тонкими изящными пальцами он невесомо проходился по горячей коже, тут же заставляя её покрыться мурашками. Его дыхание находилось недалеко от уха. Где-то слева. Его волосы спадали Юре на щеку, от чего та немного чесалась. Снова движение пальцами вверх, до шеи. Юра чувствует, как они обвивают его шею. Чувствует, но не видит. Шелковая лента, завязанная Романовым, дает ему только ощущение данного действия. Дыхание пропало, как и рука Саши. Юра слегка запаниковал. Он тут лежит, голый, ничего не видит, со связанными все теми же лентами и опущенными на живот руками. И что ему делать? Хочется позвать его, но изо рта вырывается только хрип, а после и легкий кашель. Саша сразу же появляется рядом, приподнимая голову. Волнуется. И снова пропадает. Юра уже начинает беситься, как Романов залазит на кровать, подползая к нему и проталкивая одно свое колено между его зажавшихся ног. Руками тот оперся на подушку, одной из них вцепляясь в Юрины волосы, оттягивая их назад, и открывая себе доступ к болезненно бледной шее. Язык сразу же проходится по ней, вызвав легкое подрагивание кадыка и участившееся дыхание. А ведь это только начало. Романов поднялся к уху, обжигая его своим дыханием. Широко лизнув раковину, он слегка прикусил мочку. Юра заалел ещё больше. Стояк его хоть и давал о себе знать, но видимо не настолько, что бы на него обратили внимание. Юра чувствовал, как Романов поцелуями и легкими укусами спустился по шее к ключицам, а после и к груди. Пальцами проходясь по ребрам и впалому животу, он припал к одному из сосков. Юра слегка прогнулся в пояснице, получая себе руку на спину, что начала заботливо гладить. Саша кружил языком над соском, иногда прихватывая и оттягивая его зубами. Боль на грани с удовольствием. Юра конечно замечал маленькие замашки мазохизма у себя, но вот осознать еще не довелось. Руки Романова добрались до его бедер. Размеренно их поглаживая, языком он спускался все ниже. Татищев изнывал от нетерпения. Романов имел над ним сликом много власти. На какое-то мгновение, действия Романова прекратились и от его присутствия остался только контакт ног. Снова почувствовав дыхание у уха, Юра услышал шепот: "Постони для меня" Чертов... Романов. Нахватался со своими нарколышами и теперь.. Агх.. Не успел Юра что либо понять, как дыхание Саши переместилось с его уха к его члену. Встрепенувшись, Татищев промычал что-то про себя. Саша же, размашисто лизнув головку члена, а после и заглотив её внутрь, взял одну из рук Юры в свою, переплетая пальцы. Юра застонал. Не прям громко, но Саша услышал. Это "а... Ах!" произнесенное с таким предыханием, Романов запомнит на долго. Опустившись примерно до середины, Саша прошелся языком по венкам. Приподнявшись, снова лизнул головку. Юра постанывал, извивался и даже пытался толкаться, но Романов одним шлепком по бедру сказал, что идея хуета. Отстранившись от Татищева, Романов раскрыл его ноги по шире, садясь между ними и кладя его таз себе на колени. Юра ойкнул от изменения положения тела. Ну и еще у него ребро защемило чуток. Юра слышал, как щелкнула крышка тюбика смазки. Чувствовал, как пальцы с жидкостью касаются его. Как проникают один за другим, постепенно разрабатывая тугие и нежные стенки. Юре было и неудобно и больновато и кайфово одновременно. Странное ощущение. Саша, продолжая расстягивать парня, протянул вторую руку к его рту. Приоткрыв чужие губы, он спокойно протолкнул туда указательный и средний пальцы. Юрий, долго не раздумывая, обвил языком фалангу одного. Тчательно работая языком, пока его растягивают, Татищев невольно задумался, как он докатился до такого. Закончив растяжку, Александр убрал руки от Юры, оставляя его на время "одного". Пока он открывал и накатывал себе на член презерватив, он успел полюбоваться Юрой. Такой открытый... Такой стеснительный... Такой искренний... У Романова не было слов, что бы описать то, что он видит. Как будто он видит картину, которую можно смотреть только ему. Хотя... Почему как будто? Не смотря на то, что они вытворяют с ним приватно, на людях Татищев все также плевался на его манерность, а Саша же, в свою очередь, возмущался на его гоповатость. Саша даже на секунду задумался, как тот, кто плевался на все, связанное с нетрадиционными устоями, сам стал идти в койку и подставлять жо- кхм! Простите. Но все же... Он смог полюбить Юрия. Да, гоповатого, да, матерщинника... Но ведь и Саня не из роз сделан, сам такой же был. И сейчас, смотря на Татищева, глаза наполняются только нежностью. Юра, за все их отношения ни разу не сделал ему так больно, как это делал Миша. Он смог доказать Саше, да и самому себе, сто он просто замечательный партнер. Из мыслей Александра вывел зов Юры. — Ты там что, уснул? Нормально все? — А? Ох, да, все нормально, Юрий. — Опять фамильярничать начал... Сказал же, просто Юра~а! Рука быстро накрыла головку члена, плавно перейдя к столу, и делая пару размашистых движений. Саша устроился над Юрой, уместившись меж его ног и пристраиваясь членом к входу, что тут же сжался. — Ох, мой дорогой, сейчас и ты у меня начнёшь, как ты выразился, "фамильярничать" Юра не видел, как ухмылка украсила лицо Романова, как и не видел руки, что забиралась в его волосы, снова оттягивая голову брюнета назад. — Мне там Костя передал, что бы с тобой я по больше контактировал... Но мне кажется, что ты не заслужил этого... Не так ли? И снова Романов пропадает. Он даже с кровати слез, что бы посмотреть на своего горе-партнера, что в замешательстве замотал головой, будто что-то видит. — Агх... Что тебе там еще Костя сказал? Не поделишься? — Хм... Почему бы и нет? Рассказывал, что тебе нравится, когда тебя слегка придушивают... Что поцелуи любишь... Что любишь сперва плавно и размеренно, а потом быстро, но четко... Саша посмотрел на Юру. Его голова была повёрнута на него, как на источник звука и Саша видел почти все. И нахмуренные брови, и слегка поджатые губы. Глаз правда не видел, но Романову не составило труда в голове достроить картину его острого взгляда, что в полутьме комнаты точно был бы полностью черным и глубоким. Юра же, услышав паузу, быстро произнёс: — Так используй эти знания, балда.. Оскорбление было крайне неуважительным, по отношению к Романову, но тот решил, что разберется с этим позже. Снова забравшись на кровать и нависнув над Татищевым, Саша увидел довольную ухмылку. Тут же он почувствовал руки на своей шее. — Все, теперь, пока я того не захочу, не уйдешь Саша понял, что немного не учел этот момент, но так даже лучше. Добавив себе на член смазки и пристроившись, Саша начал тихонько входить, держа Юру под бедра и целуя его шею. Сам же Татищев, плотно сжав челюсти, расслабился. Войдя полностью, Саша посмотрел, на чужое лицо. Очень хотелось посмотреть в эти темные глаза, но вместо них была темная лента. Плюнув на это, Романов аккуратно развязал узел, что был сбоку, и отложил ленту в сторону. Проморгавшись, Юра посмотрел в серые глаза на против. Пару секунд, взгляд, искра, буря, эмоции, и они слились в недолгом поцелуе. Отстранившись, Александр припал губами к шее Юрия, проходясь языком по кадыку и венам, начиная при этом плавно двигаться. Первый толчок, еще десяток таких и Татищев сдается, расслабляя челюсть и издавая первый, ели слышный, стон. Саша ловит его, слегка ускоряя движения, не забывая про шею, что украшают влажные поцелуи. Юра закинул ноги ему на бедра, прижимаясь сильнее и толкая член глубже. Сам уже на грани, слишком долго его мучили. Шатен, видя это, ускоряет движения бедрами, при этом кладя одну руку на шею брюнета и слегка смыкая пальцы. Полностью кислород он не перекрывает, но ощущение создаёт неплохие. Юра тяжело дышит, лоб покрылся испариной, с груди вырываются то стоны, то кашель, а руки по прежнему связаны. Романов видит, что Татищев хоть сейчас уже готов кончить, пережимает член у основания, слыша недовольный вздох. — Давай... Потерпи чуток.. Юра кивает сам себе и снова открывает шею, начиная просто тяжело дышать. Шатен быстро прилькнул к щеке, а после и губам своего партнера, ускоряя свои движения еще сильнее, до звонких шлепков, до скрипа кровати и до громкого стона Юры. Сделав пару движений по члену Татищева, парень кончил в презерватив, а Юра ему на руку. Выйдя, Саша снял с себя презерватив, завязал и выкинул в рядом стоящую мусорку. Туда же пооетела и испачканная чужым семенем салфетка. И еще одна. Руки Юры развязывают, постель расстилают, а Саша попадает в крепкие объятия своего партнера, что пристроил его у себя на груди. Завтра они нормально помоются, но сейчас Романов слишком вымотался, так что гигиеной можно пренебречь. Уже засыпая, он слышал тихий бубнеж Юры: — Что б еще раз ты мне так по-уродски руки связал, у меня все затекло сука...