Песнь мертвецов

Не даром бабушка говорила, что в тихом омуте черти водятся. Именно так думал Джисон, когда ждал своего одногруппника у входа в старый парк. Начиналось всё очень даже безобидно. Просто обычный день в универе, все те же знакомые лица, в том числе и уставшие под конец дня преподаватели, читающие монотонные лекции. Время близилось к вечеру. Спать хотелось ровно как и всегда. Но лишь одна вещь смогла спасти этот скучный день. Возможно, Хана должен был смутить тот факт, что когда аудитория опустела, тихий парень с последней парты, про которого ходили мрачные слухи уже не первый год, решил позвать одинокого Джи прогуляться в парке сегодня ближе к ночи. Тогда студенту было не до долгих раздумий, ведь только что он был причастен к событию века: Ли Минхно – тот самый одногруппник – впервые заговорил. Хан был очарован этим незнакомым, но на удивление глубоким голосом, словно нечистая сила овладевает им. Может поэтому он согласился особо не раздумывая..? А подумать стоило бы. Эту местность Хан практически не знает. Бывал здесь пару раз от силы, и то с большой компанией друзей средь бела дня. А сейчас он стоит здесь совершенно один и скрашивает время ожидания разглядыванием старинной арки, с заросшей табличкой сверху. Сложно прочесть потертое словосочетание на ней, но местные знают, что это парк аттракционов. Только вот от этого "парка" практически ничего не осталось, лишь разбитые вдребезги американские горки, да пара сломанных качелей. Остальная часть – лишь руины из непонятного металла и прочего мусора. Но есть в этом месте заброшенная аллея, где "каждый день проносятся десятки душ, ищущие их новый дом – кладбище". Да, вы всё верно прочитали. Раньше это место было одним из самых лучших для времяпровождения с детьми, но потом, после постройки "центрального парка" с кучей новых аттракционов, сюда стали заглядывать всё реже и реже, а потом и вовсе перестали. Неподалёку разрасталось кладбище, а раз парк опустел, то его граница сильно приблизилась сюда. А потом пошли слухи, что центральная аллея ведет прямиком в царство мертвых. Но это лишь сказки местных. Какой взрослый человек в своем уме в это поверит? Вот и Джисон не верит. На телефоне высвечиваются числа 20 и 59. Отсчет пошел на секунды. Время встречи не было особо обговоренно, вернее не подлежало корректировке. 21:00 и точка. Странно? не особо, если учитывать, что пары заканчиваются в восемь, а еще нужно время перекусить и доехать до этого места. Но с другой стороны, что за срочность такая? Почему нельзя было просто дождаться выходных? Может ли быть, что Минхо хочет признаться в любви? В дорамах так часто происходит. Серая мышка класса влюбляется в активного одноклассника, а потом в голову что-то резко ударяет. Тогда она заманивает его ни с того, ни с сего его в какое-нибудь безлюдное место, а в результате это оказывается сюрпризом. Шарики, цветы, салюты... признание в любви. Это очень мило! А если учесть, что Джисон приятной наружности и имеет группу поклонников, то такой исход довольно вероятен. В любом случае думать уже поздно. Будь, что будет. – Привет, малыш, – раздается голос совсем-совсем близко. Хан подпрыгнул от неожиданности, но быстро успокоился, разглядев в темноте знакомые черты лица. – Живые скетелики! Минхо! Ты меня напугал! – Прости, ты просто так напряжённо о чем-то думал, что я решил немного развеять обстановку. – Спасибо, развеял. И я тебе не малыш! – Джисон надул и без того пухлые щечки. – Я, между прочим, один из самых старших в нашей группе. – Тебе двадцать восемь? – Нет, только двад... – А вот мне да, поэтому ты для меня равносилен малышу. Я, честно сказать, до сих пор не могу принять тот факт, что дети после 2002 года в принципе способны расти и развиваться. – Ахринеть ты старый! Я был уверен, что ты один из самых младших! – делился мыслями Джи. – Просто неплохо сохранился. – Минхо усмехнулся. – А почему ты с нами учишься? – Потому что хочу стать программистом? – Не, в смысле почему именно в таком возрасте? – Так получилось, не задавай лишних вопросов. На этом моменте Ли решил начать прогулку, особо не советуясь с младшим. – Почему? – видя стремительно нарастающее расстояние между ними, Хан сразу же последовал за собеседником. – Этот лишний. – Ладно, допустим ты просто не хочешь рассказывать малознакомому человеку о своей личной жизни. Хорошо, я тебя понимаю. Могу тогда задать другой вопрос? – Ты его уже задал. – Другой. – Нельзя. – Да почему!? – Джисон замер на месте, байкотируя такого рода диалог. – Просто не хочу отвечать. – Минхо сделал еще пару шагов и тоже остановился. – Давай пройдёмся в тишине. – Никуда не пойду, пока не скажешь, почему именно это место и именно это время. И вообще, мне как домой добираться? – Я вызову тебе такси. – А на првую часть вопроса слабо ответить? – Я тебе уже говорил. – Тогда я никуда не пойду, – буркнул Джисон, уже готовясь разворачиваться обратно. – Я уже сказал, что хочу прогуляться в тишине. Ты мне приглянулся, вот и позвал за компанию. Не надумывай лишнего и перестань болтать попусту. – Тут всегда безлюдно, почему именно ночью? – младший сделал пару шагов вперёд, догоняя одногруппника. Минхо судорожно выдохнул, но на вопрос всё же ответил: – Посмотри на небо. Видишь звёзды? – Ну, и? – А ты бы их увидел днем? – То есть тебе нравится ночное время суток? – усмехнулся Джи. – Романтично, романтично. – Помолчи. Пойдем, а то стоять холодно. – А почему именно здесь? – Просто люблю это место. Напоминает мою умершую бабушку. – Оу, прости. – Просто помолчи, – в который раз посоветовал Ли, немного ускоряя шаг. Дорога была долгая. Хоть и прошло лишь десять минут, всё же для Джисона это было равносильно часу. Тишина губила его слух, а редкая игра ветра с неухоженными кустами заставляла периодически вздрагивать и постоянно находиться в напряжении. – Может поговорим? – сдался Хан, не в силах больше держаться. – О чём? – Не знаю. – Мой голос успокаивает? – А ты откуда узнал? – Все так говорят, но я не нахожу в этом чего-то особенного. – Но он правда кра... – Ты видел таблицу успеваемости? – вновь перебил старший. – Да, конечно. – Ты снова на первом месте. Поздравляю. – Спасибо. Ты на втором, поэтому принимай взаимные поздравления. – Ты спешишь? Может тебя ждёт кто? – Нет, никто, по крайней мере не в этой жизни. – Почему? – Родители умерли, родственников практически нет, друзей тоже не особо много, – грустно улыбаясь, поведал Хан. – Только кошка меня любит, и то, пока еду выпрашивает. – Мне тебя жаль. – Мне себя тоже. – Дашь телефон на минутку? – Минхо резко остановился, протягивая руку и сталкиваясь с непонимающим взглядом. – Хочу сделать селфи на память об этой прогулке. Она для меня особенная. – Да, конечно, держи! – младшим одним движением разблокировал телефон, включая камеру и положил в протянутую ладонь. Ли встал в двадцати сантиметрах от парня, вытягивая руку, чтобы оба парня оказались в кадре. – Может включим вспышку? – несумев разглядеть четкой картинки, предложил Хан. – Но тогда мы не увидим, что фотографируем. – А ты включи. Минхо кивнул и нажал на нужную кнопку. Вокруг их изображения появилась яркая белая рамка, освещающая пространство. – Вот это технологии... Мне нравится, так будет интереснее. – Интереснее? – Ага. Улыбочку. Джисон хоть так и не понял смысл сказанных ранее слов, всё же решил не зацикливаться на этой, возможно, случайно брошенной фразе. Натянув улыбку до ушей, он взглянул на экран телефона, оценивая свою внешность. Сзади что-то промелькнуло. Позади его головы померещился какого-то непонятного происхождения силует, стремительно приближающийся к ним. Страх сковал тело, сердце замерло, затихло, совершая свои последние удары. Джисон обернулся, встречаясь лицом к лицу с человеком в маске. – Прости, малыш, ты был достаточно умным, что бы обойти меня в рейтинге лучших учеников, но тебе так и не хватило мозгов почуять неладное раньше, – шептал Минхо на ухо, заставляя терять контроль над своим телом, пока человек перед ним смеялся всё громче. – Хорошей дороги, – сквозь смех проговорил он, прежде чем вонзить острое лезвие сквозь белую рубашку между ребер, прямо в сердце. Пронзающая боль окутала напряженное тело быстрой вспышкой, и так же быстро отпустила. Противный смех пробивался сквозь звон в ушах. А дальше просто всепоглощающая пустота, и слепая надежда на то, что следующая жизнь будет лучше этой.