Когда я открою глаза

Марка впервые за долгое время накрыла сильная усталость. Она ощущалась в каждой клетке его прежнего тела, но, на удивление, приносила спокойствие и даже своеобразное наслаждение. Тело, которое он уже не надеялся вернуть под свой контроль, ныло тупой болью. Она не уходила даже при попытках размяться, лишь отдавая острее в места, на которых остались, трудно заметные на темной коже, новые крестообразные шрамы. Воин глубоко вдохнул, стараясь раскрыть грудную клетку как можно шире и инстинктивно немного шевеля сложенными под алой рясой продолговатыми крыльями и хитиновым хвостом. Наконец он мог передохнуть, больше не ведомый изнуряющим и раздирающим внутренности извечным голодом, заставлявшим живое сознание багрянника безуспешно бороться с самим с собой на протяжении мучительных карасов, только для того, чтобы лишь сильнее ощутить желчь искаженного желудка, заполняющую его горло. Он стоял в своей комнате в сонном измерении и будто старался убедиться, что он и вправду снова управляет своим телом. Он уже несколько раз пытался начать заниматься в своей кузнице, но работа совершенно не шла, и в скором времени он гневно кидал материалы и инструменты, уходя либо к путеводному скинту, либо к себе домой. Состояние, в котором он оказался, задевало гордость багрянника, закручивая сильнее и так накаленные нервы до предела. Дабы выпустить пар, Мрк'грш'траклар попытался покинуть сон, но был остановлен перепуганным владельцем измерения. Сначала Марк хотел поспорить и просто продавить свою позицию, уверив, что с ним все будет хорошо, но, внимательно рассмотрев убеждавшего его отдохнуть парня, быстро стушевался. Вновь находясь у себя в доме, он прикрыл алые глаза. Тишину созданного специально для него места разбавляло только тиканье механизмов. Марк, приоткрыв глаза, немного повернулся, ища взглядом настенные часы – подарок, напоминающий о единственном существе, что когда-либо заботилось о нем. Некоторое время он следил за четким движением стрелок, размышляя. А после хмыкнул, удивляясь своим же мыслям. Его снова спас Лололошка, снова он находился в реальности, сформированной им, в доме, созданным им. Его обожаемые клинки, которыми он сражался, заменявшие недоступную ему сангвимантию, также вернул он, а двое прекрасных часов в его коллекции были подарками от мироходца. Даже причина, по которой он вновь мог заниматься своим любимым хобби в этом жестоком мире – неоправданная отзывчивость этого парнишки на, казалось, любые просьбы иномирца. Новая жизнь буквально была пронизана решимостью мироходца и скреплена его стараниями, кардинально изменившими реальность Марка. В дверь тихо постучали. Мрк'грш'траклар повернулся на звук. Вспомни солнышко, а вот и лучик: он уже знал заранее, кто решил его навестить. - Входи, Ло – спокойно сказал багрянник, наблюдая, как дверь после небольшой паузы медленно открывается и через нее входит знакомый мироходец, все так же привычно одетый и закутанный в голубой клетчатый шарф. Вот только как и при недавней встрече, юноша выглядел еще более уставшим чем обычно. Несмотря на закрывавшие глаза темные очки, которые мешали объективно оценивать состояние гостя, Марк почти физически ощущал истощенность друга. Парень подбирал слова и очень неуверенно мялся у порога, закрыв за собой дверь. – Прости, – начал Ло, тяжело вздыхая, – я правда волнуюсь за тебя, поэтому и не хотел, чтобы ты покидал сонное измерение... – неуверенная пауза. – Н-но я не хотел бы, чтобы ты чувствовал себя запертым здесь. Если выйти – это то, что тебе действительно необходимо, то я не буду препятствовать. Только прошу – парень поднял до этого понуро опущенную голову, смотря в глаза воина, – позволь пойти с тобой. Я- я не могу отпустить тебя одного. Не после того, через что мы прошли. – Последняя фраза прозвучала тихо, а голос мироходца дрогнул, заставляя нервно сглотнуть от болезненного ощущения в горле. Марк стоял со скрещенными на груди руками и внимательно слушал монолог юноши, который вскоре снова продолжился. Пока Лололошка нервно подбирал слова, пытаясь объяснить собеседнику, что это не потому, что тот считает его слабым, багрянник закончил рассматривать друга и подошел ближе, раскрывая руки. Неожиданные объятья прервали беспокойный поток мысли, и мироходец на мгновение замер, а затем просто молча уткнулся в большую грудь, обхватывая руками товарища в ответ. Они стояли так пару минут, пока Мрк'грш'траклар аккуратно не взял друга за плечи, немного отстраняя. Ло не расцепил рук за его спиной и лишь запрокинул голову вверх, дабы посмотреть на темное лицо под капюшоном. Заостренные тонкие пальцы гуманоида легли на голубую оправу очков, а после медленно сняли их с лица человека. Лололошка немного поморщился. Кажется, это была еще одна общая черта, которую он делил со своим невыносимым близнецом: чувствительные глаза. Но мечник быстро свыкся с ощущениями отсутствия темных линз, открывая глубокие синие глаза, которые усиливали эффект пролегших под ними синяков. Привыканию помогло и то, что во сне уже какое-то время было очень темно – это лишь укрепило уверенность Марка в плачевном состоянии носителя искры. Фиалковое небо с россыпями звезд теперь окутывало все видимое пространство мира, заняв место сочившегося сквозь облака, но не гревшего света. Неприятно было думать о том, что вечная ночь распространилась и сюда, но в отличие от нахождения в объятьях тьмы Архея, здесь они были в безопасности. Ощущения отличались, и лишь факт того, что состояние сна отражало состояние его владельца, не давал полноценно насладиться спокойствием, которое дарила темнота вокруг левитирующих островов. Согнутой костяшкой указательного пальца Марк с несвойственной нежностью провел по нижней складке века под правым глазом друга, недовольно хмурясь, смотря, как тот устало прикрывает глаза в ответ на заботливый жест. – Посмотри на себя. И он еще мне смеет читать нотации об отдыхе, – сказал Маркштраклар, чья манера речи звучала привычно высокомерно. – Возможно, именно хрупкому тебе не стоит покидать сонное измерение, – багрянник заносчиво хмыкнул. Лололошка, удобно устроившийся подбородком на чужой груди, состроил удивленное выражение лица, а после виновато улыбнулся. У обоих была черта, мешавшая им открываться другим. Они не хотели демонстрировать свою слабость. Вечно уверяя других и себя, что все в порядке и они сами разберутся со своими проблемами, они накапливали свои чувства и эмоции, пока те не перерастали в проблему. Но сейчас, оставшись наедине, казалось, что оба смогли немного расслабиться. Марк не хотел казаться в глазах парня жалким, но он уже знал, что Лололошка не станет его принижать за проявления слабости. То, что он с рождения называл омерзительным дефектом, парень не задумываясь считал чем-то особенным. Чем-то, что позволило ему стать сильнее других, способнее. Ло же чувствовал благодарность за то, что близкий ему багрянник не судил мироходца за его бессилие, в котором он утопал со времени проигранного последнего оплота человечества, и, изменив своему характеру, прислушался к желаниям мироходца, заставляя почувствовать себя особенным. Пока населявшие сон существа открыто выражали свою скорбь по жизням ушедших товарищей и погибших жителей города, он не мог себе этого позволить. Парень не хотел никого волновать, даже если и понимал, что не только множественные битвы за жизни в Архее, но и изменения его характера, преобретавшего черты его альтер-эго, а так же угасающая искра, довели того до предела возможностей даже при наличии у него ОМП, который множество раз спасал от летальных исходов, расширяя возможности и лимиты человеческого тела. Марк, взяв мироходца чуть выше локтя, бесцеремонно потащил в сторону кровати, распологавшейся в правом углу комнаты от входа. Усевшись первым, он требовательно потянул парня за руку, усаживая рядом на одеяло. – Если я должен отдыхать, то и тебе придется. – с недовольством в голосе объяснил огненный маг растерянному человеку. Лололошка молча посмотрел сначала на кровать, затем снова на существо в кроваво-красных рясах. Немного подумав, он смущенно кивнул, после чего его снова утянули, на этот раз укладывая на кровать. Мироходец расслабленно лежал на спине, смотря какое-то время в потолок и не совсем понимая, как реагировать на неожиданно возникшую ситуацию. Кудри на голове юноши качнулись, немного путаясь между собой, когда он наконец решил повернуть голову. Его взгляд встретили немного прикрытые рубиново-красные радужки глаз, окруженные завораживающим темно-бурым белком. Обычно пугающая многих, особенность воинственной расы сейчас раскрывалась перед ним во всей своей красе. Казалось, ему было позволено рассматривать эти прекрасные драгоценные камни сколько угодно, как в музее. Только ему. Взгляд багрянника был расслабленным, но будто проникавшим под кожу юноши, изучая мелкие детали лица. Немного поежившись от пробежавшихся мурашек, парень поймал себя на мысли, что без привычного аксессуара на голове он чувствовал себя неловко, а такая физическая близость ощущалась будто острее. А положение, в котором они находились, и так было достаточно интимным. – Марк? – произнес мироходец, решив нарушить тишину и дожидаясь, когда гуманоид напротив медленно моргнет, переключая свое рассеянное внимание обратно на человека и то, что он говорил. – Могу я снять твой капюшон? Мрк'грш'траклар явно немного удивился вопросу, но почти сразу же кивнул. Все багрянники, что встречались Лололошке, покрывали голову, пряча в тени тёмное лицо. Его друг не был исключением. Повернувшись на бок и устраиваясь теперь лицом к магу, парень аккуратно зацепил рукой край головного убора, стягивая его за спину Марка. Тот немного приподнял лежавшую на подушке голову, помогая ему. Воин снова устроился на постели, в этот раз подперев щеку согнутой рукой и смотря на лежавшего мироходца. Кудрявый юноша уже без стеснения рассматривал открывшееся лицо, пока багрянник лишь молча ждал, пытаясь понять, куда именно перемещаются синие глаза напротив. Вскоре он заметил, как любопытный взгляд за что-то зацепился. – Не нравятся? – спросил Марк, примерно догадываясь, что конкретно вызвало у друга интерес. – Да нет, – немного качая головой, ответил парень, – просто никогда их раньше не замечал. Мрк'грш'траклар немного задумался. После чего тихо хмыкнул. – Если так интересно, можешь потрогать, – заявил багрянник, чуть поворачивая голову в приглашающем жесте. На лице юноши возникло легкое смущение, как будто ему предложили что-то откровенно непристойное, но он все же протянул раскрытую ладонь в направлении черных волос гуманоида, обрамлявших лицо и концами, прикрывающими угол нижней челюсти. Его пальцы легко скользнули по твердой поверхности выступавших сбоку, присущих насекомым челюстям. Глаза огненного мага немного сузились от непривычного для него контакта, но он оставался неподвижен, стараясь привыкнуть. Парень почувствовал, как челюсти немного дернулись, реагируя на прикосновения. Они были чуть более светлого цвета, чем остальное тело – оттенка мокрого асфальта. А ощущались они немного шероховато, на концах становясь острыми. После небольшого тактильного исследования Лололошка мягко положил руку на лицо Марка, нежно прикрывая хитиновые придатки и теплую щеку вместе. Аккуратные поглаживания человеческой руки успокаивали и дарили ощущение, что о нем искренне заботятся. Багрянник закрыл глаза, концентрируясь на ощущениях, а затем накрыл находящуюся у его щеки руку мироходца своей, настойчиво прижимая к коже. Хотелось почувствовать больше, хотелось ощущать его тело гораздо ближе. Снова открывая глаза, он недолго смотрел на симпатичное лицо напротив, на бледной коже которого теперь растекся неяркий румянец. Рука воина, поддерживавшая его голову на весу, ловко скользнула вниз, а затем, протискиваясь между человеком и кроватью, обхватила того за талию, притягивая ближе. Руками Лололошка инстинктивно уперся в сильную грудь, не ожидая резкого сближения. Марк положил голову обратно на подушку, без особого стеснения утыкаясь в шатеновую шевелюру, теперь оказавшуюся перед ним. Мироходца снова застали врасплох, и теперь уже ему требовалось время, чтобы привыкнуть к ощущению огромного тела, обнимающего его. Лололошка вздохнул, чувствуя, как багрянник переложил свободную руку на его голову, начиная трепать волосы, а затем аккуратно перебирая пряди, цепляя их острыми когтями. Руки обняли Мрк'грш'траклара, придвигаясь к нему в плотную. Ло уткнулся носом куда-то между шеей и ключицей, вдыхая запах чужого тела, к которому тот успел привыкнуть. Ощущался густой и тягучий древесный аромат, в котором множество смолистых оттенков, будто в огне трещат поленья. Этот отчетливый нюанс разрубленной сердцевины дерева доминирует долгое время, медленно превращаясь в запах теплой кожи. Огненный маг издал удовлетворенное мычание в ответ на действия человека, и из-под его ряс показался сегментированный хвост с острым концом. Он аккуратно обвил им ногу парня, находившуюся сверху в боковом положении. Так он действительно ощущал всеми конечностями небольшое, по сравнению с ним, и такое мягкое тело дорогого ему человека. Несмотря на мучающую их усталость, они оба никак не могли погрузиться в сон. Поэтому двое существ продолжали просто лежать в тишине, наслаждаясь компанией друг друга и прислушиваясь к спокойному дыханию напротив. Марк открыл глаза, смотря за спину парня в своих руках. Что-то было не так, медленные и нежные касания сменились на немного нервные поглаживания руками. Он чувствовал, как мироходец настойчиво проходился по примерно одним и тем же местам. Сначала спина, затем бока, и затем грудь багрянника. Складывалось впечатление, что он что-то ищет. Ему потребовалось немного времени, прежде чем он печально вздохнул и немного отклонился, отстраняя частично свое тело от тела парня. Поймав правую руку Лололошки за своей спиной, он притянул ее к своим губам, бережно держа того за концы пальцев. Мироходец, находившийся в прострации уже какое-то время, сфокусировал свое внимание на Марке, который прямо перед его лицом бережно целовал костяшки его пальцев, задерживая губы на каждом участке кожи, спускаясь ближе к ногтям и поднимаясь обратно к краю коричневых гловеллетов. – Ло, – тихо позвал багрянник, – их там нет. Больше нет. Они не появятся снова, ты же знаешь. – Алые глаза сомкнулись, гуманоид нежно потерся щекой о руку иномирца, которую продолжал держать в своей, сжимая бледные шрамированные пальцы чуть сильнее. Кажется, лежавший все это время рядом парень и сам не полностью осознавал свои действия до этого момента. Тихо выдавливая из себя слова извинения, тот зажмурил глаза, забирая свою руку у багрянника и прикрывая предплечьем глаза, из которых были готовы ринуться слезы. Конечно, он знал. Он ведь самолично потратил столько сил и времени, чтобы его вылечить. Помнил, какое чувство отчаяния охватило его, когда он впервые увидел обросшего кристалами Марка, испуганно смотревшего на свое стремительно меняющееся тело. Чувство, когда тот не имел полного контроля над своим телом, слившимся с двойником, и мог лишь беспомощно выкрикивать знакомое имя, наблюдая за удаляющейся спиной Мрк'грш'траклара. И чувство вины, которое съедало его все это время, пока тот отчаянно искал друга среди руин Эшхолда, всматриваясь в каждый труп и каждого воплощенного. И то чувство, которое готово было, казалось, навсегда лишить мироходца воздуха в легких, когда его рука легла на длинный меч в ножнах, выкованный для него самим багрянником. Меч, призванный защищать то, что ему дорого и то, во что он верил, в очередной раз был обращен против воплощенного, которого он знал и кого он не смог защитить. Все эти скопившиеся эмоции никуда не ушли, а лишь были сильнее задвинуты в глубины воспаленного сознания, когда после множества попыток им удалось создать лекарство, справлявшееся в условиях сна с зараженным проксом. Горячие руки багрянника сомкнулись за спиной юноши, затягивая обратно в объятия, крепко сжимая дрожащее тело. Марк погрузил одну из рук в волосы на затылке и, надавливая, приблизил сильнее голову мироходца, стараясь не оставить и сантиметра между ними. Он был уверен, что парень не хочет, чтобы кто-то видел его слезы, но он не собирался оставлять его одного. Минуты тянулись долго, а сильные руки не переставали бережно сжимать ослабевшее тело, то потирая плечи, то холодные чужие кисти, и сжимая, грели их. Полностью успокоившийся мироходец аккуратно коснулся чужой шеи, прося отстранится. Сейчас они снова смотрели на лица друг друга, оба выглядели сонными. Мрк'грш'траклар бережно положил руку на заплаканную щеку парня, протирая большим пальцем уже подсохшие соляные струйки, оставшиеся на нем. Придвинув лицо вплотную, Ло осторожно прижал свой лоб ко лбу багрянника, прикрывая глаза. – Спасибо, Марк, – охрипший от усталости голос владельца искры прорезал царившее молчание. – Правда, спасибо... Юноша лишь успел мельком заметить не быстрое движение темной головы перед собой, как он вновь закрыл уставшие глаза, полностью погружаясь в ощущения от поцелуя. Мягкие губы человека сплетались с чуть более жесткими темными губами багрянника, между которыми еле заметно проскальзывал длинный язык. Каждый поочередно становился инициатором нового поцелуя, захватывая все больше участков губ другого. Руки человека продолжали обвивать партнера, сильнее притягивая того за шею, пока багрянник самозабвенно сжимал пальцы на тонких бедрах, оставляя небольшие метки под одеждой. Нежная сессия поцелуев вскоре закончилась, давая передышку обоим парням. – Мне было страшно, – тихо проговорил Марк, отдышавшись и всматриваясь в сонные глаза, наполненные теплотой и заботой, – не хотел, открыв глаза, понять, что все это было лишь забвением и я все еще там, все еще воплощенный, – он сделал паузу, снова потирая пальцы на руке, которая легла на его грудную клетку, – но если, открыв глаза, я увижу тебя, то буду знать, что я в порядке. Темноволосый маг поднял завивающуюся челку, обнажая лоб парня, и вожделенно поцеловал партнера, постепено спускаясь ниже. Убедившись, что он коснулся каждой части лица, Марк снова нежно прильнул к покрасневшим губам, наслаждаясь отзывчивостью человека в объятиях. – Тогда пообещай, – сказал Лололошка, прижимаясь щекой к темным одеяниям, через которые ощущался жар, исходящий от тела багрянника, – что ты будешь первым, что я увижу, проснувшись, – проговорил юноша, проваливаясь в сон, которого он избегал столько времени. Страх вновь услышать крики жителей Эшхолда, рев многоглазого дракона, чье отравленное сознание готово подчиняться любой воле Отца, увидеть перед собой искалеченного зараженным скинтом Марка, постепенно отступал. – Обещаю, – раздалось над ухом мечника перед тем, как его сознание окончательно сдалось скопившейся усталости. Пара, обвивая и прижимая друг друга, наконец-то смогла провалиться в сон. Ведь они знали, что они увидят, открыв глаза.