псина

Мафтуна сразу после выгона распределяет всех по комнатам, даже не советуясь. На возмущения Роксаны лишь коротко отвечает: - Я устала от вас. Григорьева шарахается по сторонам, стараясь никому не попадаться на пути. В комнаты, особенно с последними переездами, никто не стремился, желая все же сначала набить пузо. Голова после вчерашних похождений болит у каждой, поэтому минералочка из холодильника расходится на ура. Кульгавая же, схватив булку, топает вещи собирать. Ей не понятно, на кой черт Маф решила поселить её в трешку. Ей нормально было и в коммуналке, как называли шестиместную комнатушку все девчонки. Теперь придется находиться не в самом приятном обществе Григорьевой и Крючковой. Треш-компания. Если с первой никто не хотел находиться в одном помещении в принципе, то со второй лично она, Соня Кульгавая, не могла. Не могла из-за обид и недопониманий, что, оказывается, были все шесть недель. Хотя нет, всего четыре. Потому что в Тайланде все было чики-пуки. Спали рядком, обнимались крепко, чтобы согреться от холодного дождя. А сейчас, когда психика летит к херам от вечных психологий и других испытаний, когда Крючкова путает берега, начиная водиться в Аврамовой, высказывает непонятные слова, а за камерой материт трехэтажно, едва Соня пыталась подойти и спросить. И вот теперь целую неделю придется терпеть этих двух. - Девки, у меня кое-что есть! – Ангелина слишком довольной выглядит, пока все на кухне хаос устраивают. Мафтуна лишь вздыхает, напоминая о том, кому это все мыть придется. Терехина откуда-то достает бутылку вина, что с банкета видимо стащила. Все гудят радостно, озираются, дабы удостовериться в отсутствии камер, и прямо из горла распивают. Крючкова прикладывается чаще всех, ведь бодун еще не прошел. Колени, конечно, саднили свежими швами, но когда это Сашу волновало? И уже в темноте, когда и пачка сигарет (откуда только и взялась?) раскурена, а ноги заплетаются, Саша решает идти спать. Пять недель непьющий организм сдается слишком быстро. Свои небольшие пожитки скидывает в сумку и идет в новую комнату, чтоб Абдиевой пусто было. - Двинься, это моя кровать. – Подходит к первой ближней, на которой Кульгавая вовсю валяется, читая какую-то книжку. - Ты че, ебнулась? Не видишь, я ее заняла?- Соня опешивает от наглости. А после чует запах знакомый и улыбается нервно – с пьяной Крючковой ночевать еще хуже, чем с трезвой. – Нажралась? Вот и иди туда, где наливают. - Маф меня поселила сюда. Двинься. – Настаивает на своем. - Ты дура? Вон следующая кровать свободная. Ложись и спи нахрен! – Соню злят пустые доебы. И Крючкова, что приперлась и докапывается. - Я не хочу на ту кровать, я хочу на эту. – Саша отодвигает книжку и плюхается перед Сониным носом. - Ты точно дура, - заключает Кульгавая, садясь ровнее, чувствуя, что концерт сейчас будет. А потом, взвесив все за и против, пересаживается на соседнюю, благо не успела сильно разложиться. Саша несколько мгновений смотрит за этим, а потом, пошатываясь, пересаживается следом. - Двинься, это моя кровать. – Как старая пластинка. На соседку смотрит выразительно. Соня полностью теряет дар речи и последние хрупкие капли терпения. Выпрямляется и толкает Крючкову. - Свали, ты меня уже задолбала. – Рычит, пытается спихнуть ту с кровати. - Не свалю, потому что это моя кровать. – Саша крепко держится неизвестно чем, но не двигается. Соня думает несколько секунд, разрабатывая тактику. С горем пополам кажется, что что-то придумалось. - Ладно, ложись. – Кивает на свободную половину кровати. Саша удивляется, ведь не думала, что быстро отвоюет. Скидывает кроссовки и спиной вперед падает на покрывала, задевая локтем Кульгавую. - Блять! – шипит та, потирая ушибленное место. – Как корова развалилась. Могла бы и аккуратнее. – И в книжку утыкается обратно. Саша несколько минут молча следит за Соней, потом же становится скучно. Она начинает возиться, скрипя кроватью, потом трогать Соню, на что та рычит. - Отстань, - отмахивается. Терпение клокочет в горле кипятком, готовым вырваться. - Не отстану, Сонька-чмонька! – Саша видимо совсем бессмертная, все еще продолжает тыкать пальцем в бедра чужие. И Кульгавую прорывает. Она подскакивает с кровати, Крючкову за шкирку стаскивает на пол, сверху валится и бьет. Бьет не глядя. По лицу, по животу, по плечам. Саша верещит, пытаясь вырваться, но силы неравны вообще. - Ты, скотина, что я тебе сделала? – удар, - ты немая, что ли? – удар, - могла бы и нормально сказать, чем я тебе не угодила, - удар, - я к тебе, блять, три раза подходила, чтобы поговорить, а ты что делала? – удар. - Отстань, - Крючкова почти ревет, когда тумаки доходят до зашитых колен. – Ничего я тебе не делала! Соня слегка одумывается, замирая, но не слезает с кудрявой, не желая получать в ответку. - Ничего не делала? Да ладно? – издевательски произносит, сильнее давя на грудину, от чего старшая хрипеть начинает. - Ничего, только отпусти… - Саше жить хочется и желательно долго и счастливо. - Сначала ответишь на все вопросы! – Кульгавая рада тому, что сейчас Саша точно будет ее слушать. - Ладно, только давай быстрее, - соглашается, ведь выбор без выбора. - Почему ты перестала со мной общаться? – зло, кулак сжимая на плече. - Потому что обиделась, что ты стала ходить курить с Оксанкой, а меня не звать. – Рычит, ведь до сих пор обидно. - Почему с Владой связалась? Пизды давно не получала? - Она обещала плюшек. - Плюшки - это нажраться в ресторане? Ну такое себе, если честно… - Соня хмыкает, не разделяя мнения. - Или трахаться ночами в туалете? Крючкова дергается от последних слов, пытаясь высвободиться, но не получается вновь. - Да почему? – недоумевает. - Ты реально не знаешь, почему? – младшая смеется громко и заразительно. – Да вас все слышали. Все абсолютно девки. Саша слегка краснеет, ведь не думала об этом. - И как, она хороша в этом деле? – Соню просто бомбит и трясет уже. - Вообще идеальна, - огрызается, делая очередной рывок, и ей удается Соню повалить на бок, тут же резво садится на живот, бедрами сжимает сильнее. Понимает, что силы не равны, но тоже без вариантов. А Соня слишком задумалась, чтобы не позволить себя опрокинуть. И вот теперь лежит, смотрит на Крючкову снизу вверх и не знает, с чего начать. Руки освобождает с трудом, пытается дергаться, но бесполезно. Тогда руками в плечи вцепляется в чужие и на себя тянет. Саша, не ожидавшая этого, слегка наклоняется, но этого Соне достаточно, чтобы губ коснуться. С силой отталкивает, падая обратно. Ухмыляется, пока Саша тупит по-страшному и отвлекается. Кульгавой удается перевернуть их снова, сверху устроившись удобнее. Ладонь к горлу прижимает несильно, чтоб Крючкова не дергалась резко. - Ну что, кошечка не долго радовалась? – ухмыляется криво, больше скалясь. И наклоняется медленно, затаив дыхание, наблюдает за расширившимися зрачками старшей. Замирает в сантиметре от губ. Выжидает. Саше не выдерживает буквально через десять секунд, сквозь хрипы тянет головушку навстречу, зубами ударяясь звонко. Соня целует активнее, не переставая улыбаться. Ладони вплетает в кудри, сжимая сильнее. Саша на талию руку кладет, по форме мятой и пыльной гладит. Наслаждается как может, ведь алкоголь никуда не делся. Соня нетерпеливо ерзает на бедрах чужих, а поцелуями на шею переходит. - Хочешь? – хрипло. Та лишь кивает. И Кульгавая рубашку расстегивает неспешно, лифчик задирает выше, целует грудь, соски сжимает сильнее, вырывая первые стоны. Саша плавится под умелыми руками, голову кружит хлёстко. Подол платья задирает, под белье пальцами пробирается и усмехается, почуяв влагу. - Какая ж ты продажная. – С долей какой-то обиды, - тебе вообще пофигу под кем течь, да? – врывается сразу двумя, рвано, быстро, стремительно движется. Саша выгибается под ней, отдаваясь полностью, теряет связь с миром окружающим. Глаза закатывает, бедра сжимает. Не пытается уже выбраться из-под младшей. Соня, чувствуя приближение старшей, резко прекращает, с громким звуком выходя. Пальцы облизывает так, чтобы Крючкова видела, в конце морщится. - Сонь, ты чего? – едва слышно, ведь голос практически сорвала. - Фу, Аврамовой несет. Как псиной.И от псины. Фу, - брезгливо мотает головой, слезая с Крючковой. – Вставай, псинка. Тебя там твоя любовница заждалась, наверное. К ней и пиздуй ночевать. Саша встает, поправляя одежду. Ноги трясет от неоконченного процесса. - Сонь,- канючит. - Чего? Опять кровать тебе не та? – Кульгавой уже так пофигу, на что там Крючкова обиделась. - Нет. Соня удивленно глаза поднимает. - Прости. Я дура. - О! Хвала небесам, наконец-то доперло. Но больше не трахну. Иди к своей Владочке, чтоб доделала дело. Ну, или сама справляйся, только не на моей кровати. – Брезгливо отодвигает кроссовки Сашкины подальше. - Не пойду. – Упирается, словно баран. На кровать Сонину садится. - Ну и живи неудовлетворенной тогда. – Соне пофигу вообще. Книгу берет и читать начинает. - Сонь, - канючит. - Саша. Я тебе сказала – отъебись. Когда я две недели бегала за тобой в попытках поговорить, ты всегда меня посылала! Теперь, пардон, твоя очередь идти на все известные адреса. В том числе ночью в туалет. – Соня пытается вновь спихнуть Крючкову, но та держится крепко за край. - Не уйду.

***

- Что тут у вас происходит? – в дверях показывается Абдиева в обнимку с Софой. – Че за шум, а драки нет? - Драка была уже, - Кульгавая отвечает, немного радуясь людям, ведь может при них Саша перестанет вести себя противно. - Че, и потрахаться, может, уже успели? – Григорьева шутит, роясь в своей тумбочке, ища что-то. - Практически, - Крючкова слишком пьяная, чтобы соображать. Маф замирает, присвистывая. - Ну наконец-то, может добрее станете. – Софа спокойно говорит и, подойдя к Абдиевой, целует ту и тянет на выход. Саша провожает их офигевшим взглядом. - И ты пиздуй, чего смотреть! – Соня вновь пинает ту. - Заебала! – Крючкова рычит, наваливаясь на младшую прямо на кровати. - Не доебала! – Соне смешно от старой шутки, отчего пропускает поцелуй, лишь судорожно отвечая на него. Саша смелая слишком, целует сильнее, рукой в волосы светлые заползает, держа крепко. Кульгавая с мыслями собирается спустя пару мгновений, и отталкивает старшую. Хватает сумку свою и на пороге оборачивается: - Я лучше в коридоре ночевать останусь, чем с такой псиной, что под каждую ложится. И пока не разберешься с собой, не подходи. – И слезы, что ручьем бегут, вытирает со щек. На первый этаж спускается, завидя филиал обезьянника, окликает Аврамову: - Там твоя подстилка скучает, иди согрей. – И скрывается в боковой комнате.