Слишком наивно.

Всё именно так, как должно быть. Влюбляясь в Шинадзугаву Муичиро терял логику. Он ведь никогда не верил в любовь, такого понятия уж точно для него не существовало. Однако Генья тот, кто заставил Токито идти только по зову сердца. Точнее сказать теперь он основывается на чувствах, а не на логике. И это только из-за наивной подростковой любви. Только вот в этом и проблема. Они оба молоды и оба не знают понятия любить. Просто почувствовали что-то странное. Что им комфортно вместе до такой степени, будто когда они рядом друг с другом бабочки в животе. И разве это любовь? Точнее Муичиро начал так думать потому что стал заглядываться на парня. Только он знал как тяжело будет с ним, но даже так о признании не могло быть и речи. Они охотники, они в любой момент могут умереть. Смысла любить в такой обстановке нету. Разве это не очевидно? И пускай даже голубоглазый замечал, как тот ирокезный злобно смотрит на Танджиро, когда тот болтает с Токито. Ревнует, разве не очевидно? В отличие от Муичиро Шинадзугава уже выглядит, как влюбленный идиот. Он буквально будет делать все, чтобы добиться его. И это настолько очевидно, что можно было просто делать вид, что ничего не заметил, а когда он уйдет то улыбнуться и хихикнуть, приняв то, что он сделал. Они любили проводить время вместе. Очень любили. Длинноволосый любил смущать Генью, но тот давал ответ. Такой, что потом они оба сидели красные, а Камадо лишь улыбался, довольный тем, что они очень дружны. Только он никак и не замечал, что между ними есть что-то большее, а те двои даже сами не знали, что любят друг друга. Просто потому что считают, что это точно невзаимно. И не зря, хоть взаимность и есть, но они умрут. Рано или поздно умрут. Тут не должно быть речей о взаимности, если живешь только для того, чтобы истреблять демонов и защищать других. Если один из них скажет о своих чувствах то другой ответит "нет." и пускай это ложь, она во благо. Им нельзя привязываться больше, они не должны, но как бы не так. И все наоборот ведь. К тому же разница присутствует. Муичиро Токито – Хашира, сильный охотник. Так молод, но так талантлив. Генья же никто. Он охотник, но безумно слаб. С ним разговаривать то выслушивать частое нытьё. И из всех его слабостей столпа бесила именно эта. Он ненавидел, когда Генья не мог принять себя. Буквально чувствовал себя никаким. Хотя Муичиро вряд ли должен будеть сказать что-то негативное в сторону того. Лишь пару советов. Только они не помогут. Он продолжит. Шинадзугава доверяет и поэтому будет. Если б он не доверялся все было бы иначе. Слова сиренеглазого он помнил. Всегда помнил и всегда от этого бесился. Он уже говорил об одном и это одно не помогает. Токито даже старался быть с ним твёрже, но это тоже все пустяки. Он будет таким, какой был и точно таким останется. Это уже так. Тренировки начались. Как же, блять, повезло. Вот Генья придет и будет стараться, а после начнет вечером душу изливать. И точно скажет что-то на подобии: "Простите, Токито, я даже на тренировках лажаю". От этих слов Муичиро не станет легче. Ни капли. Он уже заебался, но не будет подавать виду. Ведь он любит Генью. Любит так наивно, как только можно было бы. И это так никчемно, и это так раздражает. Шинадзугава же любил того до такой степени, что все хотел для него. Цветов нарвет, но к сожалению забудет посчитать.. Они будут вялыми, а снизу корень будет виден да и остатки почвы начнут падать. Он бы посвятил несколько стихов ему, да вот только сочинять их не умеет. Он бы нарисовал его портрет, но не умеет рисовать. Он уже об этом рассказывал. Голубоглазый же говорил, что примет от Геньи все. Все подарки от него это уже радость, но как бы не так... Зайти в маленькую комнатушку Геньи, а у него все листья искомканы. На одном текста, на другом какие-то черточки. И все ему не нравится. Он сильно хочет сделать Муичиро счастливым, что совершенно не может принять себя. Токито считал, что он дурак дураком. К чему тратить столько листов? Однако это не заставляло его не улыбнуться. Он ведь будет стараться все довести до идеала, как столп и говорил. Ведь даже отряд истребителей демонов не покинул, не владея дыханием, да и бывалым очень слабым охотником, который, если не особенность, давно бы уже сдох. Его желание заслужить любви пугала, но с этим ничего не поделаешь. Это же ведь Генья. После тренировок он уходил куда-то, а после так и ни с чем возвращался. И так проходили дни, в принципе ничего и не менялось. Только вскоре ирокезный уже был на тренировках столпа тумана. И ведь действительно его навыки фехтования оставляли бы желать лучшего. Многие охотники лишь чуть чуть выше Токито, а тот буквально ему по плечу. Просто забавно, что такой большой, но такой скромный. Муи забавлялся и вовсе с ним груб не был, лишь слегка. Потому что Шинадзугава с каждым поражением отчаивался из-за чего Токито слегка бесился. Но он с Геньей так хорошо ладили, что даже мягкого раздражения было не так уж и много по сравнению с тем, как столп обращается к другим. Хотя Шинадзугава концертировался только на том, как обращаются к нему. Малейшее замечание и он уже чувствует себя ужасно слабым и считает, что должен трудиться усерднее. Не раз остальные замечали, что Генья тренируется даже после окончания дня. Он всегда уставал, но разве это его остановит? Естественно нет. Охотники сражаются ночью, а не днем. Разве не очевидно, что должно быть? Хотя он и уходил. И так постоянно. В один день, когда Токито не был занят он решил провести время с Шинадзугавой. Был довольно приятный вечер. Луна светила, звезды по небу тёмному плавали. Листья на деревьях тихо шелестели, а иногда и вместе с порывами ветра улетали. Вообщем романтика и вся хуйня. Они сидели вместе и молчали. Казалось разговаривать будут, но тем для разговоров не нашли. Мгновение, второе. Они сидели там и даже взгляд не поднимали, словно стеснялись чего-то. Генья легонько положил руку на руку Муичиро. Он дрогнул и чуть смутился поэтому нахмурился. Забавно было видеть его таким. Сиренеглазый усмехнулся, глядя на возлюбленного. И все же от такого простого прикосновения он смущается. Хоть как-то ему это удалось. Он не знал слабых мест Токито, никогда не знал. Только сам длинноволосый знал, как и где дотронуться до Геньи, чтобы заставить его краснеть, а вот с Муичиро никак не получалось. Но может тот просто не показывал свое смущение? Это он мог. Только прикосновение к руке такое приятное, да? Когда твою бледную, грубую ручонку берут в его, такие же, но чуть больше твоей. Такие же, но мозолистые. Собственно у Токито должны быть такие же, но его руки уже привыкли, к тому же он не сильно напрягается. С особой легкостью демона убить способен, а Генья только и должен тренироваться, тренироваться, да тренироваться. Голубоглазый хоть и был влюблен в него, но он сомневается, что он станет столпом. Впрочем неудивительно. В него никто не верит. Минута уже прошла и две уж точно. Они все молчали и молчали. Пока, наконец, Генья не начал. —Знаешь.. Под лунным светом ты всегда выглядишь великолепно, – сказал тот легонько улыбаясь. Не тронешь его таким. Токито не особо то и нравились такие.. Комплименты? Вообще не удивительно. Звучит так будто он это у других понабрался. Хотя Муичиро и так уже был смущен поэтому он не особо обращал внимания на то, что говорил ему тот. Он бы хотел потрогать ладони Шинадзугавы. Странное желание, конечно, но чертовски интересно узнать, каковы у него руки. Он трудится больше Камадо (но тут эта ромашечка еще в поместье бабочки со сломанной ножкой). Да и ночами не спит, видно по синякам под глазами. —Мм.. Спасибо, – ожидаемый ответ. Сиренеглазый теперь сам покраснел. Ему стыдно за то, что он вообще это сказал. Но время же не повернуть вспять, не переиграть сценку. Так что что есть то есть. —Я бы хотел нарисовать тебе портрет, чтобы потом подарить тебе, надеясь, что он у тебя в комнате висеть будет... – желая продолжить его перебили. Похоже он такое говорит уже не впервые раз. –Но ты не умеешь рисовать, да? Знаешь, мне плевать на то, как ты рисуешь. Главное, что это от тебя. Так что я бы хотел получить что угодно.. Неважно как, главное, чтобы в ней была частичка твоей души, – совершенно спокойно и улыбаясь говорил Муичиро. Его слова не имели особо затруднительных мыслей. Так легко он выговорил. Он говорил душой. Привычно, когда он говорит это рядом с тобой, когда вы наедине. Так он такого не скажет, дабы никто и не узнал, что они любят друг друга. Наивно любят, но вместе то и умрут. Слова, как обычно, тронут Шинадзугаву, но по ним он никак не сделает желанное. И будет трудится пока ему не понравится. Тоже самое и со стихами, да об этом речи быть уже не может. Токито все сказал. Генье остается только вздохнуть и принять. Конечно, ничего больше и не остается. Но разговор на этом не надо же заканчивать. —Знаешь, я позвал тебя сюда не чтобы о грустном болтать, – длинноволосый посмотрел на Генью. —А для чего тогда? —Ну.. Поболтать. Но не о грустном, –запутался тот в своих же словах. Шинадзугава посмеялся. —Ты почти все свое время отдаешь тренировкам. Буквально и днем и ночью, – Токито сделал вопросительное выражение лица. —А чего не так? —Чего-чего! Я говорю, ты хотя бы кроме них на что нибудь еще внимание обращаешь? —Аэ.. Не знаю.. Муичиро встал в ступор. Ну так то он сидел, но это выражение.. Конечно он не понимал Шинадзугаву. Даже он как-то отвлекается, а тот только.. Тренировки да демоны. —Я тебе намекнул на то, что ты за себя совсем не переживаешь. У тебя на уме брат, тренировки, охота на демонов, я. Угадал? Тут даже повторять не надо. Токито знает Шинадзугаву, его стремление быть принятым, быть сильнее. Эта черта нравилась ему, но иногда очень раздражала. Однако и Генье не нравилось, когда ему об этом говорили. Может Муичиро и был столпом, но тот так привык с ним общаться, что плевать на ранги. Хотя он мог бы легко сорваться не будь столп тумана тем, в кого Генья и влюбился. Только если охотник реально разозлиться то и на это ему плевать будет, а он вспыльчив. —Конечно! Но что именно ты этим хочешь мне сказать? Все же я пытаюсь стать сильнее и если я.. – и тут Генью снова перебили. —Генья, я знаю, что ты хочешь стать сильнее, но разве не очевидно, что тебе пока этого мало? Можешь не пытаться защищать меня или своего брата. Не забывай, кто столп, а кто простой охотник, не владеющий дыханием. —Да знаю я, знаю и прекрасно это понимаю! Разве ранги будут мне мешать в этом? Да хоть я сдохну, но если так то только ради того, чтобы защитить тебя! —Не говори так! Разговор резко прекратился. Муичиро довольно странно смотрел на Генью. Не понятно то ли ему грустно, то ли он злится. Шинадзугава же пытался успокоиться. Иначе все только хуже будет. —Все, давай закончим на этом разговор? Я не хочу даже слышать о том, что ты собираешься умереть за меня. Если так и случится то считай это твоей самой глупой смертью! – хоть Токито и сказал, что хочет закончить разговор на этом, но в итоге продолжил. Как же хорошо, что за время охотник уже успел подуспокоиться да и они уже не так голос друг на друга повышали. Разве это ссора? В какой-то степени волнение. Это наивная любовь с самым тупым, по их мнению, конфликтом. Такие эмоции лишь из-за переживания. Самое важное оба знали, что если они и доживут до финальной битвы то на ней вряд ли выживут. Однако мысль о том, что они потеряют друг друга была слишком больной для них обоих. Такой больной, что даже столп не хотел слышать ничего про это от любимого. Они не могут принять этот факт, не примут. Хоть голубоглазый уже был довольно силен и даже сдержаннее, намного сдержаннее Шинадзугавы, но такая подростковая "любовь" не позволяет ему оставаться взрослым. Сиренеглазый смотрел на него. Не привычно, но деваться, в принципе, некуда. —Это ты так будешь считать, но если из-за меня ты не умрешь то я буду этому только рад, – Генья вздохнул, не отрывая глаз. В лунном свете глаза того блестели, казалось, вот вот польются слезы. И пускай тот травмирован, пускай он сдержанный, но он все равно ребенок, ребенок, который не хочет принимать суровую реальность, который при мысли о смерти близкого человека хочет расплакаться, как девчонка. Может мужчины и должны быть сильны, но не в этом случае. Если умрет человек каждый может плакать, каждый может впадать в отчаяние, но придется смириться и отпустить. Младший уже через это проходил, но если он останется в живых, а Генья нет то снова придется. Только Муичиро примет это быстро, а возможно и нет. Никто не знает, а если узнает то это будет, возможно, Танджиро. —Заткнись, – вымолвил тот, опустив голову. На этот раз сложно. Голос заметно дрожал также, как и руки. Уже было понятно почему он опустил голову. Это слишком очевидно. Не желая, чтобы тот видел его слезы, его слабость. Все же такие эмоции столп не мог доверить даже тому, кого любил. Шинадзугава поймет. Только проблема в том, что он поддерживать не умеет, но это и не повод оставлять человека. Он не поддержит, но будет рядом. Рука нерешительно обвила плечо столпа. Еще мгновение и объятие. Сначала Муичиро хотел ударить Генью, назвать его дураком, тупицей, идиотом, но не проронил и слова, не ударил. Принял ведь объятия.. От этого только легче стало охотнику. Токито закрыл глаза руками, всхлипывая и тихо плача. Эту слабость он ненавидел, не хотел, чтобы она таковой была. Чтобы она была именно от каких-то глупых словечек. Не хотел, чтобы он был перед Геньей, как слабая девочка, не умеющая сдерживать эмоции даже в такие моменты. Но он пока не до конца научился ценить то, что его любимый рядом, что примет, что утешет. Раньше именно этого не делал столп с Шинадзугавой? Пускай поддержка была в грубой форме и, скорее, это были советы. Но они разные. Каждый по своему. И так даже удобно. Этот вечер будет незабываемым. Ирокезный не забудет то, как впервые увидел слабость Муичиро, как прижимал к груди своей его теплое тело, как руки того становились влажные, а потом от прикосновения мочили безрукавку. Это было впервые, это было приятно.. Было приятно, быть с человеком тогда, когда ему было плохо. А ведь до такого никогда не доходило. В любом случае он чувствовал вину за то, а как загладить её не знал и не решался. Как-то побаивался. Теперь их разговоры стали более неловкими. Муичиро смущался, когда тот с ним разговаривал. Он знал, что он помнит тот разговор, знал, что он помнит, как обнимал, был рядом, когда тот плакал. Каким слабым он был в глазах Геньи. До конца еще и не поняв, что тот его не осуждает, а понимает.

***

И ведь все, как и говорил охотник. Он умер, телом защищая Муичиро, получив при этом двойное ранение, которые регенерировать не смог, потеряв слишком много сил лишь из-за последней попытки защитить всех. После смерти младшего Шинадзугавы и битвы с Кокушибо Токито был бесполезен в бою, слишком утомившимся и неспособным продолжать сражаться. Может тот его и защитил, но Токито лишился ноги. Конечно тот бы умер еще и от другого ранения, но каким-то чудом выжил, блять.. Спустя два месяца лишь все прошло так, как и прошло. В любом случае защитив бывшего столпа ценой своей жизни Генья был счастлив, хоть уже его и не было в живых. А ведь Муичиро винил себя в его смерти, ненавидел себя, ненавидел то, что дал ему это сделать. Ведь если бы ирокезный не поспешил в сторону младшего, если бы не прикрыл телом все случилось бы так, как и должно было быть. Токито знал, что в другом случае они бы оба умерли, но считал, что это было бы гораздо лучше.. Считал, что гораздо лучше умереть вдвоем. В какой-то степени он мысленно ругался на Генью за то, что тот его защитил, мысленно проклинал его за его желание помочь. И ведь уже в своей постели дома кричал. Изливал свою душу в никуда. Но через время принял это.. Продолжал жить не зная, каковым будет его будущее. Не знал влюбиться ли еще, не знал была ли любовь к Генье вечной и он никогда его не разлюбит, не знал отпустит ли это. Однако случилось и так, что с годами он и позабыл о той глупой подростковой любви.. Может на оставшуюся жизнь он будет помнить имя "Генья Шинадзугава". Однако он уже не помнил того, как он выглядел.