Дама моего сердца

– Это, черт возьми, просто смешно. – Бормочет Агата себе под нос, раздраженно отбрасывая в сторону стенсон и заглядывая под куртку. Ее рана на животе сильно кровоточила, поэтому женщина остановилась у ближайшей скалы, чтобы потуже затянуть повязку. Серая ткань уже пропиталась кровью и ничего не делала, чтобы хоть как-то остановить поток ценной красной жидкости.       Когда Агата приехала в этот городок, она планировала залечь на дно, возможно, немного повеселиться в баре и спланировать следующий шаг. Она не знала, что Семерка уже у нее на хвосте и отстает всего на три дня. В этот раз самонадеянность Харкнесс сыграла с ней злую шутку. Весьма иронично, на вкус женщины.       Прибытие незнакомцев ознаменовалось переполохом на главной улице. Местные выглядывали из своих домов и покидали таверны, чтобы увидеть, как кто-то верхом на лошадях и в темных костюмах пересекает их город. Выражение лиц менялось от заинтересованного до удивленного, с примесью страха, как только в незнакомцах узнавали Охотников. Никто не любил чудовищ, которых отправляли за другими чудовищами.       Агата не считала себя такой уж жуткой. Да, она грубила, воровала и иногда обманывала во имя собственных целей. Возможно, иногда пытала. Вероятно, убивала других, не важно были ли это люди или кто-то еще. Но только при необходимости и никогда из развлечения.       – Ложь… - Шепчет ей глубокий хриплый голос. Но Агата лишь отмахивается от него.       Она не была злой, просто некоторые ситуации требовали определенной доли жестокости.       – Как тот парень месяц назад, что по глупости заглянул в твою комнату? – Ехидно смеясь, вопрошает тот же голос.       – Он украл мои деньги. – Бормочет Харкнесс, вздрагивая от боли при попытке забраться на лошадь. Та недовольно перебирает копытами от неуклюжести владелицы. Лошадь может укусить или толкнуть, даже попытаться сбросить, но она быстро скачет. А Агата умеет выпутываться из сложных ситуаций, поэтому они до сих пор вместе. Их взаимоотношения довольно сложны, если бы кто-то спросил Агату. Сейчас помощь этого чертового животного вероятнее всего спасет её.       – Что такое пара монет против чужой жизни, верно?       Агата мотнула головой, прогоняя наваждение и назойливый голос. Ей нужно было что-то сделать с раной, иначе последствия перестрелки скоро догонят её. Да, она выдающийся стрелок, но против легендарной Семерки любые навыки проверяются на прочность. Агата против одного охотника? Легко. Против троих? Неприятно, но выполнимо. Пяти? Сложно, но придется попотеть. Семь? Самоубийство.       Ей стоило взять с собой Джен, а не оставлять её вместе с Билли в Вествью месяц назад. Но они только замедлили бы её, и тогда охотники настигли бы их раньше. Месяц дал Агате столько необходимое время, чтобы…       Чтобы… что? Женщина поймала себя дрейфующей мыслями в прошлом и покачивающейся в седле. Лошадь медленно шла по каменистой почве. Солнце садилось на востоке, и Агата с трудом осознала, что провела в седле уже несколько часов. За это время кровь из раны пропитала штаны и оставила разводы на коже седла и шкуре лошади.       Раздался хриплый смешок. Горький. Агата оценила иронию.       Если бы Лил была здесь, она бы быстро вытащила пулю, и Джен помогла бы заштопать рану. Билли вновь сетовал бы на опасность и безрассудство Агаты, а также её эгоизм и чудовищное самолюбие. Потому что, конечно же, им вновь пришлось бы выпутываться из проблем, которые создала печально известная Убийца Ведьм. Безвкусное прозвище, данное за убийство, как не очевидно, ведьм. В основном только тех, что пытались убить её.       Её давно так никто не называл. Некому было.       – Ах, моя дорогая, неужели ты соскучилась?       – Отвали. – С трудом отвечает Агата, сползая с седла на землю. Оба револьвера вместе с кобурой и патронташем с глухим стуком упали на землю. На многие километры вокруг лишь высохшая земля, и, несмотря на печаль, это успокаивает раненую женщину. Она решает, что отъехала достаточно от площади, усеянной трупами, чтобы передохнуть.       Агата достает полупустой бурдюк с водой и сбрасывает спальник со спины лошади, потому что не может его поднять. После нескольких минут тяжелого труда женщина снимается с себя куртку, пропитанную кровью рубашку и импровизированную повязку. С шипением Агата щупает края раны, отмечая относительно ровные края и злясь на вновь проступившую кровь.       Ругаясь сквозь зубы Харкнесс раскрывает набор для шитья. У нее есть выбор: попробовать самой достать пулю, что невероятно глупо и безрассудно, либо зашить рану как есть, в надежде, что все обойдется и заживет. Ну или хотя бы оставит её в живых до ближайшего врача.       – Дерьмо варианты. – Задумчиво замечает голос.       – Либо заткнись, либо помоги мне. – Отрезает Агата, поливая рану водой.       – Где же здесь веселье? – Ухмыляется темноволосая женщина, присаживаясь напротив. Ее длинные волосы падают с плеч, когда она наклоняется, чтобы ткнуть в живот Агату, вызывая крик. – Мм, звучит великолепно.       – Иди к черту! – Рычит раненая женщина, и в её глазах сверкает ярость. Рио знает это выражение лица. Она знакома с ним, потому что видит последние несколько десятилетий. Она знает его, потому что с таким лицом Убийца Ведьм уничтожает своих врагов, отправляя их в объятья Смерти. Её объятья.       – Ты же знаешь, я не люблю Ад. Слишком жарко. Слишком громко. – Рио равнодушно вытирает испачканные кровью пальцы о свою белую рубашку и делает вид, будто стряхивает пыль с кожаных штанов.       – Прекрасное место, чтобы тебя поджарить. – Сквозь зубы шипит Агата, пытаясь унять боль. Эта ситуация не играет в пользу того, чтобы достать пулю, но женщина все же решает хотя бы попробовать.       – У тебя хватает сил на флирт? Горячая женщина. - Рио подмигивает.       – У тебя нет других дел? Кажется, в паре часов езды отсюда лежит семь трупов. Верю, что где-то еще их намного больше. – Агата с трудом выговаривает слова. Она устала и невероятно хочет спать, но Харкнесс знает, что при кровотечении это - плохая комбинация, поэтому держится за раздражающее присутствие Рио.       – Есть. – Легкомысленно заявляет собеседница. – Но здесь интереснее.       Несмотря на тон, Рио пристально следит за действиями Агаты. Как она достает старые хирургические щипцы где-то со дна походной сумки, обливает их остатками виски из фляги, которую держит в нагрудном кармане. И выравнивает напротив раны, делая при этом глубокие вдохи.       Взгляды женщин встречаются, и Агата видит беспокойство Рио. Она видит его даже скрытое под слоями заботы, трепета, глубокой любви и всех чувств, вызванных долгими годами, пережитыми вместе.        Агата читает её, как любимую книгу. Она знает её наизусть - все фразы, шутки и тропы. Это дарит ей такой уровень комфорта, тепла и уюта, что Харкнесс чувствует зуд противоречия.       – Я не собираюсь умирать. – Твердо заявляет женщина, не давая себе мгновения передумать, прежде чем сделать глупость и воткнуть в себя щипцы. Боль пронзает живот, скручивая мышцы и вырывая дыхание из легких. Агата прилагает сознательное усилие расслабиться, рыча сквозь зубы и ковыряя рану в поисках чертовой пули. Это не так легко, как она думала. Это мучительно, тошнотворно и невыносимо. Почти ничего не чувствуя, Агата вслепую ищет что-то твердое. Она кричит и кашляет, останавливается перевести дух, чтобы сделать несколько вдохов и преодолеть боль, раскалывающую сознание надвое. Пока не находит то, что ищет. Процесс извлечения пули прошел быстро, Агата рванула щипцы, решая покончить с этим поскорее.       В глазах на мгновение потемнело, но Харкнесс запретила себе терять сознание. Еще не время. Еще не все сделано.       Отбросив в сторону щипцы, она сделала глоток виски и залила рану жгучей жидкостью. Крик превратился в хрипящее тяжелое дыхание. Руки Агаты дрожали, когда она достала толстую иголку с ниткой. Ей стоило подготовить их заранее, но уже поздно сетовать. Она злится на дрожащие руки, собственную глупость и чертову Семерку. Она злится на Джен, Лил, Билли и остальных, за то, что бросили её. Она злится на себя.       В какой-то момент Агата понимает, что полна отчаяния и грусти. Она плачет, зашивая саму себя, пока её поддерживают нежные руки и теплое тело позади. Землистый запах Рио наполняет нос, утешая и даря комфорт. Рыдание от облегчения вырывается из горла женщины, когда она заканчивает.       После того, как рана перемотана, Агата не торопится выбраться из объятий Рио. Тепло от знакомого присутствия наполняет раненную женщину. Она чувствует мягкие прикосновения к лицу и заботу, что наполняет воздух вокруг. Агата устала. Это был тяжелый день. Нет, месяц. И она позволяет себе минуту слабости. Сердце трепещет от тоски к женщине рядом. Трепещет от волнения, даже с раной в боку. Трепещет от любви.       – Рио? – Хрипло зовет Агата, а услышав в ответ задумчивый звук, произносит. – Я не умру сегодня.       – Нет. – Шепчет голос, отвечая на незаданный вопрос.       – Тогда почему ты здесь? – С трудом удерживая глаза открытыми спрашивает Агата. Ей нужно знать.       Но Рио не отвечает. Она смотрит в ответ, наклоняясь ближе к той, что пленила её давным давно, и в темном взгляде слишком много строчек, которые Агата знает наизусть.       – Кто бы мог подумать, что ты так привлекательна, когда истекаешь кровью. – Вместо этого шутит Рио, и обе женщины игнорируют заминку в конце предложения.       – Ты бы видела тех семерых. – Фыркает Агата и стонет от боли, когда у нее сводит мышцы живота. В ответ Рио мягко проводит пальцами по её лицу, убирая непослушную прядь волос со лба и заправляя её за ухо.       – Я видела. – Шепчет она в ответ серьезно, и обе замирают от сказанного. Губы Рио плотно сжимаются, и у Агаты перехватывает дыхание от увиденного. Страстного желания защитить и волнующего возбуждения. Внезапно сердце Харкнесс заходится в лихорадочном стуке, словно пытается вырваться из груди навстречу той, что держит её в своих руках. Слезы наполняют глаза, и Агата делает вид, что это из-за ноющей раны в животе.       – Хорошо, значит, они мертвы. - Женщина чувствует облегчение от этой новости. Когда она уезжала, ей показалось, что последняя Охотница жива.       – Придут новые.       – Они тоже умрут. – Парирует Агата, чувствуя, как тяжелеют веки. Усталость все сильнее накрывает её своим одеялом, утягивая в мир без сновидений. Она знает, что ей ничто не угрожает. Знает, что в безопасности рядом с Той, что Забирает Души. Так всегда было, есть и будет. Чего она не знает, так это о вспыхнувшей в глазах Рио ярости из-за того, что она сделала на той площади ради своей возлюбленной.       – Вот это дама моего сердца. – Шутит Рио в ответ, позволяя себе немного отвлечься от мыслей и добавляя легкомыслия в голос.       – У тебя нет сердца. – Невнятно бормочет раненая Харкнесс с закрытыми глазами.       – Есть, оно черное. И бьется для тебя. – Шепчет Рио, прежде чем Агата потеряет сознание.