Иллюзорный.

Руки крепко сжимали чужое тело в объятиях, не давали и шанса вырваться и чуть ли не выбивали воздух из лёгких. Краем глаза Тилл заметил дьявольскую ухмылку на лице Ивана, но вскоре его взор был затуманен слезами, которые он был не в силах сдержать. Иван в его руках после того как казалось, что всё кончено, после того как парень видел окровавленное, теряющее былой трепет тело брюнета. Он снова с ним. И теперь Тилл не упустит возможности. Наконец скорбь перестанет его терзать. Парень ослабил хватку, приподнялся, дабы взглянуть на мужчину под ним, на удивление раскрепощённого, тяжело дышащего и взбудораженного. Ужасающая ухмылка не сходила с его губ, кажется, он даже посмеивался на шатких выдохах. Ничего не изменилось. Эмоции Ивана никогда не соответствовали происходящему. Тилл отчётливо помнит улыбку мальчишки, что был возбуждён дракой с ним и громко смеялся. Он всегда был ненормальным и навсегда таким останется. Это не отталкивает измученного трагичной разлукой парня, наоборот, манит. Он проводит большим пальцем по родной щеке, взгляд его всё ещё размыт, однако слёзы перестали стекать на белоснежную одежду Ивана. Успокоился? Или уже плакать нечем? Тилл, с дрожащим вздохом, наклоняется к мужчине и, слегка колеблясь, соприкасается с ним губами, как это делал он в тот проклятый день. Казалось бы, до омерзения странное действие, которого парень в раннюю юность сторонился, но будоражит до неумолимого возбуждения, что раздаётся просящим теплом по всему телу. — Вот что отчаяние вынуждает тебя делать? — прозвучал жеманный голос из всё ещё желанных Тиллом уст с соблазнительным мычанием. Кажется, Иван хотел сказать что-то ещё, но его рот вновь заняли, а вопрос был проигнорирован. Ему не до этого, не до каких-то речей. Он желал его. Всецело. Руки молодого парня двинулись к телу, старались ухватиться за одежду, дабы стянуть её и отбросить куда подальше. Сам Тилл был торопливым и беспокойным, и пальцы его заметно дрожали, что вызывало у брюнета ещё больше усмешек. — Боже, твой смех до сих пор так бесит… — прорычал тот, наконец уловив фрагмент ткани, благодаря которому можно было избавиться от наряда. — Насколько же сильно? — очередной смешок на выдохе оборвался звонким стоном, как только зубы Тилла впились в шею насмехавшегося. Он не видел его лица, но был готов поклясться, что улыбка не сходила с него ни на секунду даже в такие моменты. Ещё более сбившееся дыхание мужчины и ощущение его руки на спине заставили вздрогнуть и ощутить табун мурашек по телу. Накатившее возбуждение туманило разум всё сильнее, уже словно не по своей воле Тилл стянул одежду с Ивана, который вовсе не сопротивлялся, и всячески касался его кожи губами. Неумело, растерянно, но при том жадно, со страстным желанием поглотить это горячо любимое им тело. Неужто смерть, которая оказалась ложной, так сильно вскружила ему голову, заставила осознать то, как на самом деле ему дорог этот человек? Мысли словно не его, действия не его. Кто-то другой, но точно не он. — А ты дерзок во всех-всех аспектах, как я могу заметить? — мужчина вздыхал и постанывал, даже казалось, что наигранно, слишком экспрессивно, активно дразня юношу, который взял всю инициативу в свои дрожащие руки. Ответа не последовало. Иван и так должен его знать. У Тилла не было ни единой мысли, ни минуты подумать, что что-то уж очень выбивается из привычного. Его не беспокоило, что Иван вёл себя настолько странно, спрашивал неуместные вопросы, излишне насмехался и издевался. И когда он поднялся, дабы окинуть взглядом картину перед ним, его не встревожило то, что он увидел волосы не цвета смоли. Бледно-золотистые изящные локоны пробивались из тьмы, размытой в его глазах. Ему кажется. Перед ним никто иной как Иван. Иван жив, и сейчас он перед его взором. С этой пугающей улыбкой, лукавым прищуренным взглядом… Это может быть только Иван. — Что тебя останавливает? — игривый ранее голос прозвучал удивительно ласково и обеспокоенно. Это Иван. Иван. Иван. Моргнув несколько раз, Тилл увидел более чёткую картину. Да, перед ним безусловно лежит Иван. Голый манящий торс, багровеющие пятна на бледной коже плеч и шеи. Чёрные радужки, которые поглощали во тьму одним взглядом, и алые зрачки, заставляющие бурлить такого же цвета кровь. Тёмные растрёпанные и покрытые потом от всего происходящего волосы. Губы парня дёрнулись в кривую улыбку. Может, он сходит с ума? Так сильно его взволновали эти акценты. Так сильно его взволновало чужое… родное прикосновение мертвецки холодных синеющих пальцев к его щеке. — Тилл? — сошёл полустон с любимых уст. Полный вожделения, желания. Он не смеет заставлять его ждать. Он не смеет разочаровывать Ивана вновь после такой жертвы. Спустя мгновения, сопровождаемые томными вздохами, в кои-то мере очарованными и заинтересованными, однако с малой долей искренности, и нарочитым скулежом, оба парня уже были без одежды. Тилл, словно околдованный видом, что предстал перед ним, аккуратно провёл рукой по оголённым участкам любимого тела, будто бы убеждаясь, что это всё взаправду. Ему не мерещится. Иван перед ним, содрогается, тяжело дышит, ждёт продолжения. И наконец Тилл приступил к злободневному, вынуждая Ивана зашипеть, задрожать, а после залиться хриплым шатким смехом. — Неужто… настолько? Тилл… — обрывисто, неспособно связать и пары слов пролепетал мужчина, словно уже теряя сознание. От боли? От экстаза? Велика ли разница? Достаточно быстро удовольствие от фрикций взяло верх над Тиллом, движения становились всё более хаотичными, а из горла вылетали тихие стоны, которые парень затыкал тем, что не переставал кусать шею Ивана, чуть ли не грозя прокусить до крови. Мужчина же не мог заткнуться, руками он держался за Тилла, а своего голоса не стеснялся, нарочно заполнял помещение звонкими стенаниями, что смешивались с неуместным смехом. Вскоре он громко и протяжно застонал, и во время этого юноша почувствовал жгучую боль от ногтей, ясно чьих, на своей спине. Больно, невыносимо, но при этом это только сильнее взбудоражило кровь, возбудило до точки необходимого. Он нуждается в этом как никогда. Хочет слышать и чувствовать больше. — Иван… — прохрипел Тилл, уже не в силах держать размеренный темп, будучи то слишком быстрым, то замедляясь. Задыхался. Нуждался. — Неужели... я так сильно похож на твоего... возлюбленного? — между прерывным скулежом проговорил Иван… Иван. Парень не успел даже осознать, что его любимый имел в виду и о чём говорил, как его сломил сильнейший оргазм, из-за которого он вцепился в мужчину как хищник в добычу, вызвав тем самым и у него звонкий стон и содрогание. Тилл не отпускал, обнимал, боялся хоть на сантиметр отодвинуться. И голову поднимать не смел. Хотелось убедиться, что это всё правда, что он сейчас встретится с тёплым лицом Ивана, но что-то не позволяло ему этого сделать. Он содрогнулся, почувствовав холодные пальцы на своей шее. Как у мертвеца. Лука, переводя дыхание, не переставал измываться над ним. Он улыбался. Наслаждался именно тем, как Тиллу сейчас плохо до такого, что он видит в нём своего мёртвого возлюбленного. — Тилл, — протянул лукаво блондин, — взгляни на меня? Хотелось ослушаться, как оно обычно у него и происходит. Но сейчас не тот момент. Не проклятые хозяева, которые в любую секунду могут заткнуть его намордником. Юноша неуверенно поднял голову, взгляд его расфокусирован. — Иван? — прошептал он, всё ещё видя чёрные локоны и задорную клыкастую улыбку. — Не угадал.