А где-то его всё-таки ждут

Вот он стоит у знакомой двери. За окном в медленном вальсе кружатся снежинки. Куртку бросает в подъезде. Натягивает наспех раздобытый костюм Деда Мороза. Вдох Выдох Звонит в дверь. Открывает сестра. Как давно он её не видел. На её глазах слезы радости. Обнимает, как в детстве повисает на шее. — Живой, — всё, что говорит. Она ведёт его в комнату. За столом собралась семья. Муж и сын сестры. Их отец. Его проводят к столу. Сажают во главе. Все встают. Поднимают рюмки для тоста. Тут отец отодвигает в сторону смешную бороду Деда Мороза и указывает на форму сына: — А что грудь-то пустая? Медали где? Олег глупо ухмыляется. — Нету медалей, не заслужил. — Ты что, в штабе отсиделся? — Отлежался, диван у них такой удобный, думаю себе такой купить. — Не таким я тебя воспитывал. Другие, небось, жизни своей не щадили. Мы сами в Великую Отечественную себя не щадили, всё ради Отечества! А ты. Когда тебя мёртвым посчитали, я хотя бы верил, что сын мой героем умер. Уж лучше бы ты не возвращался. Олег выпивает залпом рюмку. Молча берёт сумку, со дна которой достаёт медали, которые не хотел бы видеть никогда. С ненавистью кидает их на стол. — Вот. Этого ты хотел? Держи, на, получай. Это у вас там в сорок третьем понятно было: вы хорошие, там плохие. А тут непонятно ни хрена. Вот это видишь? Это боец мой в дозор пошёл, его потом мёртвым нашли, малец совсем ещё, ему мама пирожки присылала. А это друг мой, с одного двора, Шурик, помните? Его убили. Всё, нет больше Шурика. Я матери его в глаза смотреть как буду? Я вернулся, а Шурик остался там. Я не смог его спасти. А это за Вадика, у него кличка Дракон была. Он мечтал, что вернётся — на исторический факультет поступит. Не поступит он больше никуда. Я долго ещё могу рассказывать. Я возвращался с надеждой, что меня тут ждут. Но, видимо, нет. Он взял сумку. Кинул в неё медали, с планом в кратчайшие сроки обменять их на водку. И покинул квартиру. В парадной забрал куртку, наспех оставленную там. И побрёл ночью куда-то. Отчего звенит в ушах? Почему глаза застилает пелена? Сердце колотится в желании сломать рёбра. Ноги подкашиваются. Он уже не может думать ни о чём. Он, кажется, падает в сугроб. Но сейчас это последнее, что его волнует. Он приходит в себя через неопределённый промежуток времени. Понимает, что кто-то держит его за плечи. Первая реакция — ударить. Что руки сами инстинктивно делают. Только потом до него доходит. Это не Сирия, Олег. Человек от такого поворота событий явно прибывал в недоумении. — Ладно, в принципе, ожидаемо. Ты только очнулся, а тебя какой-то человек трогает. Понимаю. Сколько пальцев хоть показываю? Олег старательно фокусирует зрение. И видит, что перед ним стоит парень, примерно его ровесник, в фиолетовом пальто и с огненно-рыжими волосами. И, самое удивительное, с голубыми глазами. Он не много видел рыжих. Но вот рыжих с голубыми глазами не видел вообще. — Три. — Молодец. Так, а теперь, давай, поднимайся и опирайся на меня, домой пойдём. — Мне нельзя домой. Нет у меня дома. — Я и не предлагаю к тебе домой, я адреса не знаю. Тут до моего недалеко. Сейчас пойдём. Хватайся. Рыжик протянул ему руку. Олег схватился за него, как утопающий за соломинку. Когда он поднялся, парень схватил со снега брошенные вещи, помог Олегу опереться, и они поковыляли домой. Вскоре они дошли. Олег стянул в коридоре ботинки, и неизвестный провёл его на кухню. — Тебе какой чай? Но есть только чёрный. — Зачем тогда предлагаешь? — Иллюзия выбора. Ещё есть кофе. Но, по факту, это растворимая гадость, так что гостям предложить стыдно. Держу, потому что он хоть как-то бодрит, хотя я склоняюсь к тому, что это эффект плацебо: пока я верю, оно работает. — Почему, например, в турке не варишь? — Я не умею. В детдоме, разумеется, такому не учат, а спросить не у кого, пробовал искать в интернете, но там слишком отличается информация. Приходится довольствоваться тем, что есть. — Я как-нибудь тебе приготовлю. А ты вообще не боишься незнакомцев в дом пускать? Вдруг я, не знаю, решу обокрасть тебя? — В этой квартире самое дорогое — это на ладан дышащий ноут. А меня даже на органы не продать, так как они в слишком хреновом состоянии. Да и не выглядишь ты вором, если честно, тем более, маньяком. Ладно, ты присаживайся, а я чай заварю, у меня тут завалялся какой-то очень крутой рассыпной чай, написано, что поднимает настроение, сейчас на тебе и проверим. Кстати, ты сам-то не боишься, что я маньяк? Сейчас снотворное в чай подмешаю и начну домогаться или ещё чего-нибудь? — Ты прости, но ты на маньяка похож ещё меньше. Тем более сомневаюсь, что нормальный маньяк из всех людей на улице выбрал бы военного, который в два или три раза больше его. — Тоже верно. Ну, раз мы убедились, что не маньяки, давай пить чай. — Спасибо. Как тебя зовут хоть? А то как-то некрасиво получилось. Я пришёл к тебе в гости и даже имени твоего не знаю. — Сергей. А ты? — Олег. — Теперь расскажи, что привело к тому, что ты сейчас сидишь на моей кухне. И Олег рассказал. Всё, что на душе было. Он не из тех людей, которые любят про себя рассказывать, тем более незнакомцу, но почему-то он почувствовал что-то родное в этом рыжем юноше, который сидел напротив и пил чай. Рассказал про то, как ранен был. Как домой вернулся. Как узнал, что его тут не ждали. Как отец ему сказал, что уж лучше бы он умер. — Мда, ты уж прости, но твой отец козёл. — Не будешь говорить типа: «Он же твой отец! Радуйся, другим даже такого не досталось»? Рыжий отвлёкся от созерцания кружки и непонимающе посмотрел на Олега. — А должен? Я много общался с людьми, у кого родители — алкоголики, и они о детдоме только мечтали, а опека говорила: «Крыша есть, еда есть, живите — радуйтесь». Я своих даже не помню. Так что разные семьи — разные ситуации. Все счастливые семьи одинаковы, каждая несчастная несчастлива по-своему. Так что это твоё дело: хочешь — продолжай общаться, хочешь — забудь про его существование. — Спасибо тебе. — За что? — За то, что на улице подобрал, чаем напоил, выслушал. Я давно так ни с кем не разговаривал. — Да не за что. Я тоже рад твоей приятной компании. Кстати, через час Новый год, у тебя никаких планов нет? Может, вместе отпразднуем? У меня бенгальские огни есть. Олег улыбнулся. — Это будет лучший Новый год.