Гнездо в канун Хэллоуина 🎃

Канун Хэллоуина — прекрасное время, чтобы собрать всех Лисов вместе и отправиться в Райские Сумерки. Возможно, с какой-то стороны идея и бредовая, учитывая, что состав Монстров не особо-то и общается со старшекурсниками, однако в голове Нила она звучала явно более оптимистично. Стоя перед зеркалом и натягивая на себя последнюю деталь сегодняшнего образа, он небрежным движением руки отодвинул мешающуюся прядь рыжих вьющихся волос, ранее закрывающую ему часть обзора, и уверенно перевёл взгляд на зеркало. Чёрная синтетическая блузка с рюшами, придающими его внешнему виду особую атмосферу мрачности, красные линзы, чуть заострённые клыки, на которые ушло около получаса, и безумное количество различных цепей с пятнами искусственной крови — безумное сочетание, воплощающее собой образ настоящего мифического существа, готового в любой момент безжалостно впиться в горло человека, только лишь учуяв биение сердца и узрев просвечивающуюся артерию. Когда Нил изначально показал образ Миньярду, то тот сказал, что это выглядит «приемлемо», однако Джостену всё таки удалось распознать в этом всём скрытый румянец на щеках блондина и едва заметно приподнявшийся уголок слегка потресканных губ, что не могло не вызвать трепет участившего своё биение в несколько раз сердца. Да, где-то его омежья сущность всё таки слишком сентиментальна и чувствительна. Посмотрев на часы, Нил зажмурился. До отъезда ещё оставалось около двадцати минут, а он уже ощущал во всём теле усталость и огромное желание свалиться на кровать, проспав в ней весь остаток жизни. Звучит довольно иронично, учитывая ситуацию. Подойдя к письменному столу, он медленно сел на стул, сложив ладони на деревянной поверхности и опустив на них голову — единственное, что он всё же решил себе позволить на данный момент, дабы не уснуть окончательно. Прикрыв глаза, Джостен незаметно повёл носом, ощущая слишком приторный запах одеколона Ники, восторженные крики которого было достаточно отчетливо слышно. В коридоре периодически также раздавались чьи-то шаги, а с кухни доносилось ворчание Аарона, которого явно не устраивало что-то, что вытворил Дэй, хотя оно и не дурно: Кевин с самого утра ходил мрачнее тучи, а на тренировке чуть не загонял Хэммика до смерти. Яркое комнатное освещение начинало раздражать и давить на закрытые веками глаза, побуждая выключить свет, однако сил встать не прибавилось, так что пришлось с этим просто мириться. Живот начинал неприятно ныть, и Нил действительно не понимал, чем вызвана такая реакция организма. Жжение внизу лишь постепенно продолжало усиливаться, а окружающие его запахи обострились настолько, что хотелось зарыться в гору одеял, дабы заглушить это все и остаться наедине, в полном покое и гармонии со своими мыслями и усталостью. На макушку медленно и почти невесомо приземлилась знакомая рука с запахом пряного печенья, быстро проникающего в рецепторы и оповещающего о личности вошедшего. Странно, но он даже не заметил, как Эндрю оказался в комнате, что не могло не напрягать, учитывая его безупречную чуткость. Пальцы в его волосах начали медленно перебирать локоны, делая что-то на подобии массажа, отчего из его горла начало раздаваться еле слышимое урчание, которое никак не выходило подавить. Внутренний омега буквально жался все ближе и ближе к тёплой и такой родной ладони в надежде получить как можно больше ласки и внимания к своей персоне. Возможно, Нил бы мог просидеть так целую вечность, но новое покалывание в животе заставило его резко прекратить свое рокотание и еле заметно поджать губы в надежде не издать болезненный стон, плотно зажатый между его зубами. Ладонь в волосах мгновенно прекратила свои поглаживания, а взгляд альфы внимательно сфокусировался на Джостене, детально распознавая изменения в мимике того. — Я могу? — дотронувшись холодными пальцами до покрывшейся от духоты в комнате шеи омеги, спросил Эндрю. — Да, — выдохнул сквозь зубы Нил, медленно сложив свои ладони на животе, ощущая очередное неприятное жжение, на этот раз находящееся всё ближе к его паху. Острый нос аккуратно прошелся по его коже, вызывая табун мурашек, в хаотичном порядке похожих на звёздное небо или пыль, из которой состоит Млечный путь. Уши заметно покраснели, а дыхание участилось, выдавая его состояние с потрохами. Яркий запах тыквенного пирога защекотал рецепторы блондина, полностью окутывая его тело с ног до головы. — Мы никуда не едем, — отпрянув от сладкой шеи омеги и смерив того скептическим взглядом, произнес голкипер. Увидев замешательство и вопрос на лице нападающего, он продолжил: ─ У тебя течка, ─ констатировал факт Миньярд, глядя в глаза Нила, расширившиеся от приступа накатившего на него возбуждения и паники. Губы слегка подрагивали, а рука почти ухватилась за кисть блондина, которая прикоснулась к его лбу, ища некую поддержку и заземлённость. Слова застыли тяжёлым комом в горле, которое предательски пересохло, а боль, испытываемая им раннее, начала постепенно переходить в волны возбуждения и распространяться теплом и тянущими спазмами внизу живота. ─ Успокойся, кролик, — ровным голосом проговорил Миньярд, беря лицо Нила в свои ладони в попытках хоть как-то успокоить того и не вызывать бегающий по комнате в поисках выхода взгляд. Карие глаза пристально смотрели в душу, как бы толкуя, что всё хорошо и на этот раз, действительно, в порядке. В грудной клетке запорхали бабочки, периодически бьющиеся о его рёбра, словно о прутья металлической клетки, в приступах нежности, лишь подтверждая то, что пытался невербально донести ему Миньярд. Феромоны альфы теперь витали повсюду и всё, что он сейчас чувствовал, были уют и спокойствие — то, что он всегда ощущал рядом с Эндрю. Слегка прикрыв глаза, Нил попытался улыбнуться уголком своих губ, прижавшись своими зарумянившимися щеками к слегка шероховатым и прохладным ладошками альфы плотнее. Эндрю был ангелом воплоти, и если он когда-то считал Нила несбыточной мечтой, то сейчас Джостен мог бы отозваться о нём также — настолько сильно его внутренний омега считал блондина идеальным и неприкосновенным. — Нил, — чётко произнёс Миньярд, стараясь сфокусировать на себе внимание нападающего, — ты когда-нибудь делал гнездо? — Тебе настолько важно сейчас знать заботился ли я о птицах? — помолчав несколько секунд выдал омега, изобразив на своем лице целую массу непонимания заданного ранее вопроса. — Себе. Делал ли ты когда-нибудь гнездо себе? Тишина разрезала пространство, однако уже через несколько секунд она вновь затихла: — Зачем? — по-настоящему изобразив удивление, задал встречный вопрос Нил, чувствуя, как его щёки начинают пылать ещё больше. Приподняв одну бровь, Эндрю обреченно выдохнул, а затем принялся кратко объяснять что такое гнездование и зачем вообще оно нужно, при этом пропуская пальцами одной руки рыжие кудрявые локоны меж своих фаланг, а другую всё также оставляя на щеке, покрытой веснушками, словно это была карта созвездий, самых лучших, которые ему приходилось лицезреть. — Ааа.., — немного потупив свой взгляд, Нил всё же решил задать один вопрос, хотя и испытывал некую неловкость из-за отсутствия знаний таких элементарных вещей, — есть какие-то принципы создания гнезда? — Нет, — просто ответил Эндрю, наконец ликуя внутри, что они всё таки правильно смогли понять друг друга. — Тогда? — Делай, как чувствуешь. Переведя свой взор на карие глаза альфы, сейчас похожие на кофейную гущу, Нил вдохнул больше запаха печенья и, почувствовав, что боль немного притупилась от этого действия, встал, направляясь к кровати. — Эндрю, — поймав на себе заинтересованный взгляд, омега продолжил, — ты можешь достать свою одежду? Ничего не ответив, Миньярд направился к шкафу, доставая из того несколько чёрных толстовок и футболок, а позже отдавая их во власть Джостена, который уже начал формировать из одеяла что-то на подобии окантовки будущего гнёздышка. Подушки в виде тыковок, которые изначально покупались для того, чтобы украсить ими диван на общей кухне, тоже были отправлены в мягкую конструкцию, располагаясь по краям и заставляя искорки в глазах Нила сиять. Взяв толстовку альфы, он аккуратно поднёс её к носу, делая глубокий вдох, и меняя её местами со своей привычной подушкой, служащей ему в обычное время. Немного отойдя в сторону, омега оценил внешний вид гнезда, направляясь к столу и включая на нем лампу. Параллельно с этим Эндрю выключил основной источник освещения, погружая комнату в более мрачную и уютную атмосферу. Наконец, Нил осторожно залез в своё безопасное сооружение, ощущая яркую концентрацию их смешавшихся феромонов и начиная тихо урчать. Переведя всё своё внимание на Миньярда, он медленно и слегка неуклюже по-птичьи склонил свою голову, кивая тому на гнездо и выражая своё желание ощущать присутствие Эндрю рядом. Боль от потери физического контакта постепенно начинала возрастать, однако Нил принял решение полностью её игнорировать, сосредоточившись лишь на шагах голкипера. Приблизившись к кровати, Эндрю аккуратно сел на её угол, дабы ни коим образом не повредить гнездо, которое так старательно делал Нил. — Да или нет? — на всякий случай уточнил Миньярд, указывая взглядом на мягкое царство, во главе которого восседал его омега. — С тобой всегда да, — с придыханием проговорил Джостен, будто это были самые ценные слова в его жизни, по крайней мере с Эндрю — да. — Всё выше пояса, кролик, – оказавшись рядом с омегой, тихо произнёс Эндрю, уже через несколько мгновений ощущая рыжую макушку, прижавщуюся к его грудной клетке в желании услышать его сердцебиение и убедиться, что происходящее сейчас — реальность. Что-то тёплое медленно, словно мёд, растекалось у него внутри. Да, это слегка пугало, но если это было вызвано Нилом, то он обязательно со временем привыкнет к этому. Дыхание Джостена начало постепенно замедляться, оповещая о том, что тот засыпает и чувствует себя достаточно безопасно и комфортно в «объятиях» Эндрю. Через некоторое время омега заснул, доказательством чему послужило тихое сопение, доносящееся с его стороны.

~ • ~ { 🎃 } ~ • ~

Их идиллию разрушил продолжительный стук в дверь и громкий голос Николаса, который был благополучно послан Эндрю нахуй. Рядом послышалось проворное копошение, а после на альфу был переведен взгляд ярких кровавых глаз, слегка прикрытый непослушными рыжими прядками, липшими ко лбу Джостена. По ощущениям Нила, он проспал довольно долго, однако переведя взгляд на часы, он разочарованно выдохнул, мысленно помечая, что прошло от силы минут тридцать. Что-то вязкое медленно и противно стекало по внутренней стороне его бедра, отчего он чувствовал себя неуютно и грязно, если так можно было сказать. Живот скрутила сладкая истома, а дырочка безудержно пульсировала, вырабатывая огромное количество природной смазки, содержащей в себе бо́льшую концентрацию его запаха. Заметив его небольшое замешательство, Эндрю приподнял бровь, желая узнать причину такого состояния, однако вспыхнувшие щеки и отведённый взгляд явно говорили, что их владелец сам особо не понимает как правильно сейчас оценить своё положение. Посмотрев на плотно сжатые бёдра омеги, Эндрю заметил на простынях рядом с ним блестящую от настольной лампы каплю густой смазки, уже впитавшуюся в ткань, внутренне проводя анализ чувств нападающего. Нил держал в своих ладонях мягкую рыжую подушечку тыквы, рвано и нервно теребя ту пальцами, дабы слегка привести свои мысли в порядок. Он чувствовал, как его тело всячески перестало ему подчиняться, и это было страшнее всего. Нил не мог точно назвать причину, по которой его член уже был возбужден, а дырочка всё время сжималась и пульсировала, желая наконец-то оказаться заполненной, но ему это казалось омерзительным, делающим его в глазах Эндрю жалким и никчёмным. — Нил, — стараясь в очередной раз достучаться до Джостена, повторил Миньярд, — посмотри на меня. Всё вокруг казалось покрытым туманом, а потому голос Эндрю был слишком тихим, и Нил цеплялся за любую возможность услышать его, словно это была последняя надежда, чтобы выжить. — Я в... — Даже не смей произносить эти слова, — слегка раздражённо проговорил Эндрю, отчего клыки того быстро заточились, побуждая Нила быстро захлопнуть свой рот, так и не договорив. — Да или нет, кролик? — заметив, как тело Нила отзывается на это прозвище, полностью покрываясь мурашками, Эндрю сделал себе пометочку называть его так как можно чаще. — Да, — ещё не понимая, что именно хочет сделать альфа, отозвался омега, медленно опускаясь головой на подушки, встретившие его своей мягкостью. Эндрю навис над его телом, заглядывая в красные глаза и улавливая кратковременное приподнятие губ, которые позже были вовлечены в трепетный поцелуй. Искусственные клыки, которые были сейчас на Ниле, делали поцелуй более рваным и жестоким, однако им это нравилось. Сочетание жестокости с чем-то отдалённо напоминающим нежность было именно то, в чем они нуждались и что никогда в своей жизни не получали. Отчаянье, безграничная благодарность и слишком быстрое сердцебиение — всё то, что сейчас ощущал Нил; все то, что сейчас побуждало его хотеть быть ближе, насколько это только было бы возможным. Лёгкое покусывание губы вызвало у него короткий всхлип удовольствия, сопровождающийся тихим постаныванием, исходящим из его горла. На розоватой коже проступили яркие и отчётливые крупинки алой крови, которые были быстро слизаны Эндрю, оставляя после себя блестящую каплю слюны. Вылизав верхнее небо омеги, он сплёл их языки воедино, ведя своеобразный танец, больше походящий на ожесточённую борьбу, но всё таки сохранивший некую плавность движений. Сейчас Нил чувствовал слишком много, однако он не хотел, чтобы это всё заканчивалось. Хотелось запечатлеть этот момент в своей памяти как можно ярче, отправив его в папку «Сокровенные моменты» . Разорвав поцелуй, Эндрю слегка отодвинул воротник его синтетической блузки, оставляя на шее омеги дорожку из поцелуев, небрежную, но пропитанную чистой «ненавистью». — Я собираюсь тебе отсосать, — ещё раз взглянув на лицо рыжика, сказал Миньярд, различая произнесённое на это «да», будто Нил уже предчувствовал какой после этой фразы последует вопрос. Нащупав белоснежными пальцами чёрный кожаный ремень, Эндрю быстро его расстегнул, спуская ненужную в данный момент ткань с ног нападающего. Кожа сразу покрылось множеством мурашек от перепада температур, однако Нил подавил рвущийся наружу стон, закрывая себе рот тыльной стороной ладони. Согнув ноги омеги в коленях и разведя их в стороны, альфа плавно провёл пальцем по нежной коже внутренней стороны бедра, оставляя там после почти невесомый поцелуй. Кисти Нила непроизвольно зарылись в простыни, а пальцы на ногах поджались. — Ты можешь опустить свою ладонь мне на голову, если хочешь, — сказал Эндрю, чувствуя аккуратное прикосновение к своей макушке. Движения были аккуратными и почти неощутимыми, но этого хватало, хватало, чтобы убедиться, что Нил до сих пор продолжает себя контролировать, дабы не сделать больно Эндрю. Из члена омеги уже вытекал предэякулят, а головка была ярко-розоватого оттенка и жаждала прикосновений. Аккуратно обхватив основание ладонью, альфа провёл языком по головке, создавая тянущуюся ниточку поблёскивающей слюны, отчего рука в его волосах сжалась чуть сильнее, но через секунду уже ослабла, не принося лишнего дискомфорта. Движения руки были медленными и нежными, будто Нил был фарфоровой статуэткой, разбить которую казалось настоящим адом. Губы Эндрю обхватили орган омеги, создавая вакуум и вновь вырывая прерывистый вздох и стон. Язык прошёлся вокруг уретры, создавая давление, а ладонь чуть сжала основание, не принося никакого дискомфорта и боли, только удовольствие. Посмотрев на раскрасневшееся и вспотевшее от стимуляции лицо омеги, Миньярд расслабил горло, стараясь полностью заглотить его член и не вызвать рвотный рефлекс. Из глаз маленькими бусинками текли слёзы, однако Эндрю не стал обращать на них внимание, утыкаясь острым носом в лобок Джостена и продолжая обводить весь орган языком. Его ладонь плавно переместилась на живот Нила, выводя на нём своеобразные узоры, понятные только ему самому. Хватка в волосах стала почти невесомой, а тело омеги едва заметно подрагивало, оповещая альфу о скорой разрядке того. Продолжив насаживаться головой на член, Эндрю не сводил свой взгляд с чужого лица, чётко отслеживая момент, когда глаза Нила закатились, а спина выгнулась, что сопровождалось скрипом кровати. — Эндрю, я... Не договорив до конца, Нил громко простонал, изливаясь в рот голкипера и находясь на пике эйфории. В теле присутствовала лишь усталость, а он сам желал поскорее ощутить сладкую негу. Сглотнув сперму, Эндрю отстранился, подцепляя пальцами ближайшее рыжее одеяло и накрывая им омегу, а позже ложась рядом. — Ты говорил, что я несбыточная мечта. Ты ошибся, — открыв глаза, сонно проговорил Нил, продолжая, — это ты моя несбыточная мечта, ставшая реальностью.