Falling into another meeting

Нил бежал. Асфальт, казалось, был лишь огромной беговой дорожкой, частицы которой сменяли друг друга. Вокруг не было ничего: ни леса или города, ни света или тьмы. Всё, что он видел, было чем-то иным. Чем-то, названия чего, вероятно, никогда и не существовало, ведь прежде подобного и не было. Равноудаленная паралель от света и тьмы, что прежде знал Джостен. Нет, не слабое освещение или что-либо в этом роде – нечто новое, странное, неизведанное. Парень думал, что все происходящее – лишь предсмертные игры мозга, чтобы насладиться последними моментами своего существования, прежде чем рана ль пули заберёт последнюю каплю жизни. Но боль, безжалостно сжимающая мышцы при каждом движении, не могла быть от выстрела. Это явно было давно знакомое ему перенапряжение. Мука, пытающаяся затруднить движение, остановить Джостена, дабы остановить насилие нал телом. Но он слишком привык, чтобы сдаться. Что-то в сознании говорило ему не останавливаться, не оборачиваться. Иначе страшная, мучительная смерть его настигнет. Это будет конец. Все старания напрасны. Пережитая боль и нервы будут подобны вырванным книжным страницам. Просто не имеют прежнего смысла. Впереди появился человек. От разделявшего их расстояния фигура была маленькой. Края размыты, но отчего-то в этом небольшом пятне спортсмен разглядел накомый силуэт. Даже не так. Он знал, кто там стоит. Человек, который может дать ему защиту. Тот, чьи объятия теплее, но при этом нежнее даже раскаленного солнца. Нил чувствовал это. Знал. Фигура не двигалась. Как бы быстро парень не сменял ноги, видение перед ним не менялось: Эндрю стоит на конце дороги, растягивающейся на многие километры. Он слишком далеко. Силы уже подходили к концу. Лёгкие резало от холодного воздуха, рывками проникающего внутрь организма. Абрам продолжал бежать, ухватившись за незримую нить надежды. Только она держала его на ногах, но с каждой секундой одна нить рвалась. Вспыхнул огонь. Он взялся из неоткуда. Сердце на миг замерло от разочарования в гребаной жизни. Оранжевое пламя поглотило того, к кому Джостен безуспешно торопился. Он не успел. У него и не было шансов на это. Пол под ногами провалился. Нил начал падать. Он чувствовал, как собственный вес давит его вниз, как воздух обдувает тело, практически видео даидение пространства, границ или черт которых при том не было. Он хотел закричать, но не мог. Страх остановился в горле, не желая выходить наружу. Стук сердца громкими ударами отдавался в ушах. Каждое движение гонимой им крови по сосудом проходило по всему телу, отчего парню хотелось вылезти из собственной кожи. Внезапно он оказался на полу. Твёрдая поверхность была блаженным спасением. Он избежал жестокого столкновения с землёй, которое явно могло принести боль, перенести которую шанс был невелик. От слабости и неожиданно выросшей поверхности ноги подкосились. Вес тела показался слишком тяжёлый, чтобы они могли выдержать. Мир вокруг, казалось бы кружился. Возможно, так оно и было. Не было центра, который парень мог увидеть и понять, что он на месте, либо же движется. Все однообразно и непонятно. Странно и отчего-то пугающе. Все не должно было так существовать, но Нил чувствовал, что это не сон. Реальность, границы которой стерлись, разбились к чертям, как несчастное зеркало в болезненных руках старушки. Из темноты вышел отец. Его нога, глаз и ротовая полость, открывая в молчаливом крике, были покрыты гнилью. Он напоминал зомби из фильмов ужасов. Лишь рыжие волосы и знакомые черты лица, отпечатанные в памяти леденящим душу страхом, помогли понять, кто перед ним. Человек, что с детства оставлял на теле боль, от которой оставался жуткий рубец. Тот, из-за кого маленький Веснински мог лишиться жизни, не пройдя в вороны. Тот, имя которого уже было равно приближающейся боли и страху. В руке мужчины раскачивался топор. Нил обернулся назад, но там выросла каменная стена. По трем сторонам так же. Комната без выхода. Джостен в заперти. Один на один с ужасом, которого он только и делал, что старался избежать в последние года. Восемь гребаных лет, каждый сон которых оканчивался холодным потом. Восемь лет страха и рисков заражения, погоней, смертей, ранений и смен личностей. Всё оказалось напрасным даже без особой на то причины. Просто обрушилась земля. И он не мог ничего сделать. В силах было лишь стоять в наблюдении за действиями Натана, который явно завершит начатое. Дыхание стало тяжёлым, проходящим сквозь боль от сдерживаемлй внутри паники. Раздался крик. Джостен поднялся в кровати. Кислорода в легких не хватало. На слабых конечностях он перешёл на четвереньки и сделал жадный глоток воздуха. В груди сжало от боли. Со лба по носу стекла капля холодного пота. Одежда стала слегка влажной. Несколько секунд парень старался восстановить дыхание. Организм работал с трудом. Страх все ещё отдавался активным стучанием в груди, отчего все казалось сложнее. Менее возможным. Все произошедшее словно и не было сном. Нил чувствовал на себе чей-то взгляд из темноты, пожирающий его тело, строющий планы о том, как заставить наследника Веснински дольше кричать от боли. Когда кислород перестал соопротивляться проходу в организм, рыжий лёг. Только сейчас он осознал, насколько холодна кровать по сравнению с его разгоряченным телом. И как она пуста. Он обернулся на ближайшее место, ещё вечером занятое Миньярдом. Его не было. Парень вероятно вышел на кухню. Для крыши было уже поздно, да и привычкой курить ночью Эндрю не обладал. Абрам закрыл глаза руками в попытках отойти от искаженного лица Натана к иным мыслям, более нейтральным, если то хотя бы было возможно. По комнате прошёл крик. От резкого оборота в сторону шея заболела. Он отрицал это видеть. Всё не могло быть так. Несмотря на страх, подобного просто не могло быть. Нил несколько раз проморгал. Несколько потраченных секунд должны были убрать представленное ведение, но оно осталось перед глазами. К горлу подкатила тошнота. В дверном проеме стоял Веснински. Рука его крепко сжимала наклоненное тело Эндрю. Ткань быстро окрасилась темным цветом от струящейся крови. Бордовые капли, заполняя ткань, стекали вниз и разбивались о пол. Каждая капля была началом лужи, которая стремительно росла и спешила к кровати. Нил кричал. Его голос был тихим, словно за множество метров. Он только начал, но горло уже порезала боль. Но окончит это он не мог. Все было словно на пульте управления, которым наверняка управлял кто-то из прислужников отца. Парень ненавидел их за это. Ненавидел жизнь за данную возможность, за родственность с человеком, который только рад разрушить все, перед этим разломав на крохотные куски. Жидкость должна была остановиться, но конца ей не было. Её края уже коснулись ножек кровати, но уровень все поднимался, стремясь заполучить беглеца в свои объятия. Он снова оказался в ловушке. И в сей раз он не знал, о чей смерти и думать. Парень почувствовал падение. Кровать оказалась дверями, которые раскрылись, как только кровь коснулась его тела. Нил молил о смерти. Не видеть ничего боле. Просто умереть и забыть о том, что отец существует и вообще кого-либо существовал. Он был готов отказаться от всего: пережитых восьми лет бегов, обретенной семьи, любви, экси. От всего, лишь бы кончить свом чувства, распирающие грудную клетку. Джостен проснулся в темноте. Рядом с ним послышалось тихое моменте Эндрю.