Юноши Пажеского

В мае 1810 года Павел Пестель, успешно сдав экзамены, был зачислен в старший класс Пажеского корпуса. Поступить было сложно, но царь сделал исключение для сына сибирского генерал-губернатора. К тому же, всё предвещало юноше блестящее будущее. Умный, серьёзный, усердный, не в пример другим сыновьям Ивана Борисовича Пестеля, да ещё не развращен девицами, начитан, мечтает о военной карьере… Гордость отца и радость матери. Павел оказался в закрытом учебном заведении для мальчиков, которое располагалось в роскошном дворце на Садовой, с великолепной лестницей, украшенной статуями и зеркалами. «Добро пожаловать в нашу обитель», — поприветствовали юношу старшие товарищи с загадочной улыбкой. Позднее Пестель узнал, что в Пажеском корпусе существует что-то вроде закрытого клуба, и знакомство с ним изменило жизнь юноши, как буря погожий летний день. Но вначале Павел с головой окунулся в учёбу. В Пажеском давали обширный круг наук, начиная с языков — русского, французского и немецкого — и кончая высшей геометрией, статистикой и механикой. Особенно Пестеля интересовали политические науки, преподаваемые либеральным профессором Германом, а также математика. Будущая карьера, казалось, сияла перед Павлом, как та парадная лестница. Однако каково было удивление юноши, жаждущего знаний и служить на благо Отечества, что многих преподавателей пажи в грош не ставят, и делют на их уроках, что хотят. Особенно доставалось преподавателю физики и французского языка. К первому пажи любили приставать с просьбой показать «фокусы», а у второго в неделю два урока учились, а на третий устраивали «вечеринку»: дурачились, хором пели гимн учителю и под конец вносили огромную табакерку с портретом Рюрика — иначе говоря, занятие было сорвано. Способный, активный, амбициозный Павел хоть порой в мыслях осуждал выходки товарищей, однако быстро влился в веселый коллектив пажей. Особенно Паша сдружился с одноклассником Алексеем, утончённым белокурым юношей, увлечённым античной философией и литературой. Пажеская жизнь была строго размерена и расписана по часам. Подъем в 7, потом занятия, с 11 до 12 танцы или фрунт, затем снова учиться, в 5 — чай, в полдесятого сон. И есть ли в этой жизни место страстям и тайнам? Бальные танцы сразу вскружили голову юному пажу. Подумать только, юноши вальсировали друг с другом! Каждый вторник и четверг в 11 часов пажи выстраивались в учебной бальной зале в два ряда — одни за кавалеров, другие за дам. Когда Павел в первый раз встал в роль кавалера с Алёшей, на минуту его накрыло трепетное смущение, но потом они так закружились вместе, что, казалось, не было никого, кроме них двоих. Тепло залило сердце Павла, но он полагал это пылкой дружбой. Павел тогда не заметил, что за ним пристально следят хищные янтарные глаза. Тигрёнок, один из старших пажей, заводила, кто придумал называть директора Пажеского корпуса белым медведем и вообще, как выяснилось, тяготел к звериным прозвищам и адским страстям, заинтересовался необычным новичком сразу. Тигрёнок — на самом деле его звали Роман — был сыном высокопоставленного чиновника из знатного и богатого рода. На год старше Паши, рослый и уверенный в себе не по годам, в Пажеском корпусе он был безусловным лидером, пока там не появился Павел. Тигрёнок, блестяще образованный, художник и неплохой поэт — по крайней мере, эпиграммы у него получались остроумные и хлесткие — был развращен до нельзя. С детства привыкнув к светской жизни, начитавшись Вольтера и насмотревшись вдоволь, он ненавидел свет. Очевидно, Роман конфликтовал со своим отцом, суровым воякой екатерининских времён, который не признавал гуманистических теорий воспитания и порол сына за малейшую провинность, за что сын в кругу друзей называл его не иначе как сатрапом. Роман вырос циником, пересмешником и… открытым геем. В 15 отец привёл его в бордель. Что там случилось и случилось ли, Роман никому не рассказывал, но с тех пор, вместо дамских юбок, не пропускал ни одного симпатичного мальчика в Пажеском корпусе… И организовал там что-то вроде закрытого клуба со своей иерархией. Итак, Тигрёнок положил глаз на Павла Пестеля. То ли его влекло простое любопытство к новенькому, то ли распутник учуял опытным нюхом внутреннюю натуру Павла Ивановича. В любом случае, Павел, ещё не понимая опасности своего положения, на втором вальсе согласился встать с ним в роль дамы. Казалось, из янтарных глаза этого высокого хорошо сложенного молодого человека исходит пламя. Движения грациозные, полные уверенной силы. — Ваш отец, — губернатор Сибири? — спросил юноша по-французски. Павел кивнул. Голос его собеседника был низкий и бархатистый. — Прелестно, — резко, нервически продолжил Роман. — Вам открыта чудесная карьера. Я слышал, вы поступили сюда по царской милости. — Я надеюсь добиться всего своими силами, — четко ответил Павел. — Для карьеры мне не понадобится ни отец, ни Его Величество. — Прелестно вдвойне, — вдруг рассмеялся танцор. — Вы уже дерзите, — улыбнулся, словно оскалился. — Предлагаю перейти на ты. Ты мне нравишься, — Роман сжал руку на поясе сильнее, будто и правда ведёт понравившуюся даму. Павел запнулся то ли от непривычной роли в танце, то ли от того, что крепкое мужское прикосновение пробуждало в груди странные, непонятные ещё самому чувства. — Что ж, перейдем, — сдержанно ответил Пестель. — И зови меня Тигренком. — Отчего так? — Все друзья меня так зовут, — янтарные глаза хищно сверкнули. — А моё имя мне не по нраву. Тебя ж как называть? — Поль, — на французский манер произнес Павел. — Поль так Поль, — усмехнулся Тигренок. — Откуда ты к нам такой приехал, charmant? — Из Дрездена. — Я слыхал там Бонапарте похозяйничал, — хмыкнул Тигренок. — Ты был бы на него похож, если б не эти милые усики — юноша облизнулся и прижал к себе Пестеля ближе, нагло лапал за талию. Павел, оглушенный быстро заколотившемся сердцем, сначала не нашёлся что ответить, но после уверенно вернул дистанцию. — Я видел Бонапарта, и я горд, что я русский. Когда-нибудь его деспотия падёт. — В тебе есть бунтарский дух. Скажи мне, Поль, тебе знакомы античные страсти? Но тут грянули финальные аккорды, Тигренок поднял руку и недоуменный Пестель начал делать оборот, но когда оказался к пажу спиной, неожиданно оказался захвачен его крепкими сильными руками. Тигрёнок наглым образом смял пашину одежду, а носом прошелся по шее. — Роман Андреевич, немедленно прекратите! — прикрикнул на него учитель танцев, и Тигренок нехотя отпустил свою жертву. — На сегодня урок окончен! Пестель тяжело дышал, будто оглушенный ударом молнии. Продолжал явственно ощущать на себе отголоски мужского лапанья и жар от горячего дыхания. И самое страшное, в тот миг это ему странным образом понравилось. Тигренок, усмехнувшись, покинул бальную залу вместе с остальными пажами. ~~~ Не прошло и нескольких будних дней, наполненных суетливой учебой и военной мунштрой, как Павел получил от одного из членов банды записку, заставившую уши юноши покраснеть. «Charmant Поль, ныне после отбоя приходи на чердак, коридор твоего крыла налево, до конца. Постучись трижды, и я покажу тебе античные страсти. Тигрёнок» «Античные страсти… Неужто это…? Боже мой, какой ужас…» — пробормотал семнадцатилетний нецелованный юноша, сообразив, о чем идет речь. Первым порывом было сжечь и забыть, вторым — вызвать на дуэль, а третьим… нет, это немыслимо. Павел как представил… по телу пошёл жар, охватила дрожь. «Я приличный человек, я не буду таким заниматься!» — воскликнул про себя. А пред взором предстали эти янтарные глаза, этот хищный оскал. Настоящий тигр. Бесстыдно лапающие мужские руки, палящее дыхание обжигающее шею. И странное чувство прошибло тело, словно молнией. Жар, порочное влечение. Откинувшись на подушку, Павел задумчиво погладил себя по низу живота. С ранней юности Пестель заметил в себе отсутствие тяги к девушкам. Никогда они не волновали его сердце и душу подростковой любовью, никогда Павел, как братец Воло, не бегал целоваться на сеновале с деревенскими девками, а пышные бюсты некоторых прусских распутниц вызывали у Пестеля чуть ли не отвращение. Однако юноша понимал и принимал, что когда-нибудь ему придётся жениться. Как подвести батюшку? Павел — старший сын, наследник, он должен продолжить род. Сейчас же отец далеко, да и когда ещё представится шанс попробовать нечто… необычное. «К черту, один раз живём», — решил Пестель и храбро отправился на зов искушения. ~~~ Павел сам не понял, как очутился прижатым к дощатой стене. Жгучие мужские поцелуи обсыпали мягкие юношеские губы, ладони Тигренка ненасытно бродили по рубашке. Пестель, немного растерянный, всё же неосознанно подавался навстречу ласке, даже стал активно отвечать на поцелуи. — Да, ты не из робкого десятка, — довольно заключил Тигренок и отстранился, чтобы снять с себя рубашку. — Неужто уже познал античную любовь? Пестель не мог оторвать взгляда от оголившейся подтянутой, по-взрослому зрелой фигуры Романа. «Это красиво!» — подумал Павел, облизнув покрасневшие губы. Юноше так и захотелось коснуться, даже провести языком. Что за порочные мысли! На вопрос Пестель так и не ответил. Тигренок, сделав два шага, вздернул Пестеля за подбородок, вгляделся хищными янтарными глазами. — Нее, не было у тебя опыта! — рассмеялся главный развратник Пажеского корпуса. Павел, словно придя в себя, насупился. — Ну и что, что не было? — выпалил юноша. — Ты прав, поучать юнцов, которые лишь за юбками бегали, то ещё удовольствие, — тигриная улыбка. — Я никогда не бегал за юбками, — категорично ответил Павел. Хищный оскал Тигренка стал шире. — Мы с тобой поладим, Поль. Губы Тигренка вновь стали терзать уста юноши, все больше убеждая Пашу, что истинно влечет его именно мужеложский огонь. Выдохнув Роману в щеку, Пестель подался развратнику навстречу и ненароком упёрся пахом ему в ногу. Словно молния пронзила тело юноши, с губ сорвался тихий стон. Роман, довольно хмыкнув, спустил руки на ягодицы Пестеля, принялся их мять. Павел, чтоб не становиться совсем уж для него девкой, в миг отстранил наглые ладони. — Что такое, charmant? — фыркнул Тигренок. — Не делай так, — по-серьезному ответил Пестель, но голос предательски сбился. Тигрёнок ехидно рассмеялся. — Я сегодня сделаю намного большее, mon chere. Пажеский развратник толкнул Пестеля на лавку у заколоченного окна, так что юноше пришлось на неё присесть, и голова Павла оказался уровне на пояса Тигренка — Слушай внимательно, котик, ты мне нравишься, оттого я прощу твою дерзость, но ты должен мне отсосать, а затем я буду выбивать из тебя искры. Compris? — С чего ты взял, что я это буду тебе сосать? — возмутился Пестель. — С того, что я вижу, ты такой же пидорас, как и я, — оскалился Тигрёнок и стал расстегивать пуговицы на своих брюках. Обескураженный Павел даже не нашёлся что на это ответить. Тут внимание юноши захватил крупный полустоячий член прям перед носом. Паша пялился на него с расширенными глазами. Круглая розовая головка, проглядывающая из-под крайней плоти, вздувшиеся вены. От вида члена напряжение в собственном стало пуще нарастать. Тигренок нагло положил руку на голову Павла, приблизил член к его губам. — В античные времена так передавали мудрость, charmant. Хорошо себя проявишь, станешь моим Патроклом, — вплел пальцы в короткие пашины волосы. — Без глупостей, — предупредил Тигренок, и стал гладить Пестеля, как приблудного кота Павел, с быстро колотящимся сердцем, взял в руку член, отметив про себя, какой он бугристый и тёплый, и вложил головку в рот. — Зубы! — зашипел Тигренок и дернул Пестеля за волосы. — А ну шире рот! Павел подчинился, спрятал зубы за губами и принялся неловко сосать. «Господи, что я творю, приехал, называется, учиться, а за две недели скатился до этого. Отец меня убьёт!» — Хороший мальчик, послушный — похвалил его Тигренок. — Мм. Мысли Павла улетели куда-то прочь. Он продолжал сосать, лизать языком чувствительную уздечку, любуясь снизу вверх атлетичной, подобно гладиаторской, фигурой партнера. Павел в какой-то момент поймал себя на мысли, что ему даже нравится доставлять ему удовольствие. А как услышал низкий стон, продолжил ещё усерднее. — Есть чему учиться, но для начала неплохо, — наконец оборвал его довольный Тигренок и отстранился. — Раздевайся, — произнес в приказном тоне. Павел вытер рукавом слюну с подбородка и с огоньком в глазах взглянул на Тигренка. Юноша поднялся и в два шага оказался вплотную к партнёру. — Я хочу, чтоб это сделал ты, — дерзко ткнул его в грудь. — Что? — Я хочу… — начал Пестель, затем взял его руки и игриво приложил к себе, — ощутить тебя. — Наглец, — цокнул Тигренок, затем с усмешкой переместился к вороту пашиной рубашки. Отстегнув верхние пуговицы, провёл пальцами по основанию шее, оглаживая ключицы, затем одним движением снял ненужную одежду. — Хорош. Павел следил, как янтарные глаза плотоядно забегали по нему, самодовольно улыбался. Затем проявил инициативу и сам прильнул к Тигренку поцелуем. Горячая кожа соприкоснулась. Пестель всем собой наслаждался этим и уже безумно хотел большего. Он потерся пахом о Тигренка, а тот, не разрывая поцелуй, расстегнул пашин пояс и, расстегнув пуговицы, стянул его штаны до колен. Члены соприкоснулись, и Тигренок обхватил их оба разом. Павел от того, что впервые ощущал там не свою руку, не смог сдержать стон и толкнулся навстречу. — Ты прытче, чем я ожидал, — пробормотал Тигрёнок. — Чую, мы сотворим много славных дел. Полечка, хочу тебя, — спустил другую руку на его по-юношески округлую ягодицу. На этот раз Павел не возмущался. Даже когда пальцы раздвинули половинки и погладили по кольцу мышц. «Блять, что же я делаю, на что соглашаюсь?» — пронёсся последний отголосок разума, но вскоре он был заглушен грешными желаниями. Пестель разорвал поцелуй, и Тигренок уверено направил его в сторону лавки. — Встань на неё коленями, обопрись на подоконник, — произнес Роман, а сам мигом достал из сброшенной одежды припрятанный флакончик с маслом. — Запомни главные правила высшей любви — масло и растягивание. А иначе будет больно. А мы ведь не хотим, чтобы было больно, не так ли? Пестель кивнул, а Тигренок погладил его влажным пальцем по колечку мышц. — Мм, прелестно, обожаю девственников. Восхитительно знать, что я первым открываю ворота вечного разврата. Такова моя роль в этом славном заведении, показывать мальчикам-подъюбочникам славную высшую любовь. С этими словами Тигренок впустил в Павла средний палец. Пестель рвано выдохнул, дернулся от него, но Роман шлепнул его по ягодице. — Расслабься, charmant. И Павел постепенно расслабился. Вскоре палец уже свободно ходил туда сюда, растягивая, отдавая приятным отголоском в и так уже напряжённый член. Добавился второй палец, очень скоро и третий. Тигрёнок хотел скорее завершить дело. — Представляю, как трахну твою прелестную жопку, — проворковал Тигренок. — Так и просится. Пестель, закусывая губы от необычных ощущений, подумал, чья тут жопа и просится и пообещал себе когда-нибудь отплатить развратнику вторицей. Вынув пальцы, не дав Павлу прийти в себя, Тигренок одним движением ввёл влажный член в растянутое отверстие. — Блять, — простонал Паша, и царапнул ногтями старые доски подоконника. — Мм, какой девственно узкий, — пробормотал Тигренок с наслаждением прикрыв глаза. Войдя до конца, пажеский развратник замер на несколько секунд, словно смакуя, затем стал порывисто вбиваться. Сначала Павел испытывал тянущую боль и неприятное унижение, но через некоторое время все это прошло, и внутри наоборот стало расползаться удовольствие. Юноша уже сам подставлялся, как удобнее, а в один момент член стал попадать по какой-то точке, которая словно искрилась внутри. Павел прикрыл глаза, растворяясь в страсти, тихонько, против воли, постанывал, пока Тигренок обхватил его за плоскую грудь и с упоением вбивался. Пестель испытывал невиданный прежде восторг. Теперь он точно знал, что хочет и к чему лежит его душа — не к пышным бюстам, а к мужской античной любви. В тот миг Пестель точно решил, что никогда не женится. Павел спустил руку к своему твердому, ноющему члену, стал быстро водить вверх вниз и через несколько толчков Тигренка, закусив губы от удовольствия, излился в кулак. Обессиленно повис в руках сильного страстного партнёра, окутанный пьянящей негой. Через пару толчков дело завершил и Тигренок. ~~~ После на своей койке Павел чуть хмурил брови от побаливающих ощущений сзади, но в целом был доволен произошедшим. Словно океан обрушился на него, сметая прошлые устои жизни, неся за собой нечто новое, необузданное и дикое. Почему-то в сей миг Павла не волновала порочность и греховность произошедшего. Он чувствовал сердцем, что случившееся истинно верно для него. Юный паж счастливо прикрыл глаза, чувствуя, что сия ночь сбросила с него оковы.