День Милосердия

В аду, как и везде, всё всегда идёт через задницу. Особенно, если ты, демон Чонгук, отвечаешь за ебучий котёл «BTS» — один из самых шумных и неблагодарных котлов во всём аду. Лица у начальства сегодня были каменные, но дышали они так гневно, что половина офисных пещер готова была вот-вот и растаять. А кому потом ремонт делать? Конечно Чонгуку! А за чей счёт? За свой, а как же иначе. В аду находимся ведь, а не в каком-нибудь SpaceX. После очередного нагоняя, полученного за «недостаток страданий», Чонгук в бешенстве вернулся на свой участок. Голова шла кругом, а из глаз сыпались тысячи искр, и хрен его поймёт, от недовольства или просто от беспробудной злости. Тэхен — обычный смертный, попавший сюда за особо «достойные» деяния, — тихо присел на краешек котла и, приподняв бровь, посмотрел на Чонгука. — Ты опять получил выговор, да? — с усмешкой спросил он, наблюдая, как демон пытается скинуть плащ так, чтобы запутаться в нём и не порвать его о крылья. — Ага, — Гук со злостью воткнул рога в скалу, прислонившись к ней, и пробурчал, — за «недопустимо низкий уровень страданий». Чтоб их рога повылетали, эти начальники даже не понимают, как сложно создавать вечные мучения с… кхм, ограниченными ресурсами. Тэхен усмехнулся, подавляя открытый смех, и, хитро прищурившись, продолжил: — Ну, мы могли бы… знаешь, слегка изменить правила игры. — Ты сейчас серьёзно? — Чонгук нахмурил брови, оглядывая своего «помощника» так, будто тот только что предложил продать свои рога по скидке. Тэхен кивнул, совсем не боясь взгляда демона. За всё время пребывания здесь он, кажется, привык к нему, но всё равно не мог не отметить — как бы ему не хотелось это признать — Гук всё-таки выглядел чертовски… привлекательно. С этими горящими глазами и мерцающими как нефть крыльями. — Слушай, Гук, — начал Тэхен, подойдя ближе и понизив голос, будто ему реально было что терять. — Если мы немного подкорректируем процесс, создадим парочку дополнительных обидных мелочей для начальства, то… у нас даже могут появиться шансы вывести их из себя. Гук на мгновение замер, а потом медленно оскалился. — Ты хочешь нагадить самим управителям? Ви, да ты мне начинаешь нравиться! Ви растянул губы в самодовольной улыбке и хмыкнул, скрестив руки на груди. Он вернулся обратно и поудобнее уселся на краю котла, начал болтать ногами и выискивать слова, словно какой-нибудь шутник, который выискивает горящие угли. — Ну, если ты так хочешь впечатлить начальство, давай подумаем, как сделать это с максимальным эффектом, — он невинно надул щеки, и добавил: — Нужно, чтобы всё выглядело так, будто ты поднял уровень страданий до небес. А они будут сидеть, чесать рога и думать, как ты это провернул. И вишенка на торте! Они так и не поймут этого, сечешь? Гук наклонился над Тэхеном, прищурил глаза и с ухмылкой ответил: — Ты забываешь, Ви, что я здесь не для того, чтобы поднимать что-либо до небес. Я, знаешь ли, скорее… вниз опущу. Итак, что у тебя за хитроумный план? Тэхен горделиво вскинул подбородок, его лицо вспыхнуло в отражении адского пламени, и он выдал, будто только и ждал, когда его спросят: — Представь себе адский «день милосердия». Один день, когда мы перестанем мучить души. Оставим их в покое, дадим им иллюзию… ну, знаешь, что они свободны. Но только на один день. Чонгук фыркнул, едва ли сдерживая смех. — И что в этом особенного? Начальство подумает, что мы тут все охуели или сошли с ума. — А ты представь реакцию грешников, когда они осознают, что это была просто шутка. Все эти милосердные глупцы в одночасье поймут, что, на самом деле, это не конец страданий, а только перерыв. Эффект… умножится, когда они вернутся в котёл и поймут, что надежда их только раздавила. На лице Чонгука появилась злорадная улыбка. В этом предложении был резон, и даже демоническая эстетика. От одного представления, как эти души обманутся, расправятся в предвкушении… и, в конце концов, поймут, что им нет спасения — всё это приятно защекотало его адские нервы. — Ви, — он зловеще шепнул, — ты настоящий гений черного юмора. Надо бы тебя повысить до моего главного советника. Тэхен махнул рукой, словно отмахиваясь от комплимента, и, ухмыльнувшись, добавил: — Ну, знаешь, это был бы идеальный «ужасный отпуск». А дальше можно разыгрывать начальство новыми «идеями» каждый месяц, если им снова что-то не понравится. Гук кивнул, довольно поглаживая подбородок. — Хорошо. Тогда завтра начнём. «День милосердия», — пробормотал он, словно пробуя слово на вкус, — звучит как-то, что встряхнёт этот ад. Тэхен, с хитрой улыбкой, наклонился к Чонгуку, не упуская момента поддразнить его. — Значит, «день милосердия» для всех, да? А для меня? Будет ли у меня особый выходной? — Он протянул руку, коснувшись края черного, как уголь, плаща Чонгука, и чуть прищурился, вглядываясь в его демонически красивые черты лица, как будто испытывал терпение Гука. Гук ухмыльнулся и подался чуть вперёд, так, что его лицо оказалось совсем рядом с лицом Тэхена. Багровые отблески ада плясали в его глазах, и взгляд был, мягко говоря, недвусмысленный. — Для тебя, Ви? Пожалуй, сделаю исключение, — он провел пальцем вдоль линии подбородка Тэхена, его голос стал тихим, почти шепчущим, — но, думаю, не о свободе ты просишь. Тэхен усмехнулся и легонько притянул Гука за край плаща к себе. — А что, если да? Может, мне нужен перерыв от этих адских пейзажей… ну, или хотя бы что-то посвежее, чем раскаленный котел. Гук рассмеялся и опустил взгляд на их переплетенные пальцы, как будто его совсем не смущала нахальная близость Тэхена. — А как же вся твоя хитроумная помощь в моих… так скажем, карьерных целях? — Взгляд Чонгука стал тяжелее, в нем плескалось предвкушение, которое он даже и не думал скрывать. — Или ты, Ви, просто хочешь сбежать из этого ада под предлогом «дня милосердия»? Тэхен рассмеялся, чуть откинув голову, но взгляд его оставался прикован к лицу демона. — Гук, давай честно. Если уж мне и «выписали» ад, то, быть может, я был бы не против адского начальника, который иногда… знаешь, щадит меня. Я замечаю, что в последнее время ты всё больше проводишь времени с грешниками… Ни на что не намекаю, но… Чонгук посмотрел на него с прищуром и слегка потянул его за руку так, чтобы Тэхен оказался еще ближе. Теперь между ними почти не осталось адского пространства. — Слушай, Ви, мне нравится твоё стремление… Но я уже привык считать тебя частью этого адского котла, и отпускать тебе «день милосердия»… Это было бы слишком просто. — Губы Гука тронула ухмылка, и он осторожно коснулся кончиками пальцев подбородка Тэхена. — Но, скажу тебе честно, твоя компания скрашивает даже самые унылые адские дни. Тэхен по-особенному взглянул на него, будто примеряя новые слова Чонгука. Он чуть наклонился вперёд и теперь его обжигало адское дыхание демона так сильно, что по животу прокатилась теплая волна. — Ну, Гук, может, у нас обоих есть кое-какие идеи, как сделать этот день не таким уж милосердным. Чонгук, не теряя надменного взгляда, наклонился еще ниже, и его губы на долю секунды задержались возле лица Тэхена. Тот затаил дыхание, но не отстранился, и в следующую секунду их губы наконец встретились. Поцелуй был долгим, насыщенным, как запретное удовольствие посреди адского хаоса. Горячим, как солнце в пустыне. В какой-то момент они, кажется, забыли, где находятся, а вокруг все словно застыло — огонь померк, грешники притихли, словно уважали эту мгновенную тишину. Но, как и всегда в аду, долго это продлиться не могло. — Ой, эээ… Простите, я просто хотел воды спросить, а тут такое… — пробормотал чей-то запыхавшийся голос где-то сбоку. Они резко отстранились и повернулись, чтобы встретить взгляд грешника — жалкого, едва живого создания с выражением абсолютного ужаса на лице, словно он увидел худшее, что можно было представить в аду (а это, поверьте, было непросто). На миг Чонгук застыл, не сводя с него глаз, а затем его взгляд наполнился такой яростью, что даже самый огнеупорный демон был бы рад сбежать отсюда немедленно. Его лицо слегка исказилось от бешенства, и он прошипел сквозь стиснутые зубы: — Ну я вам, блять, покажу день милосердия!