Здоровая привязанность

      Дымчатому всегда сложно было подстраиваться под чужое, непривычное ему. Если дать ему вилку, и сказать, что ей едят, то он будет есть ей всё, и даже жидкие блюда, отказываясь принимать ложку, несмотря на её удобство. К земным правилам и культуре приспособиться не представлялось возможным вообще. Конечно, контакт с жителями этой планеты самоцвет держал, и даже успешно, хоть и очень часто их не понимал, критиковал. Честно говоря, скучал даже по Родному миру, хоть и признавать не желал вовсе, учитывая то, с какой паникой бежал он оттуда спустя несколько сотен лет службы.       И Кварц не знает даже, что ему и делать, и думать о чëм. Сидит себе, на вид спокойно, на берегу моря, неспокойно наблюдая за розовым закатом, обняв колени и голову на них положив. С магией балуется, навязчиво повторяя движение пальцем, в воздухе крутя маленький сгусток зелëной энергии, стиммя. Не замечает даже, как сзади Циркон приближается обеспокоенно, стоит за спиной ещё с несколько секунд, прежде чем окликнуть. Сидящий дёргается от неожиданности, оглядывается, а затем взгляд отводит. — Снова тут один сидишь. Что случилось? — Пвгуд пару шагов ближе делает, рядом садится, на губах улыбка появляется, чтоб хоть как-то друга поддержать.       А Дымчатый Кварц вновь к воде отворачивается, поникнув ещё больше. Глаза закрывает, чуть ли не плача, понимая, что не может ничего ответить. Знает, что товарищ ждёт, беспокоится, но Джаст устал просто морально, чтобы дать хоть какой-то ответ, кроме рыданий и криков. — Скучаешь по Хоумворлду? — не отрывая взгляда от страдающего, всё ещё пытаясь держать весёлое выражение, продолжает самоцвет на чужое молчание. Со стороны Кварца слышится тихое мычание, граничащее со всхлипом, — знаешь, ты не один.       И тут наступает многоминутная тишина, которая становится некомфортной. Светловолосый с осторожностью таки поворачивается на собеседника, дабы выяснить причину этого. Замечает, насколько Циркон сейчас серьёзен, будто обдумывает что-то. Для экстравертной личности это слишком... несвойственно. И вот снова уставший самоцвет сходится на мысли о том, что довëл своего единственного друга на этой планете. — Я понимаю, насколько тебе тяжело, Джаст. — Ну я же просил не называть меня земным именем. — ...Дымчатый Кварц, — получает одобрительный кивок, — и я даже в какой-то степени разделяю твоё мнение. Но слушай, ты же не один тут, да? По крайней мере я с тобой. Ты же не думаешь, что я помогал тогда и тебе и другим самоцветам бежать просто шутки ради? — поднимает вопросительно брови, пока на него внимательно смотрят, — я всегда буду на твоей стороне, даже если вся Вселенная обернётся против нас. И я знаю, что это звучит, как показушность и вообще излишняя романтизация, но... Тебе просто придётся поверить мне на слово.       Пугод выдыхает и вновь улыбается, светлыми глазами смотря на другого. Осторожно руку кладëт тому на спину, в знак защиты и поддержки, ждёт какой-то реакции. А Кварц только обдумывающе в пустоту между ним и говорящим смотрел, не смея ничего ответить. Всё же удивился он очень, что Циркон так внезапно решил подойти к нему, да спросить о состоянии. Из уголка глаза всё же скатывается одна слеза, но самоцвет уже так зажато не выглядит, руки на песок ложит, а колени выпрямляет больше. Не улыбается, однако, если бы по-настоящему дышать мог, то дышал бы сейчас намного легче. — Спасибо. Твоя риторика настолько хороша, благодаря тому, что ты Циркон? — не риторически спрашивает Джаст, уже с более весёлым выражением лица смотря на сидящего рядом. — Спасибо, мне приятно, — хихикает, — а ты такой замечательный, потому что Дымчатый Кварц?       Названный пару секунд удивлённо смотрит напротив, а затем глаза закрывает в смущении и пытается что-то ответить, однако все мысли паутиной сплошной запутались и внятного ничего выдать не получилось. Смеётся тоже, пытаясь забыть то, о чем пару минут назад думал, пытается осознать то, что рядом с ним самоцвет любящий и действительно ценящий его. Старается, правда старается из головы прошлое выкинуть, чтобы настоящее ощутить, однако шрамы отчего-то болят. А Циркон, внезапно так в его жизни появившийся словно мазь на них мажет, дабы убрать их.       «Я в порядке», — шепчет из раза в раз Джаст. «Я не в порядке» — кричит его сознание, и Пугод слышит именно второе, всегда ровно в нужном месте и в нужное время появляясь. И первый не верит иногда, что это — реальность, но помнит всё так отчётливо, что сомнений быть не может. И благодарен он своему другу за всё это, ведь без него бы, вероятно, разбитым уже лежал где-то. И настолько он счастлив, что знаком с ним, что сам готов на куски разлететься чужой жизни ради.       А Пугод словно луч света: всегда такой активный, яркий, и словно за них двоих живёт. И он один, а кажется, будто его много... словно везде вихрем успел пробежаться, да на себя внимание обратить, при этом так, чтобы к нему ещё и тянуться умудрялись. Эксцентричный — в позитивном смысле, — всегда Цитрин стремился весь мир обозреть и в каждую щель влезть, опять же, в хорошем понимании. А Дымчатый удивляется даже иногда, как комфортно ему, тихому достаточно и всю планету к себе в друзья заработать не стремящемуся, находиться рядом с Пугодом, да по одну руку стоять. С какой радостью он позади того стоит всегда, когда последний вновь заводит новое знакомство, гордится будто за себя, однако сам никогда, по ощущениям, не решится так свободно к другим подходить. — О чëм задумался? — с поразительной точностью отличая предыдущую тоску от сейчашней задумчивости, вопрошает Цитрин спустя пару минут после того, как смех от обоих сторон затих. От Кварца послышался вздох, а затем тихий хмык. — Да так, о тебе. Мне правда очень повезло с тобой. Спасибо ещё раз, — искренние слова слетают с губ Джаста и ему их будто подбирать не нужно даже: от самого сердца идут. Напротив сидящий лишь тихо вздыхает, как будто устало, но всё же улыбается, не найдя, по ощущениям, впервые, что ответить. — Стемнело уже, пойдём? Чего тут сидеть ещё, — предлагает самоцвет, желая хоть что-нибудь сказать. А ведь в действительности: солнце уже село давно, и на горизонте только совсем чуть-чуть последний красный свет от заката отражался.       Джаст соглашается будто на автомате, да и усталость о себе даёт знать. Встаёт, и другому помогает. С помощью магии шар энергии создаёт, которая пространство в пределах нескольких шагов освещает, с весëлостью чужие объятия принимает, пока смех обоих сливается воедино.       Он ценил, действительно ценил Пугода и ему с ним было слишком комфортно, настолько, что никакой Родной Мир и не нужен был уже. Цитрин уже всем миром являлся для Кварца, и хоть последний тактильным не был вообще, каждое касание принимал, как что-то неимоверно положительное, что-то, ради чего можно отдать себя другому. Довериться без задней мысли чужим рукам, ведь слишком много друг с другом уже провели. И тут, неожиданно, вспышка света озаряет небольшую часть пляжа, становится намного светлее, чем было до этого, даже с искусственным светом Джаста. И настолько быстро и резко это происходит, что, если бы это кто-то увидел, то подумал бы наверняка, что на Землю метеорит падает. — В этот раз даже без танца... — удивляется Чëрный Оникс, появившийся внезапно даже для себя. Кажется, эти двое настолько сильно увлеклись общением друг с другом, что не заметили даже, какую сильную эмоциональную связь им установить удалось. А впрочем это не важно сейчас, и слияние с тёплой улыбкой на лице обнимает само себя, хихикая, ощущая на себе смущение обоих.       И Пугод, и Джаст любят Оникс, сильно очень. Ведь он является прямым доказательством и, по сути, хуманизацией любви своей друг к другу. И последний обожает тех тоже за то, какие приятные чувства каждый раз в груди у него селятся во время появления. И желали бы они все не разделяться никогда в принципе, однако через пару дней по стечению обстоятельств всё же придётся. Но привязанность внутри будет теплиться всегда, что бы ни произошло.       И всё будет в порядке. Теперь уже в порядке.