help me oppa

      Первый секс – довольно важное событие в жизни почти каждого человека, в силу того, что соитие – совершенно другой уровень близости между людьми. Тебе нужно довериться, обнажить тело и самые сокровенные желания, фетиши и кинки перед другим человеком, параллельно с этим также доставив ему удовольствие. У кого-то он происходит с любимым партнёром, у кого-то – по-пьяни на вписке с человеком, которого на утро ты даже не вспомнишь, проснувшись в чëм мать родила на чужой кровати в незнакомом доме. Кто-то получает большое удовольствие от ласк и новых ощущений, а кто-то лишь разочаровывается в этом процессе в силу неопытности партнёра, некомфортной обстановки и нервозности перед этим важным и непривычным событием. У кого-то первый секс происходит спонтанно, в порыве снедающей страсти, а кто-то очень много волнуется и готовится ехать к партнёру как на войну. Кто-то с пубертатного возраста возбуждается по несколько раз на дню и имеет очень высокое либидо, а кто-то и вовсе может спокойно обойтись без секса и удовлетворения себя, сохраняя добровольный целибат всю свою жизнь. И все эти ситуации нормальны. Это опыт многих людей, и у каждого человека он будет свой, главное – не терять себя и, размышляя о том, чтобы начать заниматься сексом, хорошенько подумать как, с кем и где тебе хотелось бы провести свой первый раз.       Чонгук, в свои-то девятнадцать, всё ещё глубоко и бесповоротно девственник, и этот факт очень волнует парня, который, кажется, ещё не вышел из возраста пубертата. Потому что практически перманентное возбуждение не проходит, а человек, на которого всю эту хорни-энергию можно выместить, всё никак не появляется. Точнее, людей, желающих стать этим самым человеком для относительно невинного Чонгука, полным-полно, вот только Чон, помимо того что глубоко и бесповоротно девственник, ещё и глубоко и бесповоротно голубой. Его не интересуют женская грудь, вульвы и плавные изгибы тел, это он понял ещё лет в четырнадцать, когда все его одноклассники-парни начали вести себя абсолютно по-свински по отношению к их одноклассницам, якобы так выражая "интерес", а всë что эти бедные девочки вызывали в Чонгуке – это только жалость.       Другое дело – мальчики. В пятнадцать лет с ним случилось то, о чем он предпочёл бы никогда больше в своей жизни не вспоминать. Просто зацензурьте эти воспоминания красным предупреждением "КРИНЖ" и заприте на замок в самый дальний ящик своего сознания! Чон, будучи и так довольно застенчивым парнем, абсолютно уверен, что не переживëт этот позор ещё раз.       Будучи подростком, Чонгук, как и многие другие в этом возрасте, был мелким пиздюком, который думал совсем не головой, а головкой своего члена. В то время он тëк, как омежка в течку в сопливом омегаверсном фанфике с высоким рейтингом, которыми Чон тогда очень любил баловаться (да и сейчас тоже, чего скрывать), по старосте старшего класса, который отращивал волосы до той длины, когда все девчонки оборачивались на него в школьных коридорах с сердечками в глазах. Ну и Чонгук, разумеется, тоже был в числе поклонниц малолетнего сердцееда. Этот парень носил оверсайз рубашки, массивные кольца и, разумеется, очки-нулëвки, дополняя свой образ такого себе сексуального ботаника. Звали его Хосок, но очень редко, честно признаться. Большинство людей пользовались его "погонялом" –Хоуп, в надежде приблизиться к объекту своего воздыхания.       И то, без чего он бы не заработал своей популярности – это определённо его характер социальной бабочки. Дружелюбие, харизма и немного флирта со всеми вокруг – прямой и очень успешный путь в промокшие от возбуждения трусики (и не только девочек, к слову. Поверьте на слово).       И Чонгук вовсе не был исключением из правил. Он также восхищался Хосоком, который так сильно отличался от него – Чонгук и выступить-то перед своим классом без заиканий не может, а Хоуп, кажется, общался со всей старшей школой и не имел с этим никаких проблем. Парень казался на столько недосягаемым, что когда он в первый раз подошёл к Чонгуку, сделав комплимент его одежде (которую Чонгук не то что бы скурпулезно выбирал, составляя идеальный образ), Чон, вне себя от шока и радости, невнятно промямлил вечно улыбающемуся Хосоку что-то вроде "спасибо" и поспешил скрыться подальше из столовой, успокаивать резко участившийся пульс и головокружение.       После этого случая Хоуп переодически заводил с Чоном разговоры ни о чëм, стоя в очереди в столовой, а один раз даже кокетливо подмигнул, когда прощался! Для невинного Чонгука, который только познавал все прелести флирта и общения с реальными людьми, это был просто хэдшот. Он искренне попытался подмигнуть в ответ, но дело провалилось, и Чон просто очень странно моргал, жмурясь. К счастью, Хосок этого позора уже не увидел, положив выбранную еду на поднос и направившись за столик к своим крутым друзьям из параллели. Тем же вечером Чонгук, стоя перед зеркалом в своей комнате, тренировался подмигивать, да так, чтобы это выглядело игриво и непринуждённо, а не напоминало нервный тик.       На следующий день, уверенный в своём навыке подмигивания, Чон направился на поиски Хосока, полный смелости и веры в себя. Слабоумие и отвага, не так ли?       Спустя десять минут поисков, Хоуп был найден в коридоре третьего этажа в ожидании звонка, чтобы зайти в кабинет биологии и, на удивление, в одиночестве. Это и правда могло называться довольно редким явлением, ведь вечно социально активный Хосок всегда находился рядом с другими людьми, общался и в целом хорошо проводил своё время, судя по его вечно улыбчивому выражению лица. Нет, конечно Чонгук считал улыбку старшего очень красивой и привлекательной, но складывалось ощущение, что Хоуп улыбается буквально всегда и несмотря ни на что, хоть на него накричала учительница, хоть в столовой кто-то по неаккуратности разлил что-то на его одежду, хоть он абсолютно точно завалил важный экзамен. Это наталкивало на мысли о том, что Хосок, наверное, по возвращению домой просто заваливается на кровать и ревёт навзрыд часами напролёт. Ну, или парень просто оптимист с очень высокой стрессоустойчивостью и тягой к жизни, и, честно говоря, Чонгуку хотелось бы верить именно во второй вариант.       В общем, Хосок, на удивление, стоял один, и это очень сыграло Чону на руку. Он уверено подошёл к старшему, натянув улыбку до ушей, и прокашлялся, поздоровавшись почти без заиканий.       – О, Чонгук-и, привет, – как всегда улыбчиво и дружелюбно ответил старший, – как твои дела? Я вот жду...       – Хëн, – Чон прервал этот не успевший начаться поток сознания, чтобы перейти сразу к делу, – хëн, я должен тебе...       – Тебе нужно что-то? – Хосок чуть наклонил голову в бок, всё также улыбаясь, но с вопросительной интонацией.       – Э-эм, ну, слушай, я... – Чонгук не мог связать и слова, напрочь забыв всю подготовленную речь для признания и все свои навыки подмигивания.       Взгляд Хоупа метнулся за спину младшему, и тут в голове Чона что-то щёлкнуло. Это что-то было явно чем-то очень нехорошим и Чонгука, судя по всему, ненавидело. Но ему почти физически необходимо было признаться. Сейчас или никогда.       Но слов Чонгук всё также связать абсолютно не в состоянии, поэтому его, очевидно, воспалëнное сознание генерирует просто охуительно плохую идею. Ещё до всего этого позора было понятно, что ничего хорошего из всей ситуации уже точно не выйдет, но опять же – Чонгук всё ещё малолетний пиздюк, думающий лишь своим членом, и ему простительно.       И Чон просто тянется к старшему, быстро сокращая расстояние между ними и их губами. Чонгуково лицо оказывается в опасной близости к лицу старшего, и, пока никто из них не успел подумать и выразить своё мнение по поводу происходящего пиздеца, Чон чмокает Хосока прямо в его пухлые красивые губы. Это даже не похоже на поцелуй, Чонгук лишь долго прикасается губами к чужим губам. А Хосока, кажется парализовало – он застыл и не двигается, не дышит даже. Чонгук сейчас описается прямо в свои синие школьные брючки от волнения и счастья, что его не оттолкнули, пока за спиной не слышится недоуменное:       – Оппа?       Хосок тут же вздрагивает всем телом и отталкивает несильно младшего, совсем бледный и с каменным лицом. Он пялится так на Чонгука, который красный весь как помидор и улыбается, и медленно переводит взгляд за спину, где стоит Чэвон, которая всего-навсего девушка Хосока.       – Блять, я... я не знаю, что это только что было, и понимать не хочу, так что лучше просто не подходи ко мне больше, Чон, – и что ж, кажется, это первый раз, когда Чонгук увидел старшего без его вечной дружелюбной улыбки, а с каким-то нечитаемым выражением лица. Застывшего младшего отталкивают плечом, а он лишь зависает на месте, потупив взгляд. Его только что... отшил самый популярный парень в школе?       И до других людей, внезапно появившихся вокруг, это доходит заметно быстрее, чем до самого Чонгука. По всему коридору слышатся смешки и шепотки, кто-то кричит и мычит, к Чон стоит посреди всего этого балагана и касается своих сухих губ кончиками пальцев. Какого чëрта сейчас было?       Он отмирает и оглядывается по сторонам, и на него накатывает осознание. Все эти школьники сейчас видели его позор. Мало того, что его отшили, его отшил самый популярный занятый парень школы, да ещё и сам Чонгук такой же парень. Теперь вся школа узнает о том, насколько он всë-таки голубее неба...       Чонгук срывается на бег по лестнице вниз, чтобы поскорее убраться отсюда домой и зализать раны. Он быстро забегает в гардероб на первый этаж, натягивает свою ветровку и спешит к выходу, пока его всё ещё сопровождают крики и смешки вокруг. Чон пулей вылетает на улицу, направляясь к чёрному выходу с территории школы.       Наконец оказавшись дома в своей комнате, Чонгук выдыхает. Он бежал так сильно и так быстро, как только мог, не помня себя и не осознавая всего, что он делал. Его мозг просто отключился в одну секунду, и школа казалась лишь слишком небезопасным местом для Чонгука. Так что да, он смотался с занятий, сбегая сам не зная от чего.

***

             Дома, завалившись на кровать в школьной форме, Чонгук отпустил себя. Он выдохнул и позволил себе выразить всё накопившееся за этот небольшой промежуток времени. Раздался истошный крик, плохо заглушаемый подушкой, и Чонгук просто заплакал. Это просто полный провал. Его отшили, вся школа видела, как он опозорился, и теперь все, абсолютно все узнают, что он ебучий педик, положивший глаз на главного красавчика школы и возомнивший, что у него вообще есть хоть какой-то крошечный шанс на взаимность. Конечно, кто-то такой крутой и популярный, как Хосок, никогда бы не влюбился в тихого, заурядного мальчишку-гея.       Чонгук рычит от злости и бессилия, бьёт по кровати руками и ногами, не зная, куда выместить всю свою злость на себя и людей вокруг. Кто вообще придумал, что поцеловать на виду у школьников парня, который на девяносто девять и девять процентов окажется гетеро, будет отличной идеей? Чон ненавидит свой мозг, от которого, очевидно, ничего уже не осталось, раз он так подставляет своего хозяина.       Чуть успокоившись, Чонгук засыпает, вымотанный истерикой и тревогой о его дальнейшей школьной жизни. Всë, хорошее или плохое, произойдёт завтра, и это просто нужно принять. Чон проспит непробудным сном до самого завтрашнего утра.

***

      Прийдя утром следующего дня в школу, Чонгук думает, что такого развития событий стоило бы ожидать. Вряд ли жестокие школьники, жадные до сплетен и скандалов, так легко отпустили эту вопиющую ситуацию. Что ж, после нескольких часов рыданий в подушку у себя в комнате и самокопания, Чонгук бы согласился со всеми, кто посчитали этот его поступок как минимум странным. Хотя сам Чон решил, что странно – это очень мягко и цензурно сказано. По его честному, самокритичному и, в общем и целом, объективному мнению его недопоцелуй был скорее слишком уж самонадеянным и пиздец каким неоправданным.       Ему ли не знать, сколько гомофобов в мире и уж тем более в их консервативной стране. А ответ прост – таких нетерпимцев очень и очень много, прямо-таки дохуяллион. И опять же, поцеловать самого популярного парня просто посреди школы, не спросив его разрешения и на виду у многих учеников и даже девушки Хосока, как выяснилось, было с его стороны в первую очередь небезопасно, опрометчиво и самоуверенно. Всем известно, насколько жестокими подростки могут быть, особенно по отношению к тем, кто от них хоть как-то отличается или не вписывается в их чёрно-белое видение мира – мальчик-тихоня, который по совместительству ещё и пидор, голубец, педик, заднеприводный и ещё миллион оскорбительных названий – идеальная жертва для них.       В общем, позорный инцидент со вчерашеим чонгуковым недопризнанием Хоупу не мог остаться незамеченным подростками. Со стороны Чонгука было наивно надеяться, что все вокруг и правда забудут обо всём случившемся как по щелчку пальцев. Напротив, проходя по людным коридорам, Чону повсюду слышались шепотки, а он только и мог, что посильнее натягивать капюшон чëрной толстовки на голову. Просто потерпеть... всë забудтся в скором времени, не так ли?       Как оказалось – не забудется. Не забылось спустя неделю, не забылось и спустя месяц – Чонгук все также прятался в укромных уголках школы подальше от скоплений людей. Везде, где бы он не прошёл, смеялись и шептались, переглядывались, показывали пальцем, а самые смелые позволяли себе кидать оскорбления и издевательские шутки прямо Чонгуку в лицо, когда ему всë-таки приходилось выбираться из своего убежища банально чтобы перейти из одного класса в другой. До физических издевательств, к счастью, пока что не доходило, но Чон здраво рассудил о том, что возможность таких неприятных изменений отрицать нельзя.       Поэтому в один вечер, заебаный постоянными издевательствами и насмешками со стороны озлобленных школьников, он принимает решение и сразу же сообщает о нём родителям:       – Я хочу перевестись в другую школу.       Так что да, этот позорный период его жизни действительно оставил след на всëм его сознании, и вспоминать о нëм он очень сильно не любит. Не то чтобы это сильно травмировало его, но явно подорвало доверие к людям и уверенность в себе. Прошло уже четыре года, но это событие всë ещё осталось в его памяти, и вряд ли когда-то оттуда исчезнет.       И опять же, вся ситуация наглядно показывает, чем интересовался Чонгук уже в свои подростковые годы и чего от него ожидали окружающие. Или, правильно было бы сказать, чего они совершенно точно не ожидали. Честно говоря, Чонгук, вспоминая эту ситуацию с краснеющими щеками и нервным визгом, не может понять, какого хуя действительно творилось в его голове тогда, и на все, пусть и довольные редкие вопросы друзей, он обычно мямлит что-то о бушующих гормонах и несформировавшиеся лобные доли.       И с тех пор он состоял только в одних отношениях. Они продлились всего два месяца, и физические взаимодействия двух парней заканчивались на поцелуях с языком. Этот мальчик был довольно милым, но это был конец выпускного класса, и забот у них было слишком много, чтобы действительно построить хоть какие-то крепкие отношения. Уже тогда он понял, что отношения в подростковом возрасте ни к чему особенно хорошему не приводят, а чаще травмируют или вообще отбивают желание состоять в любых романтических отношениях с людьми. Правда, в таком возрасте ты ещё сам не понимаешь, чего хочешь от самого себя, что можно говорить о другом человеке?       Так что, когда они расстались, Чонгук жалел не сильно и лишь только о том, что ему больше не на ком выместить весь свой тактильный голод. Нет, у Чона, разумеется, есть близкие друзья и подруги, но все мы понимаем, что прикосновения к людям, которых ты любишь платонически и дружески, к кому не испытываешь влечения, отличаются от прикосновений к тем, кто для тебя романтический и сексуальный интерес. Он также может обниматья со своей милой и маленькой младшей сестрёнкой Юнче, когда приезжает к родителям на каникулах, может сладко поспать на крепком плече Чимина, своего самого лучшего друга, шлëпнуть по заднице мимопроходящего Юнги, который тоже его хороший друг и сосед по комнате, но это всë равно совсем не то же самое.       И с поступлением в университет, когда у всех вокруг просто, блять, из неоткуда вдруг появилась личная жизнь, секс и все эти взрослые штучки, Чонгук понял, что и ему уже пора искать того самого принца на белом BMW. Чонгук согласен даже на мужика без машины, главное, чтобы член при себе и умел им пользоваться. Ну и, разумеется, всё по огромной и светлой любви, потому что мама Чонгука воспитала хорошо и он, как примерый мальчик, свою девственность (точнее, то, что от неё осталось) абы-кому не доверит.       Поэтому, когда на студенческой вечеринке (которую, честно говоря, можно назвать скорее попоищем потерянного поколения молодёжи) какой-то старшекурсник стал подкатывать свои яйца к невинному Чону, Чонгук струсил и позорно сбежал, пообещав вернуться через пять минут. И, хоть тот парень определённо ему понравился, ему всë ещë "нельзя нарушать принципы".       В ответ на рассказ Чонгука и эти слова Юнги, вполне справедливо, сказал, что с такими принципами ему только в монастырь, и желательно – женский, чтобы не заглядываться на монахов, которые под длинными платьями прятали мускулы и поджарые фигуры (не спрашивайте, откуда Юнги это знает). Чон же, услышав такие слова, только запульнул в Мина подушкой сетуя на то, что весь мир прогнил и увяз в похоти, а те, кто хотят тихого семейного счастья с любимым, сейчас вымирающий вид. Опустим тот факт, что своими девственностью и "чистотой", как выходец из какого-нибудь "Института благородных девиц", ей-богу, он далеко не гордился. А следовало бы, раз решил хранить себя для того самого. Вот и получается, что хочется уже прочувствовать все прелести интимной близости и ласк на собственной шкуре, а вроде и с кем попало как-то не комильфо.       Но, видимо, незнакомец с вечеринки человек упорный, и потому что через несколько дней они с Чонгуком встречаются в коридоре университета на третьем этаже. Чон его даже не узнает поначалу, потому что когда ты бухой и боишься ответственности – тебе не до запоминания лиц всяких сомнительных личностей (пусть и полностью по вкусе Чонгука). Из-за своих провалов в памяти, Чон стоит и глупо пялит на подошедшего старшекурсника, который, видимо, чего-то от него хочет, а чего – пока не совсем понятно.       – Ну же, Гук, ты меня не помнишь? – Чон медленно наклоняет голову к плечу и хлопает ресницами, неловко натягивая улыбку и всем видом своим давая понять, что нет – совпадений в его памяти с этим, пусть и довольно довольно симпатичным лицом не найдено, – Мы на вечеринке не закончили кое-что важное, – незнакомец понижает голос до шёпота и наклоняется лицом ближе к чужому, растягивая губы в улыбке.       Глаза Чона удивлённо распахиваются, и он задерживает дыхание, переваривая информацию. А после завершения загрузки делает нечто, не поддающееся объяснению для человека, который не знал всего травматичного прошлого Чонгука, связанного с его гомосексуальностью. Но мы-то уже всë знаем и можем хорошо понять, что к чему. Потому что Чонгук снова сбегает, сверкая пятками, испугавшись публичного разговора с парнем, что едва проявил своё внимание. Чон и сам себя не понимает в моменте, не знает, почему вновь сбегает, ведь парень ему нравится, кажется не таким уж плохим, если проигнорировать все его настойчивые подкаты сегодня и на вечеринке. И уж точно он не создает впечатление человека, который стал бы подставлять Чонгука и издеваться над ним за влечение к таким же людям с членами, как он сам. Но он всë равно судорожно убегает из людного коридора, прячась как трусливая мышь в кабинке мужского туалета двумя этажами выше. Да, стыдно, да, жалко, но Чон и правда с собой ничего поделать не может – слишком уж сильны страх и смущение.       А парень лишь остаётся хлопать глазами, взглядом провожая мигом исчезнувшего Чонгука. Что говорить, он точно ожидал не такой реакции, но люди разные бывают, не так ли?.. Этот младшекурсник вызывает так много эмоций (и положительных, и не очень, побег с вечеринки от старшего со стояком так просто ему с рук не сойдёт), что просто так отпустить его – просто преступление. Упëртости у него не занимать, поэтому то, как скоро младший сам захочет встречаться с парнем – лишь вопрос времени.

***

      И он не отстаёт ни на следующий день, ни через неделю – за это время Чонгук успел узнать имя настырного яйцеката в ходе их скудных диалогов, в основном состоящих из реплик Тэхёна (как его всë-таки звали) и огрызаний Чона, что всё ещë побаивался публично взаимодействовать с парнем, с которым у них вроде как взаимная симпатия. И дело даже не в Киме – он бережливый, приятный в общении и искренне пытается добиться его расположения (всë это Чонгук понял из их коротких разговоров, которые были таковыми лишь по его вине, ведь Тэхëн мог говорить обо всëм на свете часами на пролёт) – просто Чонгук опасается доверяться людям в таких личных вопросах. Да, ему хочется секса и да, хотелось бы, чтобы этот секс был с тем, кто тебя любит не только за тело и с тем, кого любишь ты, но это всë ещë значит довериться, а доверить другому человеку свои тело и душу не так просто, как хотелось бы.       Но Тэхён не опускает руки и продолжает практически односторонне общаться с младшим, ведь с каждым днём, с каждым разговором он всë сильнее чувствует, как Чонгук медленно оттаивает. Да, парень всë также немногословен, но Ким всë видит. Видит глаза, которые загораются глубоко внутри при его появлении, видит крошечный румянец на ушах Чона, когда Тэхён снова говорит какой-то комплимент, который никогда не повторяет предыдущие и который, по скромному мнению старшего, никогда не сможет действительно описать Чонгука также прекрасно и лестно, как это видит и чувствует сам Ким. Он понемногу рассказывает о себе, когда подсаживается на обеденных перерывах за столик к Чонгуку, рассказывает интересные истории и старается вывести Чона на разговор, а номер телефона свой вообще дал в первый же день, попросив позвонить, если понадобится его помощь. Чонгук скромно отвечал на вопросы и в целом больше слушал, чем рассказывал, что и помогло ему узнать довольно много о своëм ухажëре. И все эти вещи ему нравились – то, как Тэхён любовно говорит о своей семье, то, как шутит и старается развлечь младшего интересными историями, в ходе рассказов параллельно выдавая кусочки информации о себе. А временами, когда он не в настроении, Ким может просто тихо посидеть рядом, рассматривая его лицо пытливым взглядом, вновь отвесив оригинальный комплимент и купив ему банановое молоко в буфете (что определённо поднимает Чону настроение, но Чонгук пока предпочитает об этом старшему не рассказывать).       Поэтому, спустя два месяца усердного завоевания чонгукова внимания, ледник трогается и окончательно тает. И Чон, решив всё-таки, что пора дать шанс (или просто дать, но это уже позже) старшему, пишет на давным-давно сохранённый номер Тэхёна о том, что хочет стать ближе и готов наконец пойти вместе с ним на свидание.       Быстро напечатав сообщение, он откидывает телефон подальше и кричит в подушку, сгорая от приятного волнения и предвкушения. Чонгук, покачиваясь на стуле и уткнувшись красным лицом в подушку, ждёт минут пять, а потом начинает волноваться уже из-за насмешливо молчащего телефона. Парень подходит медленно к кровати, будто опасаясь, что что-то на ней может взорваться, и берёт в руки телефон, тут же роняя его обратно, испугавшись неожиданного звона рингтона. Чон кидается за телефоном и смотрит на загоревшийся экран. Дисплей показывает милую селку Тэхёна из его инсты (которую Чонгук определённо не скроллит каждый вечер перед сном, проверяя, не появились ли новые посты с совершенно очаровательными селфи Кима. Точно нет!). Чон вновь отбрасывает телефон, что продолжает звенеть, и на краю его сознания мелькает мысль, что однажды о промахнётся, кинет телефон куда-нибудь мимо кровати и уже тогда ему придётся копить деньги на ремонт, а для него, бедного студента, это непозволительная роскошь. Но это всего лишь мысль, которая тут же забылась, потому что у Чонгука есть сейчас проблема поважнее - ему звонит парень, которого он только что пригласил на свидание, и о чём они сейчас будут говорить Чон даже боится предполагать. Конечно, рациональная и логичная часть Чонгука говорит, что этот парень добивался его целых два месяца - понятно, что он будет рад. Но младший – самый настоящий паникёр, и успел на эмоциях напридумывать себе невесть чего – вот сейчас он ответит на звонок, а Тэхён накричит на него, посмеётся или вообще решит прекратить общение.       Но ничего из этого не происходит, к абсолютному счастью Чонгука, конечно. Он поднимает трубку и говорит робкое "Привет", когда его перебивают:       – Реально на свидание пойдём?       – А ты против? - Чонгук отвечает боязливо, потому слова Тэхёна не выражают каких-либо радоостных эмоций, а значит младший, судя по всему, и правда проебался.       – Я? Я всеми конечностями за, но было довольно неожиданно, что именно ты всё-таки решишься на этот шаг. Я даже завидую, хотел пригласить тебя на свидание первым, - хихикает Ким, развевая все сомнения Чонгука насчёт взаимности их чувств. Чон издаёт смешок тоже, но его скорее можно назвать нервным, потому что младший успел себя накрутить слишком сильно. Он чувствует, как расслабляется благодаря болтовне Тэхёна и включается в разговор, забывая о своих волнениях и полностью погружаясь в этот момент, слушая нежный голос любимого человека.

***

      Ещё через три месяца они начинают встречаться, когда Чонгук уже практически отпустил свой страх показывать чувства на публике. Не то что бы они привыкли лобызаться где-нибудь посреди универа или на прогулке в парке – люди не любят видеть такие вещи в общественных местах вне зависимости от пола влюблённых, да и для Чона с Тэхёном поцелуи и воркование, переходящее в интимную близоть – слишком личное, то, что предназначено только для них двоих и не для кого больше. Чонгук лишь научился не испытывать страх и стыд за то, кем он является – Тэхён научил его. И правда, зачем стесняться, если у тебя такой красивый, интересный и заботливый парень? И ничего страшного, что Чон такой же красивый, интересный и заботливый парень, это лишь предрассудки, которые не определяют их отношения и то, кем они являются.       Через месяц, к огромной радости Кима (да и Чонгука тоже, если быть совсем откровенными), парни наконец-то съезжаются. Переезжают они к Тэхёну, у которого младший и так уже практически прописался, потому что Ким старше и уже успел накопить себе на съёмную квартиру, в которой с ним живёт ещё и очаровательный пёсик Ёнтан. Чонгук говорит, что переехал не к своему парню, а к Ёни, потому что собака намного милее своего хозяина и вообще, спать он будет только с ней, а не с Кимом. Тэхён смешно дуется и всегда отвечает, что Ёни спит на коврике в зале, так что Чонгук может к нему присоединиться, когда пожелает. Но они знают, что это всë шутки и, в конце-концов, спят на большой кровати старшего втроём.

***

      Когда Чонгук решает, что всë-таки готов к своему первому в жизни сексу, это приносит... некоторые трудности. В голове сразу же появляются миллионы мыслей: а как подготовиться, а как начать, а как сказать Тэхëну о том, что он наконец-то решился и ещё много-много вопросов. Нет, Ким, будучи самым чудесным и понимающим парнем на свете, Чонгука совсем не торопит – знает прекрасно его характер и склонность всё усложнять, и поэтому ждёт. Вечерами они исследуют свои границы, узнают о чувствительных точках на телах друг друга и в целом двигаются в комфортном для них самих темпе, не торопятся и получают удовольствие от скромных ласк.       Но либидо Чонгука всë ещë не дремлет. Очень стыдно и неловко, когда во время особенно чувственных и мокрых поцелуев пары у кого-нибудь нет-нет да встанет на любимого. И ладно Тэхён, который просто нежно улыбается и уверяет, что всë в норме и они могут пождать ровно столько, сколько Чону потребуется чтобы убедиться в том, что он точно готов к сексу в любых его формах. Младшему стыдно становится за то, что он мнëтся перед своим парнем как школьник на первом свидании – а они, между прочим, живут вместе! – но ничего с собой поделать не может. Боится, но не Кима, который весь из себя ходячий секс-символ и идеальный заботливый партнёр в придачу, а боится опозориться, сделать что-то не так и не удовлетворить своего парня. Ему до дрожи в коленках хочется уже повторить все свои многочисленные сексуальные фантазии с Тэхёном, который ходит весь такой сексуальный по их квартире и не хочет брать ответственность.       В общем, Чонгуку надоело это воздержание (как и его члену, который скоро сотрëтся сантиметров на пять от ежедневной остервенелой дрочки), и поэтому он решил, что всë – время пришло. Но Чон – не дурачок и ещё не до конца истратил свои мозги на чтение омегаверсных фанфиков и манхв, так что знает, что запрыгнуть без подготовки, смазки и презерватива на тэхëнов член словно омежка в течку у него вряд ли получится. А хотелось бы.       Поэтому он звонит своему другу Сокджину, который, по счастливому стечению обстоятельств, тоже гей и уже имеет опыт в анальном сексе, и пара советов от него в таком щепетильном вопросе Чонгуку точно пригодится. Он говорит, что соскучился по своему любимому хëну (что почти нельзя считать ложью, потому что они и правда не виделись очень долго и ему хочется пообщаться с другом, несмотря на его вполне корыстную цель) и друзья решают, что должны уже сегодня собраться у Джина на ночëвку с дорамами, разговорами по душам и холодным пивом.       Чонгук быстро собирает все вещи, которые могут пригодиться, берёт ключи, банковскую карту и кричит вглубь квартиры Тэхёну, оповещая о том, что сегодня ночует у друга и прося не волноваться. Ким выходит в прихожую, целует младшего в уголок губ и желает приятно провести время, обнимая напоследок. Чон вновь думает о том, какого же хорошего парня он себе отхватил, обнимает его в ответ и прощается, захлопывая за собой дверь.       Через полчаса он уже сидит в квартире Сокджина, открывая банку холодного пива и листая на большой джиновой плазме сайт с дорамами, параллельно слушая его счастливое щебетание. Джин всегда ощущался для него как старший брат, который всегда даст правильный совет и сделает всë, что в его силах, чтобы помочь. Они знакомы с детства и их связь такая крепкая, что не разорвëшь, и даже расстояние в подростковом возрасте им не помешало, когда Чонгук с семьёй переехали в другой город. Чон любит старшего сильно и нежно, Джин – его драгоценный друг и их отношения уже на другом уровне. Особенно их сблизило то, что они оба любят парней – сначала Сокджин рассказал об этом Чону, так как был старше и понял всë немного раньше, а после и Чонгук, будучи уже в другом городе признался в том, что он тоже, кажется, гей.       Именно поэтому Чонгук решил обратиться к своему хëну – у них уже были разговоры о мальчиках, девочках, влечении и пубертате – перед ним было не так стыдно обнажить душу и поделиться всеми своими мыслями и страхами. Чон знает, что старший его не осудит и наоборот, поддержит, без насмешек обсудит всë с ним и обязательно посвятит в таинство анального секса. У него всë-таки побольше опыта, чем у младшего – Сокджин встречается с Намджуном, парнем, которого Чонгук видел лишь несколько раз, но о котором узнал намного больше, чем хотелось бы, и всë благодаря Джину. И Чон также знает, что они занимаются сексом – опять же спасибо Сокджину, у которого рот никогда не закрывается, а особенно рядом с младшим (но Чонгук не жалуется, потому что про Джина ему всë интересно послушать и узнать).       – Хëн, а как у вас с Намджуном сейчас? – Чон прерывает комфортную тишину наводящим вопросом, решая, что уже пора приступить к наиболее интересующей его части разговора. Сокджин вскидывает брови, не ожидав такого вопроса, и переводит свой взгляд с аппетитных снеков на младшего.       – Всë хорошо, вроде бы? Ничего нового, всë также пытаемся выкроить время из наших расписаний для встреч, – отвечает Джин, подозрительно сощурившись на Чона.       – М-м-м, – тянет Чонгук участливо, – А вы не хотите... съехаться? Вы же уже долгое время встречаетесь, почему не хотите жить вместе?       Сокджин вздыхает и отводит глаза к экрану телевизора, потупив взгляд.       – Я-то очень хочу, честно говоря, да и Намджун, надеюсь, тоже, мы просто... не говорили об этом? Мы едва видимся в течение недели, время вместе слишком ценное для того, чтобы тратить его на решение таких вопросов.       – Ну так, может, если вы договоритесь и съедитесь, то времени вместе станет намного больше? Вы будете просыпаться вместе, проводить вечера в вашей собственной квартире и каждую ночь проводить вместе, – Чонгук мечтательно вздыхает и смотрит на Джина, который всë ещё задумчиво пялил в телевизор.       – Возможно, ты и прав, – всë-таки решает старший и кивает себе для убедительности, – надеюсь, поговорю с Намджуном скоро. Что, неужели жить вместе со своим парнем – это так хорошо? Ты-то уже все прелести совместной жизни прочувствовал на себе, – джиново лицо принимает плутоватое выражение, а интонация с печальной или даже какой-то усталой сменяется на игривую. Он щурит глаза и играет бровями, вызывая у Чонгука смешок.       – К сожалению, пока что не все – всë же отвечает Чон старшему и отводит взгляд в пол, стараясь заинтересовать и без того любопытного Сокджина так, чтобы он не мог не задать миллион вопросов, – мы ещё не настолько близки... интимно, и мне бы хотелось это исправить, – тихо заканчивает Чонгук, наблюдая за реакцией старшего.       – Мой мальчик вырос! – радостно пищит Джин, сгребая Чона в объятиях и сдавливая всем телом, как плюшевую игрушку. Младший издает такие звуки, словно задыхается и истекает смертью, и хлопает Сокджина три раза по плечу, будто они занимаются борьбой или практикуют БДСМ и не ясно, какое из этих сравнений хуже.       Наконец, когда старший решил завершить свой зверский акт насилия над детьми, Чонгук может отдышаться и продолжить нескромный разговор.       – Ты говорил, что я вырос, когда я рассказал тебе, что у меня встаёт на Хосока, – как-бы между прочим напоминает младший, потирая ноющие сдавленные конечности и глядя на Джина побитым зверем. Ким же лишь мотает головой в отрицании и отворачивается, показывая своё недовольство.       – Не произноси его имя рядом со мной! Не хочу ничего слышать про этого мудака, – ворчит Сокджин как старый дед, усердно делая вид, что оскорблён упоминанием этого человека до глубины души, но всё равно подсаживается поближе к Чонгуку, начиная свою операцию по выуживанию информации из младшего, – ну так что там с Тэхёном, Гук-и?       Чонгук краснеет щеками и думает, что даже с Сокджином секс обсуждать слишком неловко, потому что Чон всё ещё девственник, и его познания в мире сексуальных удовольствий заканчиваются на огромном количестве прочитанных фанфиков и манхв с высоким рейтингом, гейском порно и, с недавних пор, их с парнем скромными ласками. Да он даже член тэхёнов не видел! А вдруг там такой гигант, что Чонгук его даже принять не сможет, или Тэхён наоборот не умеет им пользоваться и Чон не кончит в свой первый раз? А если не сможет кончить во все последующие?       Все эти опасения он и решает вывалить на друга, что участливо сидит рядышком и успокаивающе гладит по плечу, приобнимая и побуждая продолжать говорить.       – Так ты уже решил, что хочешь занять принимающую роль в ваш первый раз? – с улыбкой спрашивает Сокджин, заставляя Чона задуматься. И правда, он даже не подумал о том, что, может быть, Тэхён захочет, чтобы это именно младший проник в него, а не наоборот. Чонгук думает, что секс с его парнем будет приятным вне зависимости от того, кто будет сверху, а кто снизу, но ведь... он не знает ничего о том, как доставить Киму удовольствие. Вдруг он не сможет довести старшего до оргазма, или кончит слишком быстро, или вообще навредит Тэхёну? Нет, роль нижнего пока привлекает его больше: просто лежишь и получаешь удовольствие, пока партнёр всё делает сам. Конечно, Чону бы хотелось тоже доставить старшему удовольствие, но пока он не знает, как это сделать, так что пока лучше лежит брёвнышком и набирается опытом, - Это нормально, что ты пока больше хочешь, чтобы Тэхён вошёл в тебя, а не ты в него. Он опытнее, и направлять тебя ему будет легче с этой позиции. Менять роли в сексе нормально, мы с Намджуном часто меняемся, и это одинаково приятно, Гук-и.       Чонгук, услышав слова старшего, утыкается ему в грудь, зарываясь в тёплые медвежьи обьятия Сокджина. Ким тут же начинает поглаживать Гука, прекрасно понимая, что он сейчас очень смущён темой их разговора, но этот разговор ему также нужен для собственного спокойствия и того, чтобы поделиться всеми волнениями и страхами.       – Хён, можешь сказать, как мне... подготовиться, пожалуйста? – едва слышно пыхтит Чон в чужую пижаму, всё ещё очень смущаясь, но сгорая от любопытства.       – Подготовиться к проникновению? – уточняет Джин у Чонгука, который мычит протяжно то-ли в согласии, то-ли из-за неловкости, которую сейчас испытывает. Старший на это лишь хихикает тихонько. прежде чем продолжить, – Ну, если очень волнуешься, можешь сделать клизму за несколько часов до секса, и ещё лучше часов за пять ничего не есть, чтобы всё было чистенько. Также, конечно, растяжка, но этим вы можете заняться и вместе, это очень приятно, если найдёшь простату, ну, об этом, думаю, ты и сам знаешь, а ещё растяжка может заменить вам прелюдию, ей, кстати, лучше не пренебрегать: она очень хорошо поможет расслабиться и настроиться. М-м, что ещё... А, лучше использовать презерватив, потому что вымывать сперму из задницы – то ещё удовольствие, и тебе вряд ли захочется это делать сразу после секса, а ещё не думаю, что вы захотите заработать чего-нибудь неприятного. Если Тэхён захочет заняться сексом без защиты, попроси у него справку об отсутсвии заболеваний, это окей. Ну а вообще, лучше просто поговори с Тэхëном в комфортной обстановке. Вы можете обсудить ваши границы, желания и ожидания, это поможет сделать всë правильно. Э-эм, вроде всё? Если есть ещё вопросы – задавай, я на всё отвечу.       А Чонгук сидит в ступоре и думает о том, что всю эту информацию ему нужно записывать, как на лекции в университете, потому что вся она – полезная, но он не запомнил и половины из всего сказанного.       – А-а... Может быть, у тебя есть совет, как мне лучше выглядеть? – наивным ребёнком спрашивает и строит глазки Чонгук, приподнимая голову и глядя на Джина. Старший издаёт смешок и поглаживает друга по волосам, размышляя над ответом.       – Я думаю, что Тэхён будет рад увидеть тебя полностью голым в любое время и вне зависимости от твоего вида, – смеётся Сокджин, глядя на краснеющего Чонгука, – честно, я даже не знаю, что тебе ответить... Ну, многим нравится, когда на теле почти нет волос, так что ты можешь побриться? Но, слушай, если Тэхён действительно тебя любит, то ему точно будет плевать. есть у тебя волосы на лобке или нет, так что поступай только исходя из своего чувства комфорта. Мне нравится, когде всë везде нежно и гладко, поэтому я обычно бреюсь, но у многих людей бывают раздражения, так что с этим стоит быть действительно поаккуратнее.       Чон задумался. Почему мысль о том, чтобы быть полностью гладким, мягким и податливым для Тэхëна его так... возбуждает?       – Спасибо большое, хëн, – мямлит Гук, утыкаясь старшему в плечо, – что бы я без тебя делал.       – Паниковал, очевидно, – Сокджин смеётся по-доброму и обнимает Чонгука крепко в ответ, согревая в своих руках.

***

      Мысль о том, что он бы очень хотел быть гладким и благоухающим для своего партнёра, не отпускала Чонгука на протяжение всего времени с тех пор, как он услышал о бритье от Сокджина. Чон настолько сильно воспринял это всерьёз, что посмотрел уже несколько видео за эту неделю, где мужчины бреются, и, честно сказать, это выглядело слишком сложно для него. Но он решил не сдаваться сразу и погуглил, почитал статьи на эту тему, узнал, какие бритвы наиболее бережные и какие продукты ещë стоит использовать, чтобы не заработать это самое пресловутое раздражение.       Чонгук, краснеющиий в смущении от мысли о том, для чего он покупает все эти продукты, идёт в магазин косметики, что находится на первом этаже их дома. Побродив полчаса между заставленных множеством товаров рядов магазина, Чон всё-таки выбирает набор станков от фирмы, которую рекомендовали в одной из прочитанных им статей, лосьён после бритья с экстратом алоэ и крем с пантенолом для малышей. С этим чудо-набором Чон идёт на кассу, стараясь не светить своими красными ушами перед молоденькой продавщицей.       Вернувшись домой, он сразу же бежит в ванную, радуясь, что Тэхён пока на учёбе и не помешает ему разобраться со всем этим в спокойном темпе и без угрозы быть застуканным. В голове мелькает мысль, что Ким в любом случае увидит его выбритый зад и всё-таки поймёт, чем Чонгук занимался, пока старшего не было дома.       Но Чон отгоняет все мысли и скоро раздевается, чтобы быстренько помыться и наконец-то приступить к тому, что так будоражит его мысли. Чонгук запрыгивает под душ, тут же выругавшись от холодной воды, что окатила его незакалённое тело, и настраивает температуру, расслабляясь в привычной горячей воде и выдыхая. Он делает все свои привычные дела, промывает волосы с шампунем и бальзамом, и намыливает всё свое тело, тут же смывая с себя приятно пахнущую пену. Ещё пару раз ополоснувшись, он наконец приступает к бритью, вытаскивая новый станок из пакета. Чон смотрит на бритву, будто надеясь, что она подскажет ему, как начать. Но станок, к счастью или к сожалению, пока что молчит, и Чонгуку приходится начинать самому. Он смачивает лезвия и и приступает, начиная сверху вниз.       С легкодоступными частями тела он справляется легко и быстро, радуясь тому, как хорошо всë получается как по маслу (почти буквально), но потом начинаются некоторые... трудности. Если яйца, прости-господи, брить просто страшно (вдруг бритва окажется тупой и порежет нежную гукову мошонку? У него всë ниже живота сжимается от мысли об этом), то как вообще нужно извернуться, чтобы залесть туда и не травмироваться ненароком? Вот и Чонгук понятия не имеет, но это конечная точка в его плане, и без неë обойтись совершенно точно нельзя. Чон смотрит побитым зверем на станок в своей руке и пену для бритья, которая уже имелась у них дома до этого, и не знает что сделать, как подступиться. У него даже в том, чтобы ухаживать за собой нет никакого опыта!       С горем пополам он справился с тем, чтобы избавиться от волос на мошонке и лобке (несмотря на то, что стоило это ему очень и очень многого), и был уже очень доволен своей работой. Всë было чисто, гладко и красиво – Чонгук и не подозревал, что у него вообще есть подобные кинки. Хотя, наверное, ему простительно? Он всë-таки никогда сексом с другими людьми не занимался и соответственно не пытался к нему готовиться, ограничиваясь только дрочкой, временами пробуя удовлетворять себя с помощью проникновения. А если снять трусы тебя обычно никто не просит, и, соответственно, никто твои причинные места не увидит, то зачем думать о том, чтобы сбривать волосы и вообще делать что-то кроме обычной гигиены? Но Чонгук же теперь взрослый мальчик, по словам Сокджина, и ему очень хочется порадовать своего парня гладкой и приятной на ощупь кожей.       Но остался самый главный, самый сложный босс – ему всë ещë нужно избавиться от волос сзади, а КМС по гимнастике и акробатике он, к большому сожалению, пока что не получил, и как извернуться так, чтобы дотянуться до своего ануса, ничего себе не вывернуть и спокойно побриться он понятия не имеет. И что делать в такой ситуации? Скоро уже должен был прийти Тэхëн, и объясняться, почему он находится в такой необычной позе с задницей в пене ему ой как не хочется. Юнги бы дал совет, конечно, что-нибудь вроде «Снимай штаны и бегай», но это уже не актуально, потому что Чон штаны уже давно снял, а бег здесь явно пользы не принесëт.       Поэтому Чонгук, взяв волю и яйца в кулак (не буквально, конечно, его руки заняты баллончиком с пеной и бритвой), встаёт в ванну лицом к стене на прямые ноги и поворачивается так, чтобы хоть немного видеть спину и ягодицы. Честно говоря, растяжка у него не очень, и сильно извернуться у Чона всë равно не получается, а долго стоять в таком положении приносит боль. Правильно мама думала, когда хотела записать подростка-Гука на танцы, но «он же парень, а танцы это для девчонок». Вот сейчас и мучается, а эти самые девчонки уже наверняка справились бы и в разы быстрее Чонгука.       Но делать нечего, годы уроков танцев и упражнений на растяжку упущены, поэтому нужно справляться, как можешь. Чонгук вздыхает и качает головой, не понимая, кто его дëрнул на такие подвиги. Так что он просто намазывает белую пену на свою промежность и думает, как начать, если рукой-то он может быть и дотягивается, но вот ни черта не видит и так бриться вслепую занятие не очень продуктивное и как минимум небезопасное.       Но долго поразмышлять он не успевает, потому что слышит звук открывающейся входной двери (почему он вообще не закрыл дверь?!) и пугается, роняя бритву и баллончик с пеной. Всë громыхает, и Чонгук, выругавшись наклоняется за упавшими вещами, чтобы поскорее всë спрятать, но поскальзывается и сам падает, как телëнок на льду. Его падение вызывает ещё больше шума, и Чон понимает, что теперь все его шансы остаться незамеченным равны нулю.       Дверь в ванную с таким же грохотом открывается, и в комнату залетает Тэхён в уличной обуви и толстовке. Сразу побежал к Чонгуку на помощь, видимо. Чон вздыхает, думая, что этого стоило ожидать от его супер-заботливого и оберегающего парня. О том, что он сейчас буквально раком стоит перед своим парнем и светит ему в лицо измазанной пеной задницей, Чонгук старается не думать. Медленно развернув голову в сторону двери, Чон глядит на своего парня, стараясь увидеть его реакцию. Он ëрзает коленями по дну ванной, чтобы смотреть на старшего было удобнее, и параллельно с этим вертит задницей, даже того не замечая.       Лицо Тэхëна принимает какое-то болезненное выражение и изображает эмоцию, которую, наверное, можно расценить как шок, смешанный с трепетом. Чонгук неловко улыбается, в глубине душе больше всего желая провалиться сквозь землю, и решает нарушить неловкую тишину: – Привет... – У тебя всë нормально? – негромко и осторожно интересуется Ким, медленно идя, будто подкрадываясь, ближе к ванной, – И, м-м, что ты делаешь, если не секрет? – он встаёт прямо позади Чона, а когда младший хочет развернуться, чтобы разговаривать со своим парнем, стоя к нему лицом, а не задницей, Тэхëн кладëт руку на его поясницу, как бы останавливая на месте, прося не двигаться. Его взгляд опускается к гуковой дырке, которая от обращённого внимания тут же начинает сжиматься, и часть пены проникает неглубоко внутрь.       А младший понятия не имеет, как реагировать на такой взгляд старшего, потому что к такой ситуации его точно ни жизнь, ни Джин не готовили. Чем он сейчас занимался? Сложный вопрос, дайте время на подумать. А подумать ему точно сейчас есть о чëм. Что скажет сейчас Тэхëн, увидев своего парня в таком непотребном виде? Оценил ли Ким его тело или он, наоборот, после такого представления потеряет всякое желание прикасаться к своему парню?       Все эти мысли и вопросы заполняют голову Чона так, что он зависает на пару минут. Так и стоят – в приглушëнном свете, когда с крана капают ещë капли воды, образуя собственный ритм, полностью обнажённый младший в ванной и старший в уличной одежде, придерживая Гука за поясницу. Ким, видимо, ждëт, пока ему ответят, поэтому просто молчит, поглаживая влажную кожу Чонгука и не сводя глаз с его зада, разрешая себе попялиться. Они не чужие люди всë-таки, правда? И Гук явно не для кого-то другого пытался побриться во всех, даже таких нежных и труднодоступных местах. Неужели его неловкий мальчик всë же решился на то, чтобы довериться ему всем своим естеством? Если так, то Ким будет только счастлив позаботиться о младшем и помочь во всëм, о чëм бы он не попросил.       – Тэ, можешь... выйти, пожалуйста? Я закончу и приду к тебе, – робко просит Чон, вынырнув наконец из своих мыслей. Он вдруг замечает поглаживающую его тело руку и покрывается мурашками, и не понятно, от холода или от трепетного возбуждения, коим неожиданно стало пронизано всë его чувствительное тело. Чонгук вновь поëрзал, пытаясь уйти от прикосновения, но Тэхëн на это лишь сильнее прижал ладонь к чужой коже.       – Зачем, Гук-и? Может быть, тебе нужна моя помощь? – интонация Кима заискивающая, парень говорит негромко и глядит всë-таки Чонгуку в глаза, – Знаю, чем ты здесь занимался, не волнуйся. Я уже видел твою бритву. Ты хотел подготовиться для меня, я прав, звезда моя?       Чон в ответ лишь дышит тяжело, смотрит во все глаза на своего парня и может только кивать. Этот Тэхён... выше его сил. Раньше, когда дело шло к сексу и близости, он становился заботливым и понимающим в два раза сильнее, чем обычно. Но такого Кима Чонгук видит в первый раз, и он ему нравится слишком сильно. Он всë ещë понимающий и заботливый, но теперь в его взгляде есть что-то новое, неизведанное и от того будоражащее сознание и возбуждающее. Разве можно возбудиться только от одного взгляда? Видимо можно, но только если это Ким Тэхëн. В его взгляде животный голод контрастирует с неоспоримым восхищением и нежностью, и контраст этот заставляет кожу покрываться мурашками. Глаза Чонгука стекленеют, а пальцы на руках сжимаются в кулаки. Чон чувствует, как кожа его щëк и груди начинает гореть.       – Подай бритву, пожалуйста, – голос старшего низкий и обволакивает Чона, словно дорогой бархат. Он подчиняется, тянется за станком и передаëт в руки Тэхёна, сталкиваясь случайно пальцами на ручке бритвы. Это крошечное прикосновение заставляет Гука дрогнуть, и он просто зажмуривается, больше не в силах терпеть тëмный взгляд своего парня и стыд, который вместе с возбуждением наполняет всë его тело. Эта неловкость смешивается с желанием, делая Чона в разы чувствительнее, а все ощущения ярче.       – Спасибо, звезда моя, – тихо благодарит старший, наслаждаясь видом своего зарумяневшегося от смущения парня. Он издает смешок, вновь коснувшись спины Чонгука свободной рукой, и переводит взгляд на бритвенный станок. Видно, что он новый, и видно, что довольно качественный. Это радует Тэхёна, который совсем не хотел бы причинить своему возлюбленному боль. Ким пытается с минуту свыкнуться с мыслью о том, что это всë действительно происходит в реальности, и что он сейчас буквально будет брить дырочку его смущëнного и неопытного Гука, чьи первые разы все достались только ему. Его Чонгук-и ещë совсем ничего не знает о сексе и сейчас точно стыдится и испытывает неловкость, но старший также знает что параллельно с этим Чон испытывает и возбуждение, чувство которого в таких обстоятельствах ново для него и которое также сильно смущает. Тэхëн понимает, что от этих собственнических и грязных мыслей его нехило ведëт, и вновь переводит взгляд на Чонгука, что закрыл глаза и опустил голову вниз, оттопырив задницу. Такой податливый и согласный на всë, что бы старший не предложил.       Тэхëн, налюбовавшись чужой наготой, опускается на колени перед ванной так, что чонгукова задница оказывается ровно напротив его лица. Ким непроизвольно губы облизывает и поглаживает одной рукой мягкие ягодицы, переодически не сдерживаясь и сжимая их. Он смотрит на дырочку и кожу вокруг, измазанную в пене, и думает о том, что если не вглядываться, то можно подумать, что на анус очень обильно кончили. Член Тэхëна дëргается в штанах от этих мыслей, и он хитро улыбается, толкая язык за щëку.       – Заяц, твоя задница будто вся в семени, – Чонгук мычит недовольно-смущëнно, а Ким хихикает с такой милой реакции младшего, – не волнуйся, скоро там будет только моя сперма, звезда.       – Хëн!       Тэхëн снова смеëтся и обещает успокоиться, когда вновь глядит на чонгукову дырку. Она продолжает сокращаться призывно, так, что Киму уже не терпится проникнуть внутрь. Но сначала нужно завершить их маленькую игру, и Тэхëн планирует насладиться ей сполна. Он усаживается поудобнее на своих коленях и одной рукой отодвигает мягкую ягодицу, открывая вид на сжимающееся колечко мышц. Пена делает вид грязным, будто Гука уже использовали, и эти мысли заставляют старшего одновременно злиться и сильнее возбуждаться. Он смачивает лезвие в раковине и подносит к коже. Дырка вновь сжимается, Чонгук чувствует, как бритву подносят к его нежной коже. Он издаёт короткий вздох, когда пальцами Ким прикасается к его анусу и наконец проводит бритвой по коже в первый раз. Густая белая пена собирается на лезвиях, открывая участок светлой кожи. Тэхëн любуется своей работой, кончиками пальцев касаясь чистой гладкой кожи, и смывает со станка пену, вновь смачивая лезвия. Ким проводит бритвой снова и снова, пока чувствительный Чонгук поверить не может, что это всë происходит на самом деле. Его парень бреет сейчас его дырочку, и очевидно получает от этого занятия удовольствие... В какой извращенский эротический сон он попал? Это просто полнейшее безумие для обоих, и возбуждение накаляется до предела. Член Чонгука уже давно стоит, прижимаясь к обнажëнному животу и качаясь, когда вздрагивает от касаний старшего, да и у самого Тэхëна сейчас в штанах крепкий стояк, потому что перед ним сейчас весь такой красивый, гладкий и румяный стоит обнажённый Чон, и на такой вид только у мёртвого не встанет.       Ким же, в это время почти заканчивает с бритьëм, и остается лишь небольшой кусочек кожи прямо рядом со сжимающимся колечком мышц. Пеной всë ещë измазан и анус тоже, поэтому вязкая белая пена для бритья по-немногу проникает внутрь Чонгука.       – Твоя дырка так сжимается и хочет спермы, что уже поедает пену для бритья. Так нетерпится моего семени внутрь, не так ли, Гук-и? – насмешливо спрашивает Тэхëн у невменяемого Чонгука, который может лишь скулить и вертеть задом перед лицом старшего. Тот издаëт низкий смешок и быстро, но бережно сбривает остатки волос и смывает пену с лезвий, откладывая наконец станок в раковину. Он позаботится об этом потом. Сейчас его волнует лишь его Чонгук, изнывающий от желания и такой просящий. Киму кажется, что он каждой клеточкой своего существа будто чувствует желание упасть к ногам своего чудесного, невинного парня, припасть губами к его губам в совсем другом, не нежном и обычном для них, а горячем и энергичном поцелуе, потому что Тэхëну очень хочется Чонгука съесть, удовлетворить все его самые сокровенные желания и доставить так много удовольствия, чтобы Чон своё имя забыл.       Старший шумно выдыхает и со шлепком вновь опускает ладони на мягкие ягодицы младшего, который от сладкой грубости сжимается и дрожит. Тэхён, даже при большом желании, глаз не сможет оторвать от своего парня, от его тела, от его красивой задницы и крохотной дырочки. Кима будто магнитом тянет к этому человеку, это сильнее, чем простое плотское желание и даже намного больше, чем просто любовь – нет, он чувствует, что готов поклоняться младшему, создать религию во имя его тела и возвести сотни статуй, всë равно не способных передать его прекрасной, почти губительной для Кима красоты.       Старший кончиками пальцев невесомо проводит по чужой промежности, размазывая слегка остатки пены. Гук громко дышит, ощущая себя оголëнным проводом – его тело так нежно и возбуждено, что реагирует на любое касание с удвоенной чувствительностью. Его парень буквально ещё ничего толком не сделал, только из своих очевидно извращенских побуждений помог ему побриться (при мысли об этом Чон снова нещадно краснеет, утыкаясь горящим лицом в собственное плечо), а Чонгук уже так сильно завëлся. Он думает, что это, наверняка, из-за отсутствия какого-либо сексуального опыта в его жизни, и уж Тэхён точно продержится дольше.       Но Ким, напротив, думает о том, как бы не спустить в штаны от вида сокращающейся дырки прямо перед его носом. Как жаль, что Чонгук эту красоту не увидит, но старший и сам этим телом делиться не хочет, даже с его обладателем. Теперь Тэхëн и его тело принадлежат лишь Чонгуку, а младший наоборот теперь только для Кима. Честно говоря, Тэхëн за собой никаких собственнических повадок не замечал, но с этим парнем у него определëнно всë по другому.       Решая больше не медлить, а то ведь и правда не выдержит, Тэхëн быстро поднимается с порядком уставших колен за смазкой без запаха и на водной основе в шкафу над раковиной и опускается вместе с ней вновь. Чон этого даже заметить не успел, оставаясь в привычной уже позе со спрятанным лицом. Слишком смущающе, слишком горячо, слишком, всё слишком. Слишком для одного маленького Чона, который думал, что их первый раз пройдëт в их спальне с выключенным светом и в миссионерской позе, и где он сейчас? Стоит раком на четвереньках в ванной перед своим парнем, который только что выбрил его задницу, прости-господи, и теперь они собираются наконец-то заняться сексом. И Чонгук не может сказать, что ему такой расклад нравится меньше, чем его ожидания. Напротив, у парня стоит так, как никогда в жизни не стояло, и его ведëт намного сильнее, чем при любой дрочке, а его парень так сильно давит своей сексуальной энергией, что у Чона коленки трясутся.       Ким, в это время, обильно смазав свои пальцы, наконец надавливает кончиками больших пальцев на края гуковой дырочки, раскрывая. Пена смазывается, и Тэхëн тут же проникает одной фалангой внутрь, собирая остатки пены и прооталкивая их глубже, сходя с ума от такого зрелища. Старший действует осторожно, но не медлит, потому что оба уже не могут терпеть, и поэтому, как только горячие тугие мышцы внутри младшего становятся податливей, Ким сразу же проталкивает палец глубже.       Когда внутри Чонгука наконец оказывается один тэхëнов палец, он выдыхает шумно от навязчивого чувства растяжения и заполненности. Это ощущается немного как жжение и в целом странно, но совсем не больно, потому что Тэхён, несмотря на почти полное отсутствие терпения, всë ещë обращается с ним бережно и всегда держит в голове, что у Чонгука он первый (и от этой информации у Кима уже полностью твëрдый член дëргается в трусах, но это так, лишь побочные эффекты от поощряемых кинков старшего).       Ким, недолго подвигав пальцем внутри Чонгука, который губы уже кусает от возбуждения и чувства наполненности, такого непривычного и доводящего до самого края (а это всего лишь один палец старшего!), сгибает палец прямо в проходе младшего, а того будто ударяет сильный разряд электрического тока. Изо рта Чонгука вырывается неожиданно громкий полувздох-полувсхлип, и он моментально затыкает себя собственной рукой, для верности прикусив ребро ладони. Его ноги разъезжаются в стороны, а таз опускается и непроизвольно толкается вперëд, вызывая этим движением покачивание текущего смазкой члена. Чоновы бëдра тут же подаются назад, и Гук, вновь всхлипнув, пытается насадиться обратно на палец, чтобы почувствовать это охуенное возбуждение и удовольствие снова.       Когда у младшего не выходит, он мычит недовольно и оборачивается на Тэхëна, который издаёт короткий смешок при виде его обиженной мордашки. Он медленно вытаскивает пальец из судорожно сжимающейся дырки, что будто пытается заставить горячую плоть оставаться внутри как можно дольше, под ещё более недовольные звуки, издаваемые заведëнным Чонгуком. Ким переводит глаза на свой длинный палец, измазанный полностью в смазке, кидает взгляд на румяного Гука и засовывает все фаланги до основания в рот, сперва облизывая кончики.       Чонгук ахает, его глаза расширяются, а узел возбуждения внизу живота завязывается ещё туже, чем раньше. Он ощущает, как дëргается его член и пульсирует голодная дырка, и искренне пытается зажмуриться или отвернуться, но не может. Судя по всему, этот момент останется в его сознании на всю жизнь, и он не то что бы против, если на смертном одре, в последние секунды своей жизни, Чон будет вспоминать именно эту минуту, этот пожирающий взгляд старшего и его эротичные движения, распаляющие на большее.       Тэхëн ухмыляется, играя зубами и языком с кончиком пальца во рту, и наблюдает за Чонгуком, что также глаз с его действий не сводит. Кима ведëт не по-детски, ему до звона в яйцах нравится такой младший – бесстыдный, возбуждëнный и желающий большего. Тэхён вытаскивает палец изо рта, задевая и оттягивая пухлую нижнюю губу, намеренно издеваясь над напряжëнным и возбуждëнным Чоном. Тот почти рычит на старшего, желая поскорее вновь ощутить приятную изводящую наполненность. Ким хихикает в ответ на такую нетерпеливость своего парня, радуясь, что тот смог хоть немного расслабиться и открыться ему.       Тэхён сплëвывает на свои пальцы, вызывая у младшего мини-инфаркт своим действием, и приставляет к дырке уже два пальца, постепенно заполняя Чона изнутри. Он ахает, роняет голову вниз и дрожит всем телом от растяжки, решая, что теперь будет просить своего парня трахать его пальцами каждый день, потому что эти ощущения... до боли грязные, Чонгук будто кукла, которую используют для удовлетворения чужих желаний, но благодаря нежности старшего он чувствует себя настолько правильно, чувствует себя настолько желанным, нужным и любимым, что готов расплакаться от переизбытка эмоций.       – Тут всë так хлюпает, Гук-и... Ты будто течëшь, – Тэхëн тëмными от возбуждения глазами неотрывно глядит на свои пальцы, туго проникающие глубоко внутрь чужого податливого тела. Младший в ответ на это только тяжело дышит и хрипит, потому что его мозг не в силах обрабатывать информацию, пока его тело будто находится под таким напряжением. Бëдра Чонгука покачиваются из стороны в сторону, стараясь усилить амплитуду толчков чужих пальцев и найти простату. Но Чону, сколько бы он не пытался, найти ничего не удаётся, и он скулит от своей же собственной беспомощности, закидывая голову наверх и стараясь разглядеть лицо любимого замыленным взглядом.       Тэхëн же в это время разводит свои пальцы внутри Чонгука на манер ножниц, стараясь за меньшее время растянуть Чона сильнее, потому что каждый из них на грани и не терпится уже приступить к главному, соединиться своими телами и получить наибольшее наслаждение. Киму остаётся только молиться, чтобы не кончить сразу же, как он проникнет в узкую девственную дырочку младшего, что так сильно сейчас сжимается на его пальцах. Тэхëн замирает внутри на несколько секунд, а после резко толкается глубже и сгибает пальцы, надавливая на простату.       Чонгук от неожиданности вскрикивает и тяжелее дышит, часто закивав в одобрении и удовольствии. Он много-много раз повторяет имя своего парня в перерывах между тихими вздохами, умоляя продолжать в том же темпе. Чон выгибается в спине, как может, и поднимает таз как можно выше по наитию, от чего проникновение чувствуется намного сильнее и мощнее.       Ким хорошо понимает, чего хочет младший, поэтому принимает решение больше его не мучить. Он чуть меняет угол проникновения, вытаскивает пальцы почти до конца, оставляя внутри лишь кончики, и резко вбивается обратно, приступая остервенело трахать чонову дырку пальцами, с каждым сильным толчком попадая по простате. Чонгук, не ожидав такого напора, вскрикивает и чуть не валится с ног, но Тэхëн его останавливает и свободной рукой жадно хватается за его бок. Тазом Чон толкается вперëд от прошибающего всë тело удовольствия, мычит сквозь плотно сжатые зубы и плавится в крепкой хватке старшего. Пальчики на ногах поджимаются, и ноги дрожат всë сильнее и сильнее. Каждый удар по простате кончиками тэхëновых пальцев ощущается как маленькая смерть от пронизывающего низ живота удовольствия. С порозовевшей головки члена уже капает на дно ванной семя, он покачивается в такт движениям бëдер Чонгука.       Чон, почувствовав, что напряжение внизу живота усилилось в несколько раз, а колени из-за непрекращающейся дрожи уже не могут держать его ослабшее тельце, понимает, что хочет испытать член своего парня на себе до того, как наконец-то кончит. Он сильнее сжимает пальцы внутри себя и оборачивается лицом к старшему, с трудом удерживая голову на весу. Его руки ужасно затекли, как и ноги, которые потеряли любую устойчивость ещë где-то на пятой минуте их долбëжки. Чонгук вертит тазом, чуть разминая мышцы, которые от неудобного положения давно начало жечь, но потеряный в своëм удовольствии младший не только не замечал этого, но и получал особое наслаждение от контраста сильной стимуляции простаты и продолжающейся ноющей боли, что добавляла остроты его ощущения.       – Тэ- Тэхëн-и, – мямлит Чонгук между собственных вздохов и толчков, – я уже-е готов, хочу твой член в се- себе, пожалуйста, – и бессильно уронил голову вниз, продолжая вздыхать на каждое точное попадание по простате, заставляющее его трястись от удовольствия. Ким замедляется, разминая собственное затëкшее запястье прямо с пальцами в заду у Чонгука, который, будучи гиперчувствительным теперь, очень хорошо ощущает все, даже малейшие движения внутри себя. Он вновь стонет, прося вынуть наконец пальцы из его задницы, если Ким не хочет, чтобы младший кончил до того, как в нëм окажется чужой член.       От такого заявления старший хихикает, легонько шлëпает Чона по заднице и оставляет ладонь там же, слегка поглаживая. Тэхëн безумно рад тому, что это всë действительно происходит, что младший открылся ему теперь и телом тоже, и сейчас они и правда будут заниматься любовью. То, чего он так долго ждал, но не смел требовать, зная, что Чонгук ещё не опытен в сексуальных отношениях с людьми, а поэтому должен быть готовым морально и физически выйти с Кимом на новый уровень отношений. И старшему меньше всего бы хотелось заставлять или давить на младшего, поэтому он ждал. Просто ждал, когда Чон сам решит, что хочет и что готов, а до тех пор Тэхëн сам себе пообещал своего парня лишь поддерживать. И, в конце-концов, он дождался своего мальчика.       Мысли Кима прерывает заëрзавший Чонгук, который со стоном (теперь уже не от удовольствия) пытался в прежней позе хоть немного размять уставшие конечности. Тэхëн, поглядев на это несколько секунд, протягивает младшему руки и тут же поднимает его в ванной. Чон вновь вздыхает, коротко простонав благодарность, и начинает потягиваться всем телом в разные стороны, обещая себе, что никогда больше не поддастся страсти в каком-то настолько дискомфортном для секса месте, как ванная (но заранее знает, глядя на своего сексуального парня, который в какой-то момент их ласк успел снять кофту и футболку и теперь стоял в ванной в одних штанах, что обещание это не сдержит).       Тэхён же просто завис, потому что, когда Чон встал на ноги в ванной, его всë ещë возбуждëнный член оказался... прямо напротив лица старшего, который также встал, чтобы размять затëкшие колени. Чонгук, не обращая ни на что внимание и не думая о том, какие чувства вызывал в своëм парне, продолжал разминаться, и его покрасневший член плавно покачивался вслед за его движениями. Ким, не долго думая и поддавшись сиюминутному желанию, протягивает руку к чужой плоти и жадно сжимает, проводя сверху вниз от порозовевшей влажной головки к основанию, размазывая по всей коже естественную смазку.       Не ожидавший от старшего такого подлого действия без каких-либо предупреждений Чонгук вздрагивает и сгибается пополам, выстанывая измученное “Чëрт“, пока Ким самозабвенно продолжал надрачивать его член. Бëдра Чона мелко задрожали, а дыхание окончательно сбилось. Тэхëн, глядя на разрушающегося благодаря нему младшего, ухмыляется хитро и делает то, что доводит Чонгука до самого края. Он наклоняется вперëд и вбирает в рот половину напряжëнного члена, глядя младшему прямо в глаза и облизывая головку прямо внутри горячей полости рта. Чон, совсем, совсем не был готов к таким подаркам судьбы, а обволакивающая мягкая теплота и вакуум, создаваемый самим Тэхëном, кажутся слишком приятными, чтобы иметь возможность ещё терпеть, так что младший просто отпускает себя.       Он хватается руками за крепкие плечи старшего и стонет хрипящим звуком, толкаясь смазанно ещë пару раз в чужую глотку, а после обильно кончает. Руками сильно сжимает Тэхëна, чтобы не упасть от обилия ощущений, накрывающих с головой, и ещë громче стонет, когда Ким сглатывает всю сперму младшего и вылизывает слишком чувствительную сейчас головку, принося удовольствие, граничащее с болью и перевозбуждением. Тэхëн слизывает всë до последней капли с частично обмякшего члена и своих распухших губ, поднимает глаза на потерянного и затраханного младшего и пропадает в нëм от красоты перед собой. Чонгук тяжело дышит после внезапного оргазма, держится за старшего как за единственную вещь, что помогает ему оставаться в реальности и медленно моргает, приходя в себя.       Тэхëн бережно поднимает растерянного младшего подмышками и вытаскивает из ванной, притягивая к себе в тëплые объятия и целуя во влажную макушку. Чон доверчиво прижимается к своему парню, успокаиваясь в родных руках. Они стоят так минут пять – Тэхëн поглаживает всë тело Гука, а тот стоит, уткнувшись в чужую грудь, и постепенно приходит в себя.       Всë через пару минут прерывается недовольным возгласом оклемавшегося Чона:       – Ты придурок! Я хотел кончить с твоим членом в заднице!       Чонгук стучит старшего по груди и плечам, изменяя выражение лица на обиженное. Тэхëн смеëтся над серьёзным младшим, который от такого только ещë больше дуется. Ким хихикает и сильнее прижимает к себе, тем самым прося не злиться.       – Ты можешь кончить ещë столько раз, сколько захочешь, заяц. Я всë ещë не кончил, как видишь, – и в подтверждение своих слов Ким толкается своим пахом вперëд, навстречу твердеющему от трения члену Чонгука. Он ахает и хватается за Тэхëна крепче, боясь не выдержать такого напора и сексуального давления. Чон тянется за поцелуем к своему парню, на который тот ему с радостью отвечает, проникая юрким влажным языком внутрь и вылизывая весь рот, играя параллельно своим языком с чужим. Они целуются шумно, горячо и мокро, с пошлым чавканьем и полустонами-полувсхлипами, тонущими в поцелуе. Руки сами по себе тянутся по горячим телам, распаляя до самого края. Они чувствуют горячие дыхания друг друга на губах, утопая в нежности и страсти одновременно.       Ким разворачивает их всем телом и прижимает Чонгука спиной к стене, напирая и нависая сверху. Чон издаёт громкий вздох, но не успевает даже раздаться звук, как его сразу же поглощают тэхёновы губы. Младший тянется на ощупь к ширинке на джинсах Кима, путаясь пальцами и с минуту пытаясь ухватиться за крошечный пуллер, не прерывая поцелуй. Поцелуй становится откровенным и грязным, слюни смешиваются и текут по лицам двух парней, но им плевать, всë, что сейчас их волнует – напряжëнные члены (а у одного он всë ещë в штанах), горячие прикосновения и влажные губы, вызывающие сильное желание прямо здесь обкончаться в штаны.       Прекращает поцелуй Тэхëн, который всë ещë слишком чувствительный, а Чон, не очень аккуратный в прикосновениях, уже раз пятнадцать задел его стояк горячей юркой ладошкой. Чонгук протестующе мычит, не желая останавливаться, но быстро затыкается, когда его молча резко разворачивают грудью к стене, сразу же придавливая накачанным телом. Плитка холодит горячие напряжëнные соски, создаёт контраст температур, Чон выдыхает негромко, ощущая, как безумное желание и возбуждение становятся всë сильнее и сильнее, а виной тому парень, прижавшийся к его спине всем своим телом и наконец освободившимся перевозбуждëнным членом.       Большой. У Тэхëна большой, Чонгук, даже несмотря на отсутствие опыта, может понять это по своему трусливо сжавшемуся очку, почувствовавшему огромный ствол рядом. Внезапно его пронизывает страх – что, если не поместится? Что если Ким порвëт младшего, не сумев совладать с собой? Что если Чонгук в итоге не сможет кончить, а испытает лишь боль?       Все эти мысли накатывают на него, и Чон сжимается всем телом, будто хочет стать меньше и совсем исчезнуть. Когда Тэхëн касается своими большими горячими ладонями его спины, Чон вздрагивает. Но это дрожь уже не от возбуждения и не от желания, и это также понимает Тэхён. И Чонгук вновь думает, что это же его самый заботливый, терпеливый и понимающий парень – он не мог не заметить. За себя становится немножко стыдно, потому что он уже завëл Тэхëна, а теперь идëт на попятную, получив оргазм. Как-то даже нечестно получается.       – Звезда моя, что-то не так? – спокойным и нежным голосом спрашивает Ким, решив прояснить всë до того, как младший накрутит себя, – Ты не хочешь сегодня заниматься сексом? Если так, то всë в порядке, мы можем продолжить в любое время, когда тебе станет комфортнее.       – М-м, нет... Я хочу заняться с тобой любовью, но, – Чон делает паузу, – немного боюсь, – искренне отвечает Чонгук, потому что знает, что Тэхëн поймëт и примет его в любом случае.       – Чего ты боишься, Гук-и? – старший нежно оглаживает плечи Чонгука, побуждая продолжать говорить, но внушительный стояк Тэхëна, упирающийся ему в зад, честно сказать, довольно сильно мешает сосредоточиться.       – Твой член. Я-не-его-приму-он-слишком-большой, – скороговоркой выдыхает смущëнный Чон, оглядываясь на старшего. Он, услышав ответ, улыбается уголком губ и перекладывает одну руку на чужую макушку, пригладив волосы.       – Не волнуйся, Чонгук, ты достаточно растянут, так что больно не будет. И я буду очень осторожен, хорошо? Я могу продолжить? – спрашивает Ким, серьёзно заглядывая в глаза младшему. Тот заторможенно кивает и наблюдает, как улыбающийся старший вновь отходит к шкафу над раковиной, доставая оттуда защиту. Он смотрит в глаза Чонгуку, и зубами вскрывает упаковку презерватива, сразу же раскатывая латекс по напряжëнной плоти. Чон переводит взгляд вниз и сглатывает, глядя на внушительных размеров член у своей задницы. Тэхён вновь гладит Чонгука по обнажëнным плечам и просит прогнуться в спине, чтобы усилить ощущения от проникновения.       И Чонгук, кажется, понимает, когда в него по сантиметру проникает массивный член старшего, а он стоит там, выпятив задницу, почти что нанизанный на своего парня. Растяжение настолько сильное, что он хнычет от жжения. Ким нежно целует его в плечо и просит немного потерпеть, спускаясь к полутвëрдому члену одной ладонью и начиная ласкать красную головку, отвлекая тем самым от не самых приятных ощущений. Чонгук выгибается сильнее и непроизвольно насаживается дальше, тут же всхлипывая от растяжения. Медленно, но верно он расслабляется и начинает получать какое-то извращенское удовольствие от того, насколько сильно стенки его ануса растягиваются этим членом изнутри. Он может почувствовать каждую венку на чужом возбуждении, каждый изгиб, и это ощущается как безумие. Чонгук настолько близок со своим парнем сейчас, что они буквально соединяют свои тела в одно целое и так идеально подходят друг другу, что младший готов расплакаться от эмоций.       Но ещë сильнее он готов расплакаться, когда Тэхëн заполняет его на всю длину, медленно выходит и толкается резко, тут же попадая по простате. Член ощущуется совсем не как пальцы – он тяжелее и растягивает намного сильнее, заставляя чувствовать себя беспомощным и слабым. Его стенки изнутри тянутся вслед за движением члена, и Чонгук ощущает это настолько сильно, что не выдерживает и со слезами на глазах всë же изливается на тëмную плитку на стене. Чонгук еле дышит и очень неустойчиво стоит на ногах, его тело полностью перевозбуждено и вымотано, так что сил у него остаëтся только на то, чтобы уткнуться лбом в холодную плитку и ждать, когда кончит его парень, вздрагивая от каждого резкого толчка внутрь по простате. Тэхëн, поняв, что младший уже без сил, отпустил наконец-то себя и стал вбиваться в него хаотичными толчками, выбивая из груди хрипы и стоны. На самом краю Ким хватает Чонгука за руку и кончает в презерватив, оставаясь внутри тела Чона. Младший, уставший после первого и очень активного секса, чуть ли не засыпает, стоя у стены, и Ким находит это очень забавным.       Тэхëн выскальзывает из растянутой дырки, вызывая у Чонгука едва слышный вздох, быстро снимает с члена презерватив и бросает в мусорное ведро, после чего вновь подходит к младшему, оставшемуся у стены. Ким обнимает его всем телом, позволяя окончательно расслабиться, и расцеловывает его лицо благодаря за доверие.       – Ты доволен, звезда моя? – тихо спрашивает Тэхëн у засыпающего на глазах Чона, поглаживая по волосам, – Пойдëм спать, да?       Чонгук на это лишь кивает в полудрëме, а Ким, хихикнув, поднимает своего парня на руки и несëт в спальню, отдыхать и набираться сил.