Пощёчина

      Свободное время Медик любит проводить в абсолютной тишине за чтением литературы. Никто и ничто не должно ему мешать, иначе "кто-то" или "что-то" всегда получает выговор и угрозы о скором рукоприкладстве. В основном "кто-то" или "что-то" оказывается Разведчиком, который очень сильно любит влетать в комнату Людвига без приглашения и стука. Последнему это, конечно, не нравится, но, пока что, до того самого рукоприкладства, о котором сам немец так много говорит, не дошло. И бостонец этим пользуется.       Собственно, как и сейчас.       —Хе-е-ей, док. Чё кислый такой, а? Опять свои нудные книжечки читаешь, да? Это же скучно пиздец, как ты это читаешь? - с порога начинает Джереми, подходя к Людвигу и укладывая свою руку, пока что, на спинку стула, тем самым будто бы прижимая врача к этому самому стулу. Мужчина лишь чуть склоняет голову.       —В отличие от Вас, Herr Скаут, я, хотя бы, умею читать, - Медик захлопывает книгу и кладет её на стол, держа руку в перчатке на бардовой обложке.       Разведчик в ответ фыркает и перекладывает руку со стула на плечо врача, вызывая у того лёгкий дискомфорт.       —Если ты умеешь читать, это не значит, что ты, блять, умнее меня!       —Хорошо, уважаемый Herr Скаут. Сколько будет шестнадцать плюс шестнадцать? - Людвиг поправляет сползающие с носа очки и вежливо убирает кисть юноши с собственного плеча.       —Э-э... Д-двадцать?.. - Джереми чешет затылок и трогает бинты на руках, чуть разматывая один на левом запястье.       —Пострясающие знания в математике, Herr Скаут, у меня нет слов, - пропитывая каждую букву сарказмом, говорит Медик, слабо улыбаясь.       Скаут краснеет, воспринимая слова всерьёз (даже учитывая то, что каждая буква буквально кричит о сарказме) и, усмехнувшись, без стыда смотрит на улыбку врача. И бостонцу это нравится. Как и, собственно, сам Медик.       Даже ребенку понятно, что Разведчик далеко не просто так ходит побесить Людвига. Скаут нуждается во внимании своего "объекта воздыхания", которое не получить другим путем, кроме как через вечные доёбы. Частые прикосновения тоже относятся к влюбленности юноши. И ему не страшно, что в любой момент ему может прилететь в лицо кулак или пощёчина от любимого врача. Джереми наоборот этого и хочет, ведь другого тактильного контакта у него с Медиком просто не бывает.       А когда Скаут слышит его любимое "Herr Скаут" в исполнении Людвига, то ему вообще сносит крышу. Джереми просто без ума от голоса мужчины, особенно когда тот произносит что-то на немецком.       Говорить о том, как бостонец любит врача можно ещё очень и очень долго. Хоть до поздней ночи. Но юноше, всё-таки, стоит вернуться в реальный мир из своих приятных мыслей и понять, что его любимый Медик уже минуты две отчитывает его за очередное вторжение в личное пространство и совершенно "случайный" тактильный контакт, который ему совсем не нравится, но скидывает кисти рук постоянного "пациента" с неохотой.       Бостонец даже не замечает, как чуть наклоняется перед сидящим немцем и кладет руку на его щёку.       В следующую секунду Скаута окончательно возращет в реальный мир сильная и освежающая пощёчина.       —Сколько мне ещё раз повторить, что мне не нравится, когда меня трогают? - раздражительно говорит Людвиг, вставая со стула и тем самым заставляя бостонца отойти и выпрямиться в полный рост. —Или может, прописать ещё одну пощёчину, чтобы Вы точно запомнили, что стоит приберечь свою тактильность для кого-нибудь другого, м-м?       Джереми трет место удара и не чувствует особой обиды. Ему приятно, что его коснулись, хоть и так грубо. Даже учитывая то, что у Скаута посреди глотки встал ком, который блокирует возможности сказать хотя бы слово в ответ на очередную угрозу, которая уже кажется не такой уж и угрозой, а предупреждением. Юноша уже чувствует вторую пощёчину, но её нет.       —А если Вас так же трогать без разрешения будут, Вам будет приятно? - с агрессивным настроем врач подходит к задумчивому Скауту и кладет руку на его хрупкое плечо. Очень осторожно, будто боясь сломать. Хоть, конечно, немец и не прочь сломать недоедливому бегуну пару костей. —Ну, отвечайте! Или мне продолжить?       Джереми очень сильно захотелось кивнуть.       —Ч-чувак, остынь! - бостонец выставляет руки вперёд, на этот раз реально случайно касаясь груди Людвига. —Я понял, что к тебе лучше не прикасаться! - но руки не убирает, а наоборот - слегка сжимает пальцы. Юноша жмурит глаза в ожидании нового удара, но его всё также нет.       Кисти рук Разведчика, конечно, чуть ли не моментально сбрасываются с тела Медика, но удара всё ещё нет.       Сердце Скаута пропускает удар, а дыхание сбивается, когда на его же плоской грудной клетке оказываются две руки.       —Нравится, Herr Скаут, когда Вас без разрешения трогают?! - немец скалит зубы. У Джереми скручивает живот от такого зрелища. И, конечно, щеки приобретают бардоватый оттенок. —Или süßer kleiner Jeremy сейчас попросит Entfernen Sie Ihre Hände с его Unzugänglicher Körper? - с издёвкой произносит мужчина и скользит рукой вниз к талии юноши.       Врачу очень нравится смотреть на то, как его пациент пару секунд пытается понять на каком языке была произнесена первая половина слов, а на каком вторая. Но у Скаута не получается перевести предложение. Сильный акцент и смешивание двух языков слишком сложная задача для "миленького, маленького Джереми".       —Чел, чё за херь?! Руки убрал! - бостонец злиться, тем самым забавляя Людвига. Всё прямо так же, как сам немец и сказал.       Врач качает головой и пробирается рукой под майку Разведчика, чуть сжимая не загорелую кожу, а другой рукой, которая до сих пор покоится на груди, перебирается на щёку Джереми. Юноша дёргается, краснеет до кончиков ушей и еле сдерживается, чтобы не приблизиться к спокойному лицу немца и не поцеловать его.       —Ну? Нравится, Herr Скаут? Или мне Вам в штаны лезть, чтобы Вы сказали?!       Бостонцу очень хочется кивнуть или прокричать: «Да! Трахни меня наконец, ебаный ты психопат!» - и это не преувеличение. У Разведчика реально такие мысли в голове. Но, конечно, вместо такого громкого заявления, тот решает сказать:       —Да, нравится, - и глубоко вздыхает. А потом до него доходит, что он явно не это хотел сказать. —Ой, т-то есть, не нравится!.. Я не пидарас!       Людвиг не сдерживает смех и прижимает юношу ближе к себе.       —Боже мой, Herr Скаут. Я уж думал, Вы сами во всем признаетесь через время, но, как видите, пришлось идти на крайние меры, - и опять заливается громким смехом. Джереми не знает как на это реагировать, поэтому просто еле слышно материт врача, который, как назло, совсем не следит за руками. Его уже в открытую лапают под майкой, но сопротивляться он даже не думает.       —Я тебя ненавижу, - и тянется за заслуженным поцелуем, но получает ещё одну пощёчину и отстранение от мужчины. —Э-эй!       —Надо нормально просить, а не оскорблять, уважаемый Herr Скаут, - чуть успокоившись, произносит врач и убирает руки за спину.       —Да пошёл ты на-..       —Пойдете только Вы, - немец улыбается, а юноша краснеет пуще прежнего, когда до него доходит смысл сказанной фразы.       Если говорить о чувствах Разведчика в данный момент, то без матов описать невозможно, а с матами - ахуеть нахуй блять. Ему в открытую признались, что он не был таким уж "скрытным", когда бегал к Медику, и, кажется, сам Людвиг уже давным-давно понял, что Скаут влюблен по уши. Это, естественно, обидно для Джереми, что ему не сказали раньше, но он не злиться. Вроде бы, его не выгоняют пинками из помещения, а это значит, что всё нормально и злиться не нужно. Да и как он может серьёзно разозлиться на того, с кем он воображал прекрасное будущее?       —Если хотите, то можем на столе или на кровати, а может и на кушетке в лазарете, как Вам предложения, м-м? Не о этом Вы разве мечтали? Так приятно провести время с прекрасным врачом, ах! - немец театрально и явно переигрывая кладет тыльную сторону ладони на лоб, чуть подняв голову.       —Да ты ебнулся в край уже! Прекрати! - Разведчик закрывает лицо руками от невероятного стыда. В его голову, как не вовремя, начинают пролезать картинки с этим "приятным времяпровождением". —И вообще, чё сразу ты-то, а? Это я должен тебя!       —Вы будто не хотите.       Немец снова подходит к юноше и поднимает его голову за подбородок, сразу же целуя.

***

      Бостонец просыпается в четыре утра. Прошлый день он не особо помнит и сам не знает почему. Может, он чуть выпил, а может и не чуть. Он не помнит.       Кровать непривычно мягкая и большая. Скаут вздрагивает, быстро принимает сидячее положение и осматривается вокруг. Это комната Людвига, что очень пугает юношу.       Он абсолютно голый и от этого пугается сильнее, а потом поворачивает голову на остальную часть кровати. На ней лежит мирно спящий Медик, который аккуратно приобнимает бостонца за талию (как он только раньше не заметил?). И Джереми в подробностях вспоминает всё то, что происходило вчера.       —Твою мать!