Больно но вкусно

Сергей поднял безжизненный взгляд. Лицо его любимого человека было опущено в пол, глаз не видно. В его голове был лишь гул, вперемешку с мыслями-осколками,словно царапающими голову изнутри. Он шагнул вперед. — Олег. Ты знаешь, я никогда не прийму тебя. Не прийму то, кем ты стал — судорожный вздох, дальше голос стал хрипеть еще сильнее — ты стал убийцей. Я никогда не смогу принять то, что мой любимый человек стал тем, кого Я всю жизнь презирал. Сергей пошатнулся и отступил назад, но Волков ринулся вперед и обхватил его плечи своими руками, прижимая дрожащее тело к жесткой форме. — Но знаешь, Я люблю тебя. Люблю больше всего на свете. И я не хочу, чтобы мой любимый человек страдал из-за меня. Ведь именно я виноват в этом, не ты. — руки Сережи все еще просто свисали как плети. Он не пытался ответить на этот полный нежности жест, со стороны Олега — Хороший мой, я эгоист. Самый настоящий. Мои руки по локоть в крови, я не способен себя контролировать, я позволил тебе страдать, и при всем этом я позволяю кому-то считать себя просто психом, у которого нет собственной мотивации, который не виновен.. —Я виновен. Во всем, что происходит, во всех ужасах, которые воплотила в жизнь моя болезнь. — Я тебя понимаю — голос Олега казался нарочито спокойным, но нотки ужаса, промелькающие в нем, выдавали его настоящие мысли. Он словно понял, к чему клонет его рыжий черт. — Сережа.. Я продолжу тебя любить, даже если буду тебе не нужен. Ты знаешь, что моя душа навсегда прикованна к тебе. — Да — тихо, со слезами в голосе прохрипел сережа — Я понимаю. И я понимаю, что я действительно эгоист. — бледная, худая рука медленно потянулась куда-то вниз, выхватив из ремня Олега пистолет. — Но это будет мой последний и самый эгоистичный поступок. Он отодвинул от себя взвалновоно дрожащее тело и перезарядил оружие, снимая его с предохранителя. Затем он навел его на свое сердце, несколько раз проведя по груди, ища нужное место. Внутри Волкова все сжалось. Он моментально похолодел. Ноги задрожали, как и плечи. Вдруг, он понял, что все это время ошибался насчет настроя Разумовского. Он хотел не разорвать с ним связь, а покончить со всем раз и навсегда. Из глаз Сергея хлынули слезы, он задыхался и трясся. Через дрожь он все-таки смог начать свой последний монолог заново. — Это последний эгоистичный поступок, который я совершу. Ты не простишь меня, мальчик мой, я знаю. Ты имеешь право меня не прощать. Я все равно буду любить тебя. Но я больше не могу смотреть, как из-за меня страдают люди, как кто-то умирает, как рушатся жизни. Я не могу смотреть, как люди вокруг ненавидят меня, как рушится моя жизнь. Она уже разрушена. И ты это понимаешь. — глубокий вдох, рука Сережи соскакивает. Это шанс, но.. Он моментально наводит прицел обратно. Внутри Олега что-то глухо стучит, но явно не сердце. — и Я надеюсь, ты сможешь меня забыть. Выстрел. Как гром. Неожиданно, но очень предсказуемо. И очень больно. Разумовский падает на спину, а Олег бросается за ним. Он падает на колени и быстро прижимает сережу к себе. У него все замерло внутри, он словно больше ничего не чувствует. Но он все же почувствовал как его шею обвивают аккуратные пальцы. Очень слабо и почти мертво. Мужчина прижимает рыжий затылок к своей шее. По его щекам катятся горячие слезы, которые он не в силах контролировать. — у нас есть две.. Минуты — шепотом произнес сережа— и я умру.. Олега затрясло сильнее, он не понимал с чего начать..— прости меня. Ты прав, я не прошу тебе твой выбор, но я тебя не забуду. —заикаясь начал он — твой выбор лишь твой, каким бы он ни был, и пусть ты больной псих, не способный на многое самостоятельно, твой выбор тоже выбор. Я не пойму его, но прийму. Ты убил сейчас и меня, солнце. Дальше только тишина. По спине прошлись мурашки от ощущения, как медленно ослабевает хватка его запястий. Чувствовать, как уходит человек - больно, чувствовать как уходит смысл жизни - ужасно. Последние секунды Олег лишь целовал его волосы, гладил по плечам и спине, дышал его запахом. И вот он настал, момент, когда вернуться назад уже нельзя. Волков медленно опустил тело любимого человека на пол. Он заглянул в его глаза, голубые, даже синие. Это момент останется у него в сознании навсегда. Как он смотрит в родную синеву, своими, похожими на его глазами, но не видит больше ничего, никакой жизни. Они пустые. Лишь алые веки и мокрые следы на щеках указывают на то, что это тело только что было живым. Это теперь тело. Просто тело. Больше ничего. Он мертв. Смысл жизни Олега Волкова мертв. Больше нечего не сможет повлиять на него так же сильно, как этот синий взгляд. У него начинается паника. Он резко встает, и уходит в сторону выхода, но... А смысл? Смысл куда-то идти? Какой вообще теперь смысл? Ему больше не ради кого что-то делать, убивать или спасать, жить или выживать. Ему не к кому вернуться. Его никто больше не любит. Все, на этом все. Эти мысли одна за одной бегут красной строкой в голове Олега, пока он медленными шагами возвращается к трупу Разумовского. На его белом лице уже приступила синева, а изо рта вытекла тонкая струйка алой крови. Олег опустился на колени, взял его запястье в свою большую ладонь и достал из нее пистолет. Аккуратно поцеловал тонкое запястье и положил руку ему на грудь. По подсчётам, в патроннике еще 4 пули. Но ему не нужно столько, хватит и одной. Олег сел рядом с Сережей, вытянул ноги и лег, отзеркаливая позу рыжеволосого. Затем, дрожащей рукой он поднес дуло к своему виску и... Выстрел. Больше никогда и никто не сможет пострадать от их рук. Даже они сами.