Медовая осень

      Густым ворохом весёлых звёздных лучей на подоконник ложится доброе утро. Медленно ползёт вверх, вот уже задевает и полупустую, забытую всеми чёрную кружку, содержащую в себе разбавленный водой малиново-абрикосовый сок, и аккуратной стопкой составленные книги различных узорных переплётов, и красно-белые ленты, змеиным клубком переплетённых друг с другом. Добирается до прохладного пола, до раскиданных в спешке вещей, до белоснежной и снова же заваленной хламом мебели…       Шустрым зайцем перескакивает на сонные лица улыбающихся друг другу молодых людей.       —Доброе утро, Лань Чжань, — нежно улыбается всё ещё полудремлющий Вэй Ин, тонкими пальцами возя по чужим, разлившимся на постели чёрным омутом, волосам.       —Здравствуй, Вэй Ин, — отвечает разморенный прошедшей ночью Лань Чжань. Перехватывает нежные пальцы неугомонного мальчишки и переплетает их со своими мозолистыми.       Ещё одно утро, встреченное и проведённое вместе.

🍁☕️

      Они сидят за чистой, заставленной баночками и бутылочками различных острых специй, кислых соусов, малиновых и абрикосовых сиропов, солнечной столешницей.       На столешнице этой чего только за это утро не побывало: плохо отделённые яичные белки, стекающие с плохо поставленного сепаратора, образовали под тем белковую вязкую лужицу, убирать которую в новую тарелку пришлось, разумеется, Лань Чжаню. Белая пластиковая тара, в которой вымешивалось подобие сырого теста, оказалась заляпана теперь уже тем самым сепарированным желтком, по цвету становясь всё более похожей на осветленную желтокрылую лимонницу. А всё потому, что первая попытка прирождённого не-повора-Вэй-Ина закончилась тем, что желток не долетел до ободка чаши, ударившись о её стенку.       Вэй Ин принялся оправдываться, а Лань Чжань тихонько хмыкнул.       Лань Чжань безмерно сомневался в адекватности (и уж тем более в правильности) рецепта медового бисквита, который где-то отрыл Вэй Ин. Хотя бы потому, что рецепта этого он не видел, а Вэй Ин ни разу никуда не посмотрел, чтобы убедиться, что всё идёт как надо.       Однако Лань Чжань ничего не сказал. Он просто молча стоял возле работающей плиточной конфорки и помешивал текучий мёд, в то время как Вэй Ин боролся с тем, чтобы смешать чудом отделённые желтки и сахар. Затем он добавляет поданное Лань Чжанем подогревшееся медвежье лакомство и вновь перемешивает. Потом уже кидает в получившуюся конструкцию убранный опять же Лань Чжанем в ранее упомянутую тарелку белок и вновь начинает пыхтеть.       А когда настаёт время доставать муку…что ж, Лань Чжань очень пожалел, что позволил сделать это Вэй Ину.       А жалел он потому, что теперь мука эта вместо рук и стола находится на полу, стенах, Вэй Ине и…на нём самом.       Вэй Ин же тихо ойкает, извиняется, извивается, пытается муку несчастную собрать, поднять да положить куда надо. Вместо же этого всё делается только хуже. А Лань Чжаню до звёздочек в глазах смешно. И так уж вышло, что вместо планируемых на заготовку четверти часа у них ушло часа 2. А всё потому, что Вэй Ина — бесстыжего, бестолкового и наглого Вэй Ина, — резко приспичило предаться любовным забавам прямо так: в перепачканном яйцами и молоком кухонном халате, с остатками муки на руках, волосах и лице, и, о Боги, как же можно было забыть, с пикантным соусом, который Вэй Ину так не терпелось попробовать, на губах. Лань Чжань, целуя эти самые губы, чувствовал, что скоро расползëтся по швам от подобных острых ощущений. Однако жаловаться на это он никак не мог. Впервые за 2 недели у них совпал выходной. Впервые за 2 недели они проснулись без необходимости куда-то идти. Впервые за две недели они могут просто насладиться присутствием друг друга. И насладиться друг другом. Прошлой ночи явно не хватило, чтобы восполнить всё то, что они упустили, пропустили и не получили за это время. А потому и…       Лань Чжань не мог быть не доволен.       И вот они уже на пшеничном, холодном, твёрдом полу. В воздухе витает клëновый запах осени. На улице носится восточный ветер, срывающий огненные лисьи листья с сухих обезвоженных веток. Необузданный, как и сам ветер, Вэй Ин сдавленно всхлипывает, когда Лань Чжань наклоняется к его покрытой мурашками шее, к его дергающемуся кадыку и прикусывает, посасывает и облизывает нежную юную кожу, языком чувствуя сладковатый вкус свежей муки. Отстраняется, смотрит, как рябиновым амулетом наливается свеже-румяный ажурный укус, урчит довольным рыжим котом и взглядом тянется выше, к светло-медово-серо-родным глазам. И видит, читает в тех и доверие, и желание, и обожание, и чистой воды неотъемлемое…нетерпение.       И Вэй Ин, всего-ничего пролежавший прижатым без слов, без движения к полу, нетерпение это начал демонстрировать не только глазами.       —Гэгэ-гэгэ, неужто тебе так приятно проявлять свои навыки сдержанной невозмутимости? Неужто ты сможешь устоять даже перед этим?..— он по-лисьи плутовски улыбнулся, изловчился и ладонью легонько — о Боги, зачем, — прижался к уже болезненно-твëрдому стоящему члену. Тело Лань Чжаня напряглось настолько, что ему казалось, будто сам Бог грома Лэйгун одолжил ему своей природной силы и мощи. — Ну а теперь-то, мой милый, что? Что дальше делать будем, м-м-м?..       По шее Лань Чжаня потекла бросающая в озноб холодная испарина, и он, поняв, что прямо здесь и сейчас умрёт, если не довершит начатое, с желанным «Вэй Ин» подаётся вниз.       Ведь…надо же было что-то…делать.       Вэй Ин, добившийся таки своего, ещё ближе прижимается, трётся, ластиться к крепкому телу Лань Чжаня. Выгибается, стонет, просит ещё, ещё и ещё…       В своих развязных словах запинается, забывается, отрешается и, в конечном счёте, окончательно выключается…       А охмелевший Лань Чжань и рад быть тому прямой причиной.       Когда Вэй Ин приходит в себя, он, уже любовно омытый и переодетый, лежит на их с Лань Чжанем кровати. По комнате гуляет небольшой сквозняк. Из приоткрытого окна доносится неравномерное шуршание летающих разноцветных листьев и неумолимо пробирается запах зачинающегося бодрящего октябрьского дождя.       Когда же Вэй Ин выходит на их с Лань Чжанем кухню, он чувствует аромат мёда и выпечки. Очень вкусный и приятный аромат.       Вэй Ин смотрит налево и видит разливающего по миниатюрным чашечкам чай Лань Чжаня. Такого расслабленного, несобранного, простого…       Такого своего Лань Чжаня.       На его Лань Чжане лёгкий белый домашний костюм: свободные укороченные шифоновые брюки и того же практически невесомого материала футболка, которая так сильно полюбилась Вэй Ину, что он с некоторой периодичностью даже спит в ней.       Уж больно сильно футболка эта пропахла Лань Чжанем.       И уж больно редко они с Лань Чжанем в последнее время могут вот так, не торопясь, проводить день вместе.       И вот они сидят за чистой, заставленной баночками и бутылочками различных острых специй, кислых соусов, малиновых и абрикосовых сиропов, солнечной столешницей. Пьют тёплый черный чай, разрезают получившийся медовый-медвежий-осенний бисквит и слушают небесный трепет моросящего дождя.       Как и раньше, как и сейчас, как и дальше…       Неизменно…       Вместе.