Черно-белые хроники цветной войны

      Луна была настроена далеко не так категорично, как Джинни, и, выслушав от Невилла ту же самую информацию, лишь кивнула, будто подтверждая сказанное им. Будто знала это давно, а он взял и озвучил.       — Мой папа знаком с мистером Гринграссом, — сказала она. — И папа всегда хорошо о нем отзывался. Иногда мистер Гринграсс спонсировал «Придиру», и в целом папа счел его не зашоренным человеком, открытым новому и способным видеть, а не только смотреть. Думаю, ты прав насчет Дафны. Она не хочет делать то, что делает. Она вынуждена.       — Вот только какой может быть толк от того, что мы знаем, что Дафна — не враг? — устало протянул Невилл.       В камине Выручай-Комнаты потрескивал огонь. Блики от пламени ложились на каменные стены. Здесь было тепло, а с появлением Луны стало и уютно: по ее желанию Комната создала мягкие ковры и зачем-то статую Венеры Милосской в углу.       — Как какой? — моргнула Луна. — Она может быть союзником.       — Не может. Даже если она не разделяет идеологию Пожирателей Смерти, даже если она поддерживает Орден Феникса, здесь, в Хогвартсе, она обязана быть на стороне Того-Кого-Нельзя-Называть. Здесь ее сестра, вне школы — родители. Пока Гринграссы — нейтралы, их, скорее всего, не тронут. Особенно если они нейтралы, которые более склоняются к поддержке. Да и зачем ей присоединяться к нам?       — Она может делиться тайными знаниями.       — Тайными знаниями?       — Гринграссы — потомки друидов. Они превосходно владеют зеленой магией, что отражено в их фамилии, — поведала Луна. — Это может пригодиться. Конечно, если Дафна захочет раскрывать нам какие-то секреты.       — Она однажды рассказала, что… — Невилл пересказал Луне про случай с барвинком.       — Вот видишь, — изрекла та, дослушав. — Барвинок — один из священных цветов. Колдовская фиалка, фиалка ведьм, фиалка мертвецов… И этот ее совет сработал. Но, уверена, Дафна знает что-то еще. И наверняка владеет особой магией своего рода.       — Наверняка…       Чтобы Даф поделилась этой информацией, очевидно, нужно было заслужить ее доверие. Было что-то неприятное в том, чтобы втираться в доверие к кому-то ради выгоды, но Невилл хотел сблизиться с Дафной не только для этого.       Ей было одиноко. Ей было страшно. Он помнил ее глаза на уроках Кэрроу — огромные и полные ужаса.       — Она тебе нравится? — вдруг спросила Луна.       — Что? — опешил Невилл. — Нет, ты чего?       Как вообще можно было спрашивать такие вещи с настолько спокойным видом?       — Почему нет?       — Потому что… Луна, пожалуйста, не надо, — взмолился Невилл. — Дафна просто на данный момент единственная слизеринка, насчет вероятной лояльности которой я точно уверен.              Луна сделала вид, что поверила.

***

      — Пары для совместного задания… — протянула профессор Спраут, разглядывая учеников и усиленно делая вид, что все в порядке. Все они старались делать вид, будто ничего не произошло — все профессора, кроме Кэрроу. Будто в Хогвартсе все, как обычно. Будто это все еще та же школа. Будто слизеринцы и гриффиндорцы на очередной паре по Гербологии не стояли двумя группками максимально далеко друг от друга.       — Малфой и Нотт… Крэбб и Гойл… Патил и Браун… — делила их профессор все же по факультетам, не объединяя в пару студентов из разных. И вдруг…       — Лонгботтом и Гринграсс!       Дафна и Невилл синхронно вздрогнули. Панси громко хихикнула, но больше никто никак на это не отреагировал. Смысла не было. Даже смеяться смысла не было: про то, что Лонгботтом хорош в Гербологии, знали все. Его статус крови также делал его достойным разделить одно задание с Дафной.       — За месяц вам нужно вырастить любое из уже изученных нами на последних уроках растение на выбор, — продолжала Спраут. — Оно должно быть взрослым и здоровым. Месяц, конечно, небольшой срок, но если ухаживать за растением особыми способами, удобрять и следить, то должно получиться. Разберите горшки!       Дафна протянула руку к горшку, в котором предстояло растить цветок, и сверху ее ладонь накрыла рука Невилла. Он быстро отдернул кисть. Как Даф и думала, у него были теплые руки.       С их разговора на трибунах прошло две недели. За это время Невилл ни разу не грубил Кэрроу. Амикус пока не предлагал новых пыточных заклятий: они углубились в теорию Темных Искусств. Каждый урок Маггловедения проходил почти одинаково: Алекто в самых разных выражениях описывала убогость, тупость и неполноценность магглов, подчеркивая при этом явное превосходство волшебников. Дафна видела, что Невиллу сложно сдерживаться, но он держался.       С самого начала Даф больше всего боялась, что Асторию тоже заставят отрабатывать Круциатусы на детях, но младшие курсы не изучали магию такого рода. И даже без этого Тори стала еще бледнее и болезненнее на вид, чем обычно — будто стены Хогвартса выпивали из нее жизненные силы.       Оказалось, что без постоянных задиристых комментариев Драко, которые раньше так раздражали — пусто. Глаза у Малфоя тоже были пустыми: он делал все, словно автоматически. Ел, пил, ходил на уроки, отвечал на вопросы учителей, если спрашивали. Крэбб и Гойл, его две тени, следовали за ним, как раньше, но и они так же бесцветно молчали.       Если бы не рисование, Дафна точно сошла бы с ума, и в любой более-менее удобный момент она брала карандаш. Было неважно, на чем рисовать — на тетрадном листе, на альбомном или на свитке. Было неважно, чем рисовать, хотя чаще Даф все же пользовалась карандашом. Было почти неважно, что рисовать, но она всегда изображала лица. Заглядывала в них, изучала черты, мысленно спрашивала у них что-то.       Она рисовала и лица Кэрроу, но после старательно их зачеркивала. Заштриховывала, представляя эти штрихи тюремной решеткой. Их Дафна рисовала редко, а Невилла — чаще. Слишком часто, чем стоило бы.       Он и так тогда заметил ее рисунок. И ничего не сказал: Даф не знала, как объяснила бы это, но он ни словом не намекнул, что видел, и она была за это благодарна. И не только за это. И все же надеялась, что больше им не придется взаимодействовать, но…

***

      — Что будем выращивать? — спросил Невилл.       В теплицах никого не было: Дафна подгадала момент, когда здесь должно было быть безлюдно.       — Белладонну? — предложила она, почти не задумываясь, потому что «какая разница?» не было ответом.       Хотя — какая разница, что выращивать? Какая разница, за что получать баллы? Нужны ли были вообще эти идиотские баллы? Астория угасала. Драко перестал быть собой, превратившись в какую-то сломанную куклу. У Панси утром случилась истерика: она отчаянно рыдала, заламывая руки, и плач ее был таким горьким, как вой банши.       — Ты уверена? — нахмурился Невилл. — Это опасное растение.       — Я в курсе. Если что, можно избавить себя от всего этого, просто съев одну ягодку, — вырвалось у Дафны. Она не планировала говорить такие вещи. Точно не Невиллу.       Но… какая разница?       Теплые ладони обхватили ее щеки. Дафна изумленно распахнула глаза — он что, правда дотронулся до нее? Он вот так просто взял и до нее дотронулся? Невилл смотрел упрямо и твердо, и таким же твердым, как взгляд, голосом отчеканил:       — Даже не думай.       — Я просто шучу, — пробормотала Дафна. Ей полагалось немедленно отпрянуть назад, а еще лучше — ударить его, но она не двинулась с места.       — Не просто шутишь. Поэтому и говорю: даже не думай об этом.       — Отпусти! — вспыхнула Даф.       Невилл отпустил, но, как ей показалось, не смутился.       — Мы не будем выращивать белладонну, — сказал он. — Что насчет горечавки?       — Gentiana verna? — предположила Дафна, стараясь вести себя так, словно ничего не произошло. Насколько хорошо у нее получалось, она не была уверена.       — Давай Gentiana verna, — согласился Невилл.       — Это сложное растение. Но тем лучше, — она задумчиво коснулась губ указательным пальцем. — У нас точно получится его вырастить и мы удивим профессора Спраут.       — Грунт всегда должен быть влажным, но не мокрым, — заговорил Невилл. — Подтопление губительно для растения. Также лучше подойдет… думаю, слабокислый грунт, — этим грунтом он и наполнил горшок.       — Условия должны быть максимально приближенными к природным, — протянула Дафна. — Чтобы температура воздуха была около нуля градусов.       — Это сложнее, — нахмурился Невилл. — Уже холодно, но еще не ноль… Разве что ты унесешь его в подземелья…       — Между прочим, наши подземелья прекрасно отапливаются, — фыркнула она. — Там намного теплее, чем в вашей башне на семи ветрах. Не нужно никуда его уносить. Сажай семена, холод будет.       — И свет — яркий, но рассеянный, — Невилл потер подбородок. — Это уже не проблема. Ну, что ж… Акцио, горечавка!       В его ладонь прыгнул пакет семян. Ловко Невилл открыл его, и Дафна залюбовалась тем, как он садит семечко: это всегда завораживало. Невилл делал это так легко, будто с рождения возился с растениями. Аккуратно, бережно, с любовью, и эта любовь была заметна.       — Ты говорила, что знаешь, как создать холод? — Невилл взглянул на нее.       — А… да. Отойди.       Он шагнул в сторону. Дафна встала напротив горшка, подняв ладони над землей. Забормотала что-то неразборчивое, и из ее ладоней полилось синеватое сияние. Невилл изумленно распахнул глаза — значит, это и была та самая родомагия, о которой он много слышал, но ни разу не видел воочию?       — Вот и все, — Даф отвела руки. Невилл провел ладонью над почвой.       — Холодно!       — Я же говорила, — гордо сказала она, — холод будет.       Далее следовало регулярно поливать горечавку мягкой отстоянной водой комнатной температуры, когда грунт просохнет примерно на треть. Периодически рыхлить грунт после полива, вносить удобрения, не допускать перегрева.       — Оставим здесь? — задумался Невилл.       — Еще чего, — фыркнула Даф. — Испортят.       — Твои?       — Думаешь, твои не могут? — она вздернула подбородок. — Тебе они, может, вредить и не хотят, а вот мне… Давай чередовать. Неделю горечавка у меня, неделю у тебя.       — Давай, — предложение имело смысл. Невилл хотел сказать, что никто из гриффиндорцев не стал бы вредить Дафне, просто потому, что она слизеринка, но вспомнил Джинни и ее высказывания, и передумал возражать.       — Сейчас у меня, — непререкаемым тоном сказала Дафна.       — Хорошо.       Даф удобнее перехватила горшок в руках, направляясь к выходу из теплиц, и тут Невилл ее окликнул:       — Давай сделаем домашнее задание вместе?       Зачем — сам не знал, но заговорил дальше, быстро, как будто его могли перебить:       — На трибунах. Никто не увидит… там пусто… холодно, но я захвачу куртку… и бутерброды…       Дафна обернулась. Вскинула бровь. Смерила Невилла оценивающим взглядом с головы до ног.       — Тебе не с кем делать домашнее задание? А как же Уизли и Лавгуд?       — Они обе на курс младше, — выкрутился Невилл. — Нам задают разные вещи.       Конечно, она откажется. И пусть откажется, тогда будет проще; Невилл уже жалел, что предложил. Или не жалел. В одну секунду жалел, в другую уже нет, а потом снова — будто его мотало на безумных качелях.       — Может, подтянешь меня по Зельеварению, — продолжил он.       — Или по Круциатусу, — процедила Дафна. — Я не понимаю тебя, Лонгботтом. Та выходка на Маггловедении… сейчас… — она коснулась своей щеки. — Тебе правда не было бы все равно, если бы я отравилась белладонной?       — Нет.       — Почему?       Невилл закусил щеку. Действительно, почему… Дафна Гринграсс ему никто. Не подруга, даже не хорошая знакомая. До седьмого курса они разговаривали исключительно на уроках Гербологии, и вдруг ему стала небезразлична ее судьба.       — Потому что… ты человек, вот почему, — сердито пробормотал он. — Тебе самой было бы все равно, если бы я чем-то отравился?       — Да, — отрезала Дафна.       — Тогда почему твой Круциатус был безболезненным?       Она вздрогнула.       — Я просто еще не привыкла. Это сложная магия. В следующий раз он будет настоящим. Не заблуждайся на мой счет, — Даф прижала цветочный горшок к себе крепче, словно защищаясь. — И если ты еще раз дотронешься до меня, возможно, узнаешь, что мой Круциатус может быть еще хуже, чем у Крэбба. Хорошего вечера, — и, развернувшись на каблуках, зашагала прочь.       Невилл спрятал усмешку. Она угрожала… мило. Так котенок машет когтистой лапкой, и его когти вправду могут нанести кровавые раны, но от этого котенок не перестает быть милым.       Возможно, Луна не была так уж неправа, когда говорила, что Дафна ему нравится.