Черно-белые хроники цветной войны

      Невилл решил не ехать домой на каникулы — чтобы проследить за сопротивлением в Хогвартсе, раз уж он был теперь главным, и чтобы готовиться к Т.Р.И.Т.О.Н., так как в школе для этого было больше возможностей, но была еще одна причина, возможно, самая главная — Дафна тоже оставалась. Ее причина была более понятной — Астория болела, в таком состоянии ее лучше было оставить под присмотром мадам Помфри, и старшая сестра не могла ее бросить.       Джинни и Луна уезжали — обеих ждали дома слишком сильно, и обе тоже хотели скорее увидеть родных. Невилл же, хоть и любил свою бабушку, двоюродного деда Элджи и его жену, легко мог пережить разлуку с ними, а на его письмо, где он сообщил, что должен остаться ради учебы, бабушка отреагировала положительно и тоже не горела желанием как можно скорее его увидеть. Или понимала, что лучше ему быть в Хогвартсе; впрочем, знать точно и рассказать ей все Невилл не мог, потому что с самого первого дня нового учебного года их почту проверяли.       От него все еще ждали каких-то решений, каких-то действий, как от командира, а Невилл чувствовал себя беспомощным сильнее, чем когда-либо, и Кэрроу к этому почти не имели отношения, хотя против них сделать он тоже ничего не мог. С Кэрроу было все понятно — Амикус явно возненавидел Невилла и его сестра тоже, и они при любом удобном случае отыгрались бы на нем, и он был готов к этому; все равно они бы его не убили, а пытки можно было выдержать. Беспомощным он чувствовал себя из-за другого.       Астория его любит. Дафна не врала, ей незачем было врать, но это шокировало. Астория его любит — и Астория умирает, медленно теряет жизненные силы, и что ему делать? Навещать ее чаще или наоборот, не попадаться ей на глаза? Не выдержав, Невилл решился спросить у Луны, когда они вдвоем снова были в Выручай-Комнате; на следующий день после бала перед ее отъездом требовалось договориться насчет листовок и прочих мелочей.       Но сначала Невилл спросил другое, то, что тоже волновало:       — Послушай, не подумай, что я против или что-то вроде того… но почему ты танцевала с Малфоем?       Луна заправила прядь волос за ухо. Как обычно в Выручай-Комнате, она сидела с ногами в кресле, и в своей обычной мантии выглядела, как всегда, но все равно Невилл видел ее немного иначе — более взрослой, более красивой.       — Ну, это долгая история, — протянула она. — Наверное… все началось еще с пятого курса. То есть, с моего пятого курса. Или даже четвертого. Но, на самом деле, мы знакомы гораздо дольше. Драко… он мой родственник. Достаточно дальний, моя мама была урожденной Розье… это сложные связи. Хотя мы сблизились не поэтому. Он пригласил меня на бал, я согласилась… как-то так.       — И у вас что-то вроде… — Невилл смущенно покраснел.       — Наверное, — серьезно сказала Луна. — Я не совсем уверена, учитывая всю… ситуацию, но «что-то вроде» — это ты правильно выразился. А что у тебя с Дафной?       Он покраснел еще гуще, привычно растрепав волосы на затылке.       — Не знаю. Это сложно, и… — наконец Невилл рассказал про чувства Астории и про ее проклятие, но только про проклятие; то, что девочки Гринграсс происходили из Туата-де-Дананн, он умолчал, посчитав слишком личным. Про поцелуи с Даф умолчал тоже — хотя Луна восприняла бы это абсолютно нормально, все равно постеснялся.       — Да уж, — сказала Луна, выслушав его. — Это правда очень сложно.       — И что мне делать? Навестить ее в Больничном крыле или нет? Может… не знаю. Черт. Что она во мне нашла? — Невилл потер виски. Луна чуть склонила голову набок.       — Если Дафна сказала тебе, что это была любовь с первого взгляда… может, Астория нуждалась в чьей-то поддержке, а ты ее поддержал, причем буквально, и она подумала, что влюбилась. А может, это действие магии… потому что она проклята и ей стало плохо из-за этого, а ты оказался рядом. В любом случае, ты правильно делал, что не навещал ее. Хотя совсем избегать ее нельзя, и если вы пересечетесь, когда она сможет выйти из Больничного крыла — поздоровайся, спроси, как она себя чувствует, это нормально. Нельзя, чтобы она подумала, что ты проявляешь к ней особое внимание, но и делать вид, будто ее совсем нет — тоже нельзя. Просто будь вежливым, но ты и так всегда вежливый, думаю, проблем не будет.       На то, что проблем не будет, Невиллу оставалось только надеяться.

***

      Постепенно Хогвартс почти опустел — те, у кого была такая возможность, стремились покинуть школу. Невилл остался один в спальне и почти один в башне Гриффиндора; кроме него, осталось двое малознакомых ему младшекурсников, которым некуда было возвращаться, кроме как в детский дом или в семью к пьющим родителям — толком он не знал. Из студентов Хаффлпаффа и Рейвенкло тоже не осталось почти никого, как и из слизеринцев.       Обычно в таких случаях во время завтраков, обедов и ужинов в Большом Зале они садились за один стол, но это было инициативой Дамблдора. Снейп сближаться с учениками не стремился, так что все сидели, как и раньше, за столами своих факультетов, огромными и пустыми; еды подавали меньше, поэтому столы казались еще более пустыми.       На Рождество Невилл отправил подарки Луне и Джинни, и Дафне тоже — долго думал, стоит ли, нужно ли, примет ли она, что вообще можно ей подарить, и наконец решил, что пока не попробует — не узнает, а из всех вариантов подарка выбрал набор для рисования; раз Даф любила рисовать, краски должны были ее порадовать.       Сам Невилл подарка не ожидал — не от Дафны. Проснувшись утром двадцать пятого декабря, он обнаружил у своей кровати коробки; Джинни прислала свитер, созданный миссис Уизли, красный, с золотой буквой «N», Луна — книгу о редких травах, которую Невилл давно хотел (она будто прочитала его мысли), бабушка — тоже книгу, учебник по Зельеварению (как намек, что внуку нужно подтянуться в этом предмете), а дедушка Элджи — набор сладостей. Невилл думал, это все, но тут увидел еще один подарок. Маленькую коробочку, невзрачную на вид; она была зеленой, и ее перевязывала зеленая же лента. Открыв коробочку, Невилл увидел в ней небольшой диск из рябиновой древесины. Дерево было слегка отполировано и покрыто тонким слоем воска, края отшлифованы, а а на одной из сторон вырезана руна Альгиз. В амулете — это явно был амулет — имелось небольшое отверстие сверху, через которое можно было продеть шнурок, нить или цепочку, чтобы носить его на шее.       Также в коробочке была записка: «Носи это с собой, как кулон или просто в кармане, носи и не снимай. Рябина — защитное дерево, Альгиз — защитная руна; светлые духи впредь будут беречь тебя от беды, от огня и от стали, и да будут добры к тебе ветры, волны и камни». Подписи не было, но Невилл и так понял, от кого это, и поднес амулет к губам, ощутив исходящий от него знакомый цветочный аромат.

***

      Решение, которое он принял, Джинни точно бы не одобрила, а Луна бы поняла. Невиллу было неважно, что скажет Джинни, но он все равно чувствовал себя немножко предателем. Совсем чуть-чуть. Дафна не желала ему зла, но он понимал, что если придется выбирать, он или Астория, она выберет сестру… и все же, не обязательно было посвящать ее во все тайны. Тем более, она могла стать союзником, а сейчас, когда в Хогвартсе почти никого не было, все становилось еще проще.       Невилл подошел к Дафне после завтрака, когда все постепенно разошлись из Большого Зала — догнал ее в коридоре и зашагал рядом, будто им просто по пути.       — С Рождеством, — тихо сказала Дафна, заговорив первой.       — С Рождеством, — эхом откликнулся Невилл. — Спасибо тебе за… в общем, спасибо.       — И тебе спасибо за краски, — она повернулась к нему. — Они чудесные. Я давно хотела попробовать акрил.       Мысленно Невилл досчитал до трех.       — Если ты не занята, — сказал он, — я бы хотел кое-что тебе показать.       Взгляд Дафны быстро метнулся по сторонам, но она не заметила никаких признаков слежки и расслабилась.       — Покажи.       — Идем со мной.       Молча они поднялись по одной из многочисленных лестниц, ведущих на верхние этажи, и, миновав несколько поворотов и пустых классов, оказались на восьмом этаже. Невилл повернул налево, и вскоре впереди показался гобелен, изображающий Варнаву Вздрюченного, пытающегося обучить троллей балету.       — Однажды я обнаружил это место совершенно случайно, — проговорил Невилл. — Нужно трижды пройти мимо, — он указал на стену напротив гобелена, — и думать о том, в чем ты нуждаешься.       Он шагнул вперед, сосредоточившись на мысли — не о штабе повстанцев, о другом; ему было нужно место, куда можно привести девушку, уютное, красивое… и, когда он прошел мимо стены в третий раз, в ней появилась дверь. Дафна удивленно ахнула.       Открыв дверь перед ней, Невилл поразился тому, как изменилась Выручай-Комната — теперь это было что-то вроде номера в дорогом отеле и одновременно кафе мадам Паддифут. Вдоль стен стояли изящные кушетки и кресла с мягкими подушками, обитые шелком и бархатом, рядом с ними — несколько небольших столиков из темного полированного дерева; на одном из них стояла ваза с белыми розами. От светильников в виде цветов исходил мягкий рассеянный свет. В противоположных углах комнаты горели камины, а на полу лежал пушистый ковер.       — Эта комната может создать все, что тебе нужно, — сказал Невилл. — Ну, кроме еды, потому что еда — одно из пяти исключений к закону Гампа об элементарных трансфигурациях… в общем, ты и так это знаешь, — смутился он.       Дафна молча кивнула, завороженно осматриваясь вокруг.       — И я могу сюда приходить? — спросила она. — Иногда… да?       — Да, конечно.       — Тогда ты был здесь? — вспомнила Дафна. — Когда я увидела тебя ночью… и когда пришлось позвать Филча.       Невилл кивнул — не было смысла врать, да и так все было понятно.       — Эта комната… нужна тебе для… для собраний? — их никто не мог подслушать, но говорила она очень тихо, на грани слышимости. — Для Армии Дамблдора?       Невилл снова кивнул.       — И ты показал ее мне? Ты настолько мне доверяешь? А если я донесу на вас?       — Я не думаю, что ты захочешь, — Невилл закусил губу. У него не было гарантий, что Дафна не выдаст, он бы не осудил ее за это, если бы это было ради ее сестры, и он был настоящим дураком, если, зная все это, все равно привел ее сюда.       Но он не жалел, что привел ее сюда.       — Я не донесу, — помолчав, сказала Дафна. — От меня об этой комнате и об Армии Дамблдора не узнает никто, кто способен вам навредить, прямо или косвенно. Я клянусь в этом именем матери Дану, именем тех, кто шел до меня, и тех, кто придет после.       Прозвучало это так весомо, как Непреложный Обет.       — Это не обязательно…       — Обязательно, — упрямо нахмурилась она. — И не рассказывай мне больше ничего. Ни о каких планах, ни о чем таком. Я не могу быть на вашей стороне, хочу я того или нет.       — А ты хочешь? — вырвалось у Невилла. — То есть, я не пытаюсь тебя убедить и тем более заставить, но ты…       — Кто я? Слизеринка? Чистокровная? Ты тоже чистокровный, и Уизли, и Лавгуд, но вы против Кэрроу, и что, только потому, что учитесь не на Слизерине? — взгляд Дафны полоснул его ножом, но тут же смягчился. — Нет, на самом деле я понимаю, поэтому и прошу не посвящать меня ни во что. Я должна поддерживать Пожирателей Смерти. Мои родители сохраняют нейтралитет, они ни против, ни за. Я делаю вид, что за, потому что здесь Астория в их руках.       — Да, я понимаю…       — Не понимаешь. Или понимаешь не все. Я не считаю магглов хуже волшебников, не считаю, что магглорожденным не место в Хогвартсе, не считаю, что они должны быть слугами… и я ненавижу Кэрроу, обоих… и если бы я могла…       Она замолчала, не договорив. Невилл обнял ее, и Дафна уткнулась носом ему в плечо.       — Носи тот амулет, — сказала она. — Всегда. Он не снимет боли, но он… придаст удачи. Не так, как Феликс Фелицис, и все же…       — Спасибо, — Невилл чуть крепче сжал объятия, касаясь носом ее волос. — Спасибо тебе, Даф.