Часть 6
22 ноября 2025 г., 13:20
Кевин паркует автомобиль у какого-то любительского стадиона Колумбии, который и стадионом-то назвать можно с натяжкой, сверяет адрес с запиской, невольно вновь пробегается по ней глазами. «Если ты действительно достоин носить титул «сына экси», приди и докажи это в одиночной битве». Кевин фыркает, убирая бумажку в бардачок, тушит фары и складывает руки на груди в ожидании. Сердце быстро-быстро стучит о грудную клетку, но Дэй успокаивает сам себя. Сейчас он в безопасности. И ему уже не пятнадцать, не тринадцать, не десять.
Теперь он достаточно силён, чтобы не дать себя в обиду перед недоброжелателями. Он не носит с собой ножа или пистолета, но у него есть клюшка, тяжёлая клюшка, и он не побоится ей воспользоваться. Купит новую, если что. Ему не о чем беспокоиться. Его отцу не о чем беспокоиться. Кевин сглатывает. Он солгал отцу, что поедет с Эндрю, а сам высадился перед университетом и забрал свою машину (которую каким-то чудом всё же спас сервис) с готовыми клюшкой и экипировкой на заднем сидении. Отец доверяет Эндрю, так что у него не должно появиться внезапных опасений и подозрений. Лучше бы и правда не появлялось, потому что Кевин знает — если вдруг он позвонит Эндрю, тот легко выложит все карты. Не потому что он недолюбливает Кевина, а потому что ему просто плевать, и он не собирается его покрывать.
Из мыслей Кевина вырывает звук подъехавшего автомобиля, почти рядом с ним. С пассажирского сидения выходит парень, примерно ровесник Кевина, весь в чёрном: чёрная рубашка, чёрные шорты, что не самый лучший выбор для такого времени суток, с чёрной маской на лице и в чёрных солнцезащитных очках. На водителя Кевин не смотрит, хотя в свете фонарей его видно не так плохо и можно разглядеть. Парень машет рукой в приглашении, и Кевин выходит из машины. На нём такие же рубашка и шорты, только оранжево-белые — всё ещё чертовски неразумный выбор, но они собрались тут, чтобы играть. На них красуется надпись «Пальметто» и его второй номер. Противнику и так известно, кто он, нечего прятаться. Водитель щурится, пытаясь разглядеть его в свете собственных фар, но его прерывает парень, что-то говоря. Через несколько секунд у машины открывается багажник, откуда парень поочерёдно извлекает сначала сумку, видимо, с экипировкой, а потом и клюшку. Когда машина начинает отъезжать, он достаёт защиту из сумки, начиная одеваться. Кевин бегло осматривает её, но не видит опознавательных меток Пальметто или любого другого университета. Просто любитель? И он решился бросить ему, Кевину Дэю, вызов? Губы Кевина искривляет усмешка, которая тут же сползает на нет, когда незнакомец громко хлопает багажной дверью и дважды стучит, давая водителю знак уезжать.
Только сейчас Дэй соображает, что вполне может попасть на объектив чужой камеры и быстро усаживается обратно в машину, складывая руки на груди, пряча эмблему университета, отворачивает от водителя лицо, пока не убеждается, что машина окончательно скрылась. Незнакомец за это время успевает перетащить все вещи на площадку и уже крепит защиту на ноги. Кевин тоже выходит из машины, захватывает на руки такую же сумку и клюшку, закрывая дверь на брелок, получше изучает взглядом будущее место сражения. По размерам оно сильно уступает действительным стадионам, нет никакой раздевалки или подсобки — подразумевается, что игроки приходят сюда уже готовые — и огорожен забором из прутьев, чтобы мяч не улетал за пределы. Кевин цокает, благодарный хотя бы за наличие должного покрытия, а не голой земли, подходит едва не вплотную к будущему противнику, но тот упорно его игнорирует, натягивая защиту для ног. Кевин складывает свою ношу на паркет, хватая парня за плечо достаточно крепко, чтобы удержать на месте:
— Кто ты? Мы знакомы?
Чужая голова поворачивается к нему, но из-за чёрных очков не видно даже глаз. Как он сам-то видит в подобной темени? Кевин не отступает, усиливает хватку, хмуря брови:
— Как тебя зовут?
Парень отворачивается, заканчивает с левым креплением. Потом резко дёргает плечом и вырывается из чужой хватки, подбирая с пола блокнот и ручку — и давно они тут лежат? — и быстро пишет что-то. Кевин не может разобрать, потому что любой обзор закрывают чёрные пряди, свисающие по бокам от его лица. Парень заканчивает писать, откладывая ручку, и резко вырывает листок, отчего Кевин вновь едва заметно дёргается, протягивает собеседнику. Тот принимает записку, и парень продолжает возиться с защитой. Кевин поднимает листок повыше, чтобы как можно больше фонарного света падало на неё.
«Я дам тебе все ответы, если одолеешь меня».
— Самоуверенно, — фыркает Кевин, поворачиваясь к парню. Тот поднимает лицо и, хоть его всё ещё не видно, Кевин уверен, что парень закатил глаза. Он цокает, сминает бумажку и кладёт в карман, принимается за свою амуницию.
Они заканчивают экипироваться минут через десять под звук изредка проезжающих машин — стадион нарочно был выбран в отдалённой части города, чтобы к ночи здесь точно никого не появилось. Кевину не сильно импонирует подобная безлюдность, потому он и просил так настойчиво Эндрю составить ему компанию, но не сложилось. Ну и ладно, у него всё ещё есть клюшка. Если что, отобьётся.
Кевину так и не удалось увидеть чужого лица — парень снял свои защитные атрибуты только перед тем, как надеть шлем, и на это время повернулся к нему спиной. С другой стороны, Дэй и не пытался рассмотреть, разбираясь с собственной защитой. У них договорённость, пусть и заключенная без ведома Кевина, и он всегда выступал за честную игру, искренне восхищаясь главными амбассадорами этой науки — Троянцами Южной Калифорнии. Он думал подать документы в их университет, но всё же предпочёл остаться здесь, с отцом. У калифорнийцев было достаточно талантливых тренеров и игроков, способных передать свой опыт новому поколению, а Кевин, подобно Ваймаку, лучше даст шанс на светлое будущее тем, на ком остальные в экси несомненно поставили бы крест. Хотя, он никогда не признается даже самому себе, насколько сильно повлияло на него воспитание отца, и будет прикрываться фразами про «красивую картинку восхода с низов» и «поднятие престижа родного штата».
Когда парень поворачивается к нему, Кевин ещё возится с шлемом и позволяет себе чуть подробнее изучить того, кто перед ним. Не сильно высокий, что нетипично. Может ли его противником сейчас быть девушка, намеренно пытающаяся казаться парнем? Нет нужды. Кевин, стоя у самых истоков экси, никогда не был сексистом, на каждом интервью подчёркивая, что это смешанный спорт, созданный союзом из мужчины и женщины. С другой стороны, это может быть просто низкий парень, как те же Миньярды или Джостен. Явление редкое, но всё же встречающееся. Кевин застёгивает шлем, проходится взглядом по мышцам, невольно сравнивая со своими знакомыми. Нет, кажется, всё же парень.
Тот откашливается, привлекая его внимание, и только сейчас Кевин замечает, что ему протягивают новую записку. Он берёт её, щурит глаза, силясь прочесть текст.
«У нас нет вратарей, но стадион обнесён забором. Приклеим с каждой стороны по шесть листков. Победит тот, кто попадёт во все. Или будем играть, пока оба не выдохнемся»
— А если выдохнется только один? — вскидывает бровь Кевин. Его противник беззаботно пожимает плечами, и Кевин улавливает его настрой. Ухмылка расползается на его губах от чужой самоуверенности, которую он вскоре разотрёт в пыль. — Я тебя понял. Только потом не жалуйся, что я тебе не поддался.
За свой выпад он получает клюшкой по рёбрам, но удар у этого парня куда слабее, чем у того же Сета, так что Кевин и бровью не ведёт, когда ему в руки пихают стопку листков и скотч. Они расходятся по разные стороны стадиона, Кевин то и дело оглядывается назад, копируя рисунок из квадратов, что создаёт его оппонент. Три сверху, три снизу, на примерно одинаковом расстоянии друг от друга.
Они сходятся минуты через три на середине поля. Парень напротив Кевина сжимает в своих руках снаряд, подкидывает его вверх, так, чтобы летел примерно посередине между ними. Кевин сжимает древко клюшки и отсчитывает про себя.
Три… Два… Один… Шум очередной проехавшей мимо машины заменяет им свисток к началу, и он резко подаётся вперёд, но мяч уже оказывается в чужой клюшке, и противник обгоняет Кевина, не успевшего развернуться. Он несётся вперёд, делая три шага и отправляет мяч в полёт, попадая в верхнюю правую бумажку. Остановившись, он оборачивается к Кевину с видом триумфатора, склоняет голову в немом вопросе. Кевин, отойдя от шока, кивает — да, видел, запомнил. Парень отходит на другую половину, пока Кевин идёт к воротам, подцепляет ракеткой отскочивший от забора мяч. Кажется, он недооценил этого парня. Или переоценил себя.
Последняя мысль отдаётся неприятным свербением в груди, и он едва заметно бьёт себя по броне. Ну уж нет. Однозначно первое. Стоило догадаться, что раз этот парень самостоятельно приобрёл себе всю безымянную амуницию, он не такой уж профан. Теперь Кевин это знает и не даст застать себя врасплох.
Он легко подкидывает мяч и ловит обратно в сетку, оценивает поле взглядом. Тот парень стоит вроде посередине, но в то же время немного правее. Кевин делает глубокий вдох и устремляется вперёд с уклоном влево, отсчитывая шаги, парень двигается ему навстречу, но не подходит слишком близко, чтобы не допустить дальнего броска. Кевин останавливается на десятом шаге и смотрит на парня, который едва ли сдвинулся с места. Умный, знает, что так или иначе Дэю придётся бросать, а до ворот ещё метров пять. Кевин чуть поворачивает стопы, не отрывая от земли, встаёт боком и подаёт вперёд. Противник срывается с места, вытягивает клюшку, но мяч всё равно пролетает над ним, едва задев сетку на лету, ударяется в нижний левый листок, и Кевин указывает в ту сторону. Парень быстро оглядывается, подмечая, и кивает, отходя за мячом. Кевин скалится. Ну теперь они поиграют.
Следующий выпад оказывается неудачным для парня: он несётся вперёд с мячом, но дорогу ему преграждает Кевин, стремительно выбивая снаряд из сетки. Мяч откатывается куда-то в сторону, стучит об паркет, но этот звук перекрывается двигателем очередной мимо проехавшей мимо машины. Сам Кевин едва не валится с ног, когда противник грубо отпихивает его локтем и несётся к мячу. Чудом удержав равновесие, он бежит вдогонку, перехватывая в свою сетку уже выпущенный в сторону его ворот снаряд, но противник снова врезается в него, на этот раз всё же сбивая. Кевин падает, не удержав равновесия, тогда как парень ловит мяч и снова отправляет в полёт, попадает на этот раз в центральную нижнюю бумажку. Кевин, кряхтя, опирается на клюшку, пытается встать на ноги, когда видит перед собой протянутую руку. Чужая клюшка отложена на паркет, а сам парень склонился к нему. Кевин, недолго думая, помощь принимает, обхватывает чужое запястье и встаёт, но противник не торопится его отпускать. Он удерживает его руку, едва заметно сжимает, будто изучая.
— Эй, — одёргивает его Кевин. Парень, встрепенувшись, выпускает и, подобрав клюшку, отходит к своей половине, Дэй удивлённо смотрит ему в спину. Фанат? Скорее всего. Те, кому он не нравится, предпочитают за спиной бить машины, а не отстаивать своё мнение в честном бою. Кевин морщится, бросая короткий взгляд на свой автомобиль. Если приглядеться, на свету становятся видны несколько вмятин, которые сервис так и не смог исправить, да и запах вяленой рыбы до конца так и не выветрился.
Игра продолжается, и всё тело Кевина охвачено азартом, какой он редко чувствовал даже во время самых напряжённых матчей. Кто бы что не говорил, но команды юго-восточного округа были откровенно слабы для него. А это… Нечто новое. Яркое. Незнакомое. Дэй в очередной раз проскальзывает кроссовками по паркету, издав неприятный скрип, который разносится вокруг, спустя несколько долгих минут наконец завладевая мячом. Парень, зараза, успел забить ему уже дважды, благо, один раз мяч пролетел мимо листка, так что не считается. Кевин, на удивление, даже не чувствует как таковой обиды, всю её перекрывает разлившийся по венам адреналин. У него будто открывается второе дыхание, когда мяч снова залетает в ворота, попадая в левый верхний листок. Он издаёт тихий победный вскрик, лишь на несколько секунд прикрывает глаза, чтобы немного восстановить дыхание, когда рядом со своим ухом слышит свист воздуха. Он дёргается в сторону и в недоумении пялится, сначала на ворота, а потом на противника. Тот указывает на верхний квадрат, а потом на пальцах показывает двойку. Ох ты ж. Кевин улыбается, почти оскаливается, несётся к воротам.
Правда, под конец матча хорошее настроение отчасти сходит на нет. Тело болит, но это меньшая из проблем, — они двое достаточно набегались и нападались, было бы ожидаемо, что он заработает пару новых синяков. Больше удивляет счёт. 6:4 — и это с учётом, что они не считали те разы, когда мяч повторно прилетал в одни и те же листы или мимо. Парень забирает его из своих ворот — Кевин за несколько минут до конца попал им снова в левый нижний — и собирается обратно. Повернувшись спиной, он снимает шлем, доставая из сумки очки и маску. Кевин снимает свой, задумавшись.
Подумать только, проиграл! На самом деле нет, если считать именно по забитым мячам — а он считал, и у него было больше, — но противник обходил его в точности. Видимо, поэтому и выбрал такой вариант игры. С другой стороны, Кевин принял его условия, а значит, всё честно. Когда парень поворачивается, пока что в одной маске, Кевин протягивает ему руку. Через секунду противник уверенно сжимает её, сильнее, чем надо, но в этот раз и сам Кевин не торопится отпускать.
— Присоединяйся к Пальметто, — говорит он. Вряд ли выйдет, без мрачного прошлого за спиной, но ведь можно немного и приукрасить, да? Цинично, на самом деле, но Кевин хочет этого парня себе. Хотя, мама бы не одобрила… Хорошо, он не будет врать, просто очень настойчиво попросит отца сделать одно исключение из принципа отбора.
Но, кажется, не придётся, потому что парень мотает головой, хоть и отстраняться не торопится. Кевин сжимает его руку крепче в намерении усилить свой напор, склоняется ниже:
— Выслушай, мы не так плохи…
На этот раз парень вырывает руку, резко, и ещё раз мотает головой. Кевин делает шаг назад, показывая, что отступает. Вдруг и этот парень окажется, как Нил? Тот тоже был безобидным на вид, но потом будто другим человеком стал. А на дворе ночь, Кевин один… Только сейчас он вновь вспоминает об этом. Когда дело касается экси, его инстинкт самосохранения будто притупляется. Вспомнить хотя бы, как он покрикивает на Лисов на тренировках, а ведь они все оказались под одной с ним крышей не от простой жизни. Правда, в драки зачастую лезет только Сет, остальные либо подчиняются, как Рене, либо нарочно игнорируют, как Элисон, а с одним Сетом он справиться в состоянии. И с этим парнем тоже, если понадобится. Он теперь взрослый, он способен себя защитить.
Кевин успокаивает внезапно поднявшуюся в голове тревогу, глядя искоса на парня, пока они оба снимают экипировку. Тот смотрит куда-то себе под ноги, но так же изредка поглядывает на него. На лице Кевина проступает улыбка. Не, этот не опасен. Такой же фанатик, как Кевин. Или фанатик Кевина.
— Хочешь автограф от «сына экси»? — спрашивает он, поднявшись на ноги.
Парень поднимает голову, хитро щурит глаза — всё ещё не надел очки. Кевин вспоминает ту язвительную записку, цокает — видимо, этот парень его больше таковым не считает. Кевин принимает поражение и отворачивается, когда через несколько секунд ему что-то резко прилетает в спину. Так же резко повернувшись назад, он ищет источник удара. Парень напротив подбирает с пола упавшую ручку и теперь уже нормально протягивает Кевину. В его глазах пляшут весёлые чёртики, и Кевин подавляет вздох возмущения — это не было больно, только самую малость обидно. Он ждёт, что ему подадут вырванную бумажку, но и блокнот отправляется в свободный полёт, благо, его уже Кевин ловит. Подняв колено, чтобы подложить его под бумагу, опершись спиной на стену, чтобы не упасть, он быстрым росчерком оставляет свою подпись на весь лист и так же швыряет вещи их хозяину.
Тот, уже стоя на прямых ногах, ловит. Правда, для этого ему приходится чуть вытянуться на носках — Кевин не учёл их разницу в росте, когда кидал — а чтобы ручка не упала, и вовсе наклониться вперёд, и по инерции парень чуть не заваливается сам, но его подхватывает вовремя подоспевший Кевин, удерживая на весу. Чужие руки сжимают его голые предплечья, парень тяжело дышит, глядя на него снизу вверх. Кевин помогает ему принять вертикальное положение.
— Ну, теперь мы квиты.
Парень, видимо, не сразу понимает, к какому моменту отсылается Кевин, его брови хмурятся, но вскоре лицо озаряется догадкой. Он пожимает плечами и опускается на колени, чтобы сложить блокнот в сумку.
— Так… — Кевин закидывает собственную на плечо. — Это всё?
Парень вновь пожимает плечами, поворачивается, покачнув головой из стороны в сторону, его глаза вновь узятся в усмешке.
— Буду ждать, — понимает намёк Кевин. — Ты можешь дать мне номер или…? — он не успевает договорить, когда парень напротив уже протягивает ему телефон. Свой номер Кевин вбивает ему быстро, перепроверив на всякий случай цифры, после чего возвращает обратно хозяину.
— Рад буду сыграть с тобой ещё раз, — оскаливается он напоследок. — И тогда я точно выйду победителем.
Вместо ответа Кевин получает очередной хитрый прищур и, подхватив клюшку, идёт к машине. Сложив вещи на заднее сидение, он заваливается головой на руль, искоса глядя на незнакомца. Тот уже разговаривает по телефону, вызывая машину. Кевин решает подождать вместе с ним. Всё же, ночь на дворе, вдруг пристанет кто? Вдвоём отбиться больше шансов. Парень упорно игнорирует его присутствие, смотря куда-то вдаль, так что Кевин решает, что тот не против. Он бы, наверное, мог и сам его подвезти, но в Колумбии он ориентируется плохо, даже по навигатору. Да и старая паранойя вновь могла бы дать о себе знать. Всё же это незнакомец, какого бы хорошего мнения Кевин сейчас о нём не был.
Парень уезжает на такси минут через десять, махнув ему на прощание, и Кевин сам заводит двигатель. Что ж, раз обошлось без происшествий, стоит поддержать легенду.
***
Эндрю курит, прислонившись к стене за клубом, упорно игнорируя запах из мусорного бака неподалёку, теребит свободной рукой лямку сумки на плече. То, что курить в самом клубе не стоит, он узнал в первый день работы здесь, когда их с Аароном на кухне забрызгало водой из пожарной сигнализации, а самому Эндрю пришлось намывать кухню под пристальным взглядом Сета. Благо, было это ещё до начала смены, и Роланд с Ники с неумолкающим смехом бегали по очереди сушить их одежду в общем туалете под сушильником для рук, чтобы они не простудились. Аарон, и до того не проявлявший к нему особенного дружелюбия, в тот раз прожигал его действительно убийственным взглядом, пока Ники пытался разбавить атмосферу шутками будто из сборника анекдотов, древнего, как сама Америка. Единственным положительным открытием стало то, что клуб обладал уж слишком большой подсобкой. Тем более, что там хранилось всего лишь одно ведро, пара тряпок и швабр, но Сет сказал, что такой комната осталась от прошлых владельцев. Эндрю выдыхает струйку дыма вверх. Встреча прошла успешно, и даже Райан почти не действовал ему на нервы, и лишь сочувствующие взгляды, что бросал на него Майк за спиной своего босса, раздражали. Эндрю не нуждался ни в чьём сочувствии: он справился, он пережил всё то дерьмо, что вылила на него жизнь, и он вполне способен справляться и дальше. Он бы не пошёл на эту сделку, не будучи уверенным, что доведёт её до конца. Пустые обещания, в том числе и самому себе, не в его стиле. Дверь сбоку открывается с тихим стуком, и Эндрю скашивает взгляд в сторону. Нил замирает на секунду, напрягается, будто готовясь к атаке, и Эндрю чуть отделяется от стены, выходя на свет. Плечи Джостена расслабляются, он благодарно кивает, скидывая мусор в бак. — Сегодня снова с нами, — бросает Эндрю, пока Нил отряхивает руки. Лицо того перекашивает гримаса разочарования. — Ты-то куда? — Это случится, так или иначе, — Эндрю выпускает ещё одну струйку дыма. Как назло, невовремя проснувшийся вечерний ветер сдувает её Нилу в лицо, и тот закашливается. Хотя, назло только Джостену, ведь Эндрю продолжает так же бесстрастно. — Аарон, вероятно, будет слишком пьян, чтобы спорить, мне плевать, а твоё мнение ими не учитывается, — Нил кривится то ли от остатков дыма, то ли от чужих слов. — Так что двое против нуля. Нил бурчит себе под нос, отвернувшись, глядит куда-то вбок и просто мерно дышит, пока Эндрю глядит на него самого. Бледный свет луны подчёркивает его острый профиль, загорелую кожу, его глубокие тёмные глаза. Или не совсем тёмные? Эндрю приглядывается, чтобы убедиться, что ему не показалось. Они стоят достаточно близко, чтобы Эндрю разглядел чужие не глаза, но ресницы — рыжие ресницы. Вот это новости. Нил чувствует его взгляд, поворачивается, но Эндрю даже не скрывается, продолжая изучать его лицо. Да, рыжие. И брови, если приглядеться, тоже отдают рыжиной. — Что? — спрашивает Нил, прерывая его мыслительный поток. Не-Нил, если быть честным. Очередная предосторожность? Или следствие самоненависти? Что там было про схожесть с отцом? Эндрю лишь пожимает плечами, отвернувшись, делает ещё одну затяжку, когда его взгляд вдруг цепляется за силуэт, довольно быстро двигающийся в их направлении, заставив насторожиться. Обычно за клубом не бывало никого кроме сотрудников — посетители предпочитали курить у переднего входа, где было больше света, а парочки целовались прямо в клубе, никого не стесняясь, пьяные и счастливые. Поэтому Эндрю и ошивался здесь, в одиночестве, чтобы лишний раз никто не лез. Парень подходит ближе, и теперь его видно лучше под тусклым светом луны. Он не сильно высокий, ростом примерно с Рене, на лице красуется несколько нелицеприятных шрамов и синяков, одежда на нём старая и немного на вырост, перепачканная в уличной пыли и в нескольких местах порванная. Он проходит мимо Нила с Эндрю, будто не замечая, хватает ручку двери, и в ту же секунду с тихим шипением отпрыгивает. Миньярд с неким любопытством глядит на Джостена, сжавшего в крепкой хватке его запястье, сразу растерявшего свой невинный вид. Теперь его аура источает настороженность и даже опасность. — Это вход только для персонала, — говорит он бесцветным голосом, глядя прямо на парня. — У меня тут кузина работает, всё норм, — отмахивается парень, тщетно пытаясь вырвать руку. — Пропусти. — Вход для посетителей там, — будто не услышав его, Нил показывает в сторону. — Да я же говорю, кузина у меня тут работает! — парень с вызовом глядит на Нила, изучая. — Ты тут новенький что ли? Пойди спроси Розанну, она тебе то же самое скажет. Эндрю ожидает, что это имя не имеет значения для Нила, как и все прошлые, но, кажется, он ошибся. Тот приходит в норму, его плечи расслабляются, взгляд становится более мирным. Парень, хмыкнув, предпринимает ещё одну попытку вырваться, и его наконец отпускают. В глазах Нила снова мелькает острота, голос наполняется ледяными нотками: — Жди тут. Я её позову, — и он скрывается за дверью для персонала. Эндрю провожает взглядом его спину и выкидывает на землю дотлевшую сигарету, придавив подошвой. Парень рядом шмыгает носом, подтирая подсохшую под ним кровь, но к диалогу не стремится, тупо сверля взглядом служебный вход. Хотя Эндрю бы ушёл даже если бы он попытался, достаточно озябнув на октябрьском ветру. Правда, на парковке заговорить ему всё-таки приходится, когда взглядом он находит Ники, смеющегося в компании какого-то неизвестного Эндрю парня, что настойчиво тянет его за собой. Хэммик тоже замечает его, тут же замолкая и делая своему спутнику знак притормозить, и они подходят ближе. Эндрю окидывает незнакомца изучающим взглядом. — Всё хорошо, — успевает выговорить Ники на немецком, прежде чем Эндрю кинется на неизвестного с кулаками, прижимается ближе к его плечу. — Это Рич. И он красавчик. А у нас с Эриком есть определённые правила касаемо свободных геев-красавчиков, если понимаешь о чём я, — он смеётся, даря парню поцелуй в щёку, будто подросток на первом свидании. Эндрю удерживает себя от того, чтобы закатить глаза, чтобы не разрушить своей бесстрастной маски. — Как будешь объясняться перед Аароном? — спрашивает он тоже на немецком. — Рич согласился снять нам двоим номер в мотеле, — отвечает Ники на том же немецком. — Так что домой вернусь один, и никаких скандалов. А ещё там Кевин, кажется, приехал. Они у Роланда. — Ясно, — Эндрю переводит угрожающий взгляд на парня рядом. Тот резко дёргается в сторону, пытаясь оправдаться заплетающимся языком. — Он не сказал, что у него есть парень! И вообще первый флиртовать начал! Я тут не при чём! — Да? — Эндрю наклоняет голову набок, обращая взгляд к кузену. — Какой ужас, Ники. Как ты мог? — Ох, Эндрю, — устало выдыхает Ники, щёлкая пальцами перед лицом своего бойфренда на ночь, чтобы привлечь его внимания. — Всё хорошо, это мой брат. Двоюродный, — поясняет он, когда его спутник недоверчиво хмурит брови, вырываясь. — У него просто взгляд тяжёлый. Да, Эндрю? — оборачивается он к Миньярду с натянутой улыбкой, умоляя подыграть. — Не тяжелее, чем мой удар, — Эндрю последний раз окидывает парочку взглядом, отворачиваясь. — Не появишься дома к утру, и я легко это докажу. — Заранее спокойной ночи, — бросает Ники ему в спину, но Эндрю даже не оборачивается. Они расходятся — Ники к машине своего партнёра на ночь, Эндрю — в клуб, к стойке Роланда. Кевин и правда сидит там в компании Аарона, попивая, кажется, томатный сок, задумчиво хмурит брови. — Ники будет позже, едем без него, — отчитывается Эндрю, садясь по другую сторону от брата. — Знаю, — икает Аарон, прикрыв ладонью рот. — Куда? — настораживается Кевин, сделав глоток своего сока. — Уехал в отель, чтобы переспать с каким-то парнем, не провоцируя меня выгнать его из дома, — в противовес ему беспечно отмахивается Аарон, выводя пальцем круги по стойке. До Кевина смысл сказанного доходит не сразу, но спустя несколько секунд он давится своим томатным соком, откашливаясь. Аарон же лишь лениво вздыхает, приподнимаясь, чтобы отхлебнуть своей водки: — Ты слишком бурно реагируешь. Главное, что не придётся засыпать под звуки чужих стонов. Там ужасно тонкие стены. Пора бы начать откладывать на ремонт. — То есть, он уехал с незнакомым парнем не пойми куда, а вам двоим вообще плевать? — возмущённо сипит Кевин. Эндрю на это невпечатлённо вскидывает бровь. Кто бы говорил. Кевин улавливает ход его мыслей, судя по тому, как поспешно отводит взгляд. — Если ты такой параноик, можешь прямо сейчас поехать и ворваться к ним в номер, но за сохранность твоей психики я не отвечаю, — Аарон поворачивает голову к брату. — Он сказал адрес? — Только, что придёт сразу, как закончит. — М, эротический роман с элементами детектива. Не знал, что тебе нравится этот жанр, Дэй. Хотя стой, — близнец щёлкает пальцами. — Тебе же не нравится ничего, кроме экси. Сюжетная дыра неопытного писателя. — Я ещё историю люблю, — бурчит Дэй. — Просто вы никогда не спрашивали. — Потому что нам плевать, — отвечает Эндрю, когда наконец освободившийся Роланд подходит к ним. — Намешай мне бурду. Кевин платит. — Почему я?! — сразу вспыхивает Дэй. — Потому что я вынужден тратить на тебя своё выходное время. Пусть хотя бы оплачиваемо. — Да ты…! Да я же…! Ладно, — Кевин предпочитает сдаться, тяжело выдыхая, и выкладывает несколько купюр на стойку, обиженно куксясь. — Ты какой-то нервный, — замечает Роланд. — Может, налить налить чего-то покрепче, нервы успокоить? — Я за рулём, — бурчит Кевин. — А, я думал, ты с ребятами едешь. Тогда жаль, — бармен быстро смешивает Эндрю его полюбившуюся бурду и заваливается на стойку к Кевину. — Поплачься бармену, многим это помогает. — Да в норме я, — огрызается Кевин. — Отстань. — Сенсация, — Аарон растягивает губы в издевательской улыбке, когда Роланд, пожав плечами, отходит от них. — Кевин Дэй грубит дружелюбному бармену. Кто-то это снимал? Нет? А жаль. Кевин издаёт тихий страдальческий стон в сложенные ладони, падая лицом на стол. Эндрю хмыкает и отворачивается, тупо пялясь в широкую спину Роланда, пока тот обслуживает других клиентов. Минут через пять до его ушей доносится тихий храп Аарона. Быстро он сегодня. Замечает чужую дремоту и Кевин, перегибаясь через сонное тело, сразу переходит на агрессивный шёпот, обращаясь к Эндрю: — Вот теперь нам точно пора домой! — Едь, — пожимает плечами Эндрю. — Мне в любом случае нужно дождаться Джостена. — Зачем? — Кевин хмурит брови, всматриваясь в безмятежное лицо Эндрю. — Роланд настаивает, чтобы я его подбрасывал, раз мы всё равно соседи, — отвечает Миньярд, сразу заметив, как мрачнеет Дэй. — Я не собираюсь пускать его в дом, если ты об этом подумал. Я не идиот. — Очень на это надеюсь, — бурчит Кевин, протягивая руку к Эндрю. — Дай ключи. Эндрю на это бесцеремонно залазит в карманы своего спящего и лишь слабо ворочающегося брата, извлекая на стойку всё их содержимое. В общей куче помимо искомого валяются карта, какие-то чеки и скидочные купоны. И ещё телефон. Эндрю хмурит брови, припоминая, что в этот раз Аарон действительно не отдал его Эндрю, как делал обычно. Забыл? На него это не похоже. Кевин молча подхватывает ключи, а затем и Аарона подмышку и покидает заведение, пробиваясь сквозь толпу, оставляя Эндрю наедине с кучей барахла. Карту и телефон брата он тут же прячет по карманам, перерывая чеки, раз уж заняться ему всё равно нечем. Все купоны он отбирает сразу в отдельную кучку, определяя их как что-то не бесполезное, и скидывает в сумку, продолжает изыскания. Ничего особо интересного — чеки за еду, тетради и так далее — но среди этого мусора попадается что-то любопытное. Билет в кино, на вчерашний сеанс. Как раз на то время, когда он якобы работал в библиотеке. И к чему было врать? Разве что не хотел, чтобы напросились с ним, но тоже странно, потому что навязывавшуюся каждый раз компанию в лице Ники он, хоть и с трудом, но мог вытерпеть, а Эндрю, если и переступал порог кинотеатра, сидел ниже травы, тише воды, набивая живот попкорном. Эндрю щурит глаза в попытке разглядеть название сеанса. «Больше, чем любовь». А, теперь всё ясно. Кто-то просто не хочет, чтобы любимая семья прознала, что он питает слабость к сопливым мелодрамам. Эндрю прячет билет в карман собственных джинс — грех отказываться от подобного компромата — и стучит по стойке, привлекая внимание Роланда. — Бармен скоро подойдёт. Проявите терпение. А? Эндрю поднимает взгляд, сталкиваясь со знакомыми тёмными омутами, щурит глаза, но вскоре бросает это дело — при постоянно меняющемся освещении в клубе разглядеть действительные цвета Нила не представляется возможным. — Пододвинь мусорку, — только и говорит он, зная по опыту, что она там есть. Когда Нил выполняет, Эндрю одним взмахом руки сваливает туда гору бесполезных бумажек. Видимо, одна или две всё же пролетели мимо, потому как Нил исчезает из поля зрения, опускаясь под стойку. — Роланд научил тебя делать бурду? — спрашивает Эндрю, стоит Джостену снова выпрямиться во весь рост. — Нет. Мне запрещено прикасаться к напиткам. Мне нет двадцати одного, — отвечает Нил, и его вдруг переменившийся тон кажется Эндрю знакомым. Чёткая инструкция, мгновенный ответ. Как когда он представлялся в первый раз. Или как когда отгонял того парня с заднего входа. Эндрю не задумывается об этом надолго. Гораздо больше его сейчас потребность в сахаре. За столько порций он уже примерно определил, что в составе. Если Джостен не может сделать ему бурду, он сделает её сам. Он встаёт с барного стула, опираясь на стол ладонью, и резко перескакивает его, оказываясь по ту сторону стойки. И в ту же секунду его лицо встречается со стойкой. Рядом, кажется, в испуге кричит какая-то девушка, но не это главное. Руки, чужие руки. Одна сильно сжимает его запястья, другая надавливает на спину, лишая любой возможности пошевелиться. Эндрю накрывает паника, он дёргается, но руки держат крепко. Слишком крепко. — Что… творишь… — хрипит он, мотая головой, пытаясь убежать от картин, что восстают в его собственной голове. Сзади раздаётся всё тот же тон, пустой, бесстрастный, насколько только возможно: — Посетителям нельзя здесь находиться. Таковы правила. Эндрю вновь пробует оттолкнуть от себя навалившееся на него тело, но не может. На лбу проступает холодный пот, он дёргается в разные стороны — какого чёрта Джостен такой сильный? — Пусти меня! — цедит он со злостью. Он убьёт его. Убьёт. Его отпускают резко, легко, и Эндрю, освободившись, тут же сжимает кулак, с разворота наносит удар, целясь в живот, но Джостен хватает его за запястье, вновь заводя за спину, хоть в этот раз и удерживает вертикально. Прислоняется к самому уху, шепчет, так что всё тело Эндрю напрягается, вытянувшись по струнке: — Мы привлекаем лишнее внимание. Прекрати. — Не трогай меня, — шипит Эндрю в ответ, вырывается, с силой дёргая руки в разные стороны. Ему нет дела до того, кто на них там смотрит. Сейчас имеет значение только одно — вырваться из чужой хватки и хорошенько врезать за такую наглость. — Не нарушай правила, и не буду. Сам нарываешься, — грубо одёргивает его Нил, но отпускает, отступая на шаг. Эндрю разворачивается, зверем глядит на равнодушного Нила. Руки его висят по бокам, но и в карманы штанов Джостен их прятать не торопится. И Эндрю кожей чувствует, что сделай он одно неправильное движение, его вновь скрутят и на этот раз до самого прихода Роланда, в лучшем случае. А Эндрю вообще не хочется быть обездвиженным, и он, так же не отрывая взгляда от Джостена, перелезает обратно. Голова всё ещё гудит от переизбытка чужих голосов, образов, рук, пока взгляд устремлён на Нила. Он больше не отвлекает, забирая внимание, он напрягает тоже. Эндрю срочно нужен заряд сахара, так много, чтобы засахарить его грёбанный мозг. Где Роланд так долго, чёрт возьми?! Он не может быть в уборной столько времени! Обычно он так задерживается только с Эндрю. Нашёл себе ещё одного мальчика для быстрых утех? И почему вообще здесь Джостен? Где его девчонка на пол-ставки? Эндрю всё ещё смотрит на Нила, руки которого уже снова спрятаны в недрах глубоких карманов, а взгляд устремлён в потолок. Он знает и покрывает? Или просто делает, что велели, как послушная псинка? В этом он явно мастер. Кевину бы и это понравилось, потому что пытаясь заставить Лисов играть не как нравится, а по очередной его замудрённой тактике, он только лишний раз портит связки. — Привет, мальчики. Как поболтали? — Роланд приваливается на стойку, улыбается, вновь демонстрируя всем желающим дырку в челюсти. Эндрю резко придвигает пустой стакан к нему, смерив бармена уничтожающим взглядом, и улыбка мигом пропадает с его лица. Нил, воспользовавшись чужой заминкой, выворачивается и быстрым шагом движется на прежнее рабочее место. — Где ты был? — произносит Эндрю ровно, но в его голосе всё равно сквозит озлобленность, и, конечно, она не остаётся незамеченной для внимательного Роланда. Бармен мрачнеет, забирая стакан: — Разгребал чужую семейную драму. Розанна притащила на кухню своего брата в рабочее время, а он ещё и побитый, как дворовая собака. Помогал ей обработать его раны, а она пыталась по ходу дела уломать меня его принять. А как я приму, если он сам только плюётся от такой перспективы? Не могу винить, на самом деле, — молодой, горячный, хочется больших перспектив, а не работать уборщиком или посудомойкой. Эндрю показательно вздёргивает бровь. Ему было шестнадцать, Аарону тоже. Нилу… Эндрю залпом хлебает треть так вовремя поставленного напитка, замораживая мысли. Нил пусть идёт нахер, сколько бы ему там не было. Эндрю не удивится, если он ещё и про возраст напиздел. С этого станется. — У вас выбора в работе по факту не было, — справедливо замечает Роланд, будто прочитав чужие мысли. — У Нила тоже особо нет. А там парень из типичного среднего класса. Удивительно, что Рози… — Плевать, — обрывает его Эндрю. Чужие семейные драмы его не волнуют, своей хватает. Над ним нависает чужая фигура, и Эндрю дёргается от неожиданности, но это всего лишь Роланд. Хмурый и задумчивый Роланд, и это выбивает из обычного ритма. — Что такого случилось между тобой и Нилом? — Он трогал меня, — шипит Эндрю. — Ему никто не давал разрешения меня трогать. Роланд застывает на одном месте, пару раз хлопает глазами, силясь что-то вспомнить. Затем неуверенно уточняет: — И он ушёл невредимым? Без ножа в печени? Живым? — он снова облокачивается на стойку с серьёзным видом. — Не верю, что тебя остановили бы свидетели. Рассказывай полностью. И Эндрю выкладывает, сухо, по действиям, незаметно хватает себя за левое запястье, скрытое за повязкой, скребёт по ней ногтями. Роланд слушает внимательно, изредка прерываясь на то, чтобы выполнить чужой заказ, потому что рабочее время всё ещё идёт. Под конец рассказа он открывает рот, чтобы что-то сказать, но его снова зовут с того конца стойки, и он вынужден ретироваться. Эндрю смотрит ему в спину, прожигая взглядом. Он хотел ему что-то сказать? А когда похожее случилось с Ники, не раздумывая оставил своё место, кинувшись помогать Эндрю с теми уродами. Он прикрывает глаза, погружаясь в воспоминания. Эти не были болезненными. Там всё ещё была кровь, была боль, но её чувствовал не Эндрю. Он был тем, кто эту боль причинял, кто от боли защищал своих родных. Своих настоящих родных. Он вновь распахивает глаза, когда чувствует рядом с собой чужое присутствие, успев мельком заметить, как сползает наигранная улыбка бармена, которую он всегда демонстрирует гостям, сменяясь его истинными эмоциями. — Я не оправдываю того, что он на тебя напал, но он не пытался тебе действительно навредить. Он делал свою работу, Эндрю. — Он мог сделать это словами. — Мог, — соглашается Роланд. — Но ведь мог сделать и так, я не давал точных инструкций. Лишь сказал ему не пускать никого за бар в моё отсутствие — и он это сделал. Слова не совсем его метод. — Меня его беды с башкой касаться не должны. Он мне никто. — Может быть, — кивает Роланд, давно усвоивший, как примерно Эндрю делит людей на категории. — Ты не должен думать о его чувствах, потому что он для тебя никто. Но ведь и ты для него никто тоже, и он так же не думает о твоих. Эндрю молчит, чуть отклоняется назад, запрокидывая голову. — Но скажу одну вещь, — продолжает Роланд, не дождавшись ответа. — Если ты ему никто, то и вредить тебе ему резона никакого. Конечно, я поговорю с ним, чтобы он больше не крутил руки ни тебе, ни другим, но и ты не держи зла. Не вини его в том, что сделали с тобой другие. Эндрю дёргается, но Роланд уже вновь уходит к посетителям. Миньярд залпом допивает стакан и встаёт из-за стола. Не помогло. Надо покурить. Он выходит с клуба, но не идёт на своё излюбленное место, встаёт около машины, доставая зажигалку. Люди уже начинают разъезжаться, большинство — пьяные до недееспособности, так что он не волнуется о том, что кто-то достанет его сейчас. А если и сунется кто под горячую руку, так ему и надо. Эндрю чиркает зажигалкой, сразу втягивая, что есть сил. Роланд не знает всей его истории. Эндрю лишь обозначил ему свои правила, и бармен через время додумался сам. Додумался. Не знал точно. Не видел. Не слышал. Не чувствовал. Эндрю выдыхает и тут же делает новую затяжку. Какое право он имеет право говорить о других? Эндрю, пускай и неосознанно, позволил этому человеку слишком сильно проникнуть в его душу. Его ошибка. Грубая, непростительная ошибка. Хочется прямо сейчас сорваться и уехать отсюда, домой, в его дом, безопасное место. Эндрю сжимает сигарету сильнее, бесится. Ему придётся терпеть присутствие Джостена в своей машине. За своей спиной. Он не может уехать сейчас, когда уже сказал Нилу, что отвезёт его. Когда уже дал обещание. Эндрю Миньярд держит своё слово, несмотря ни на что. Он докуривает, бросая окурок на парковку и садится в машину, сжимая руль, завалившись на него головой. Можно посадить Джостена на переднее. Так он будет видеть его лучше, притупляя чувство опасности. И, если что, в автомобильных авариях пассажиры на переднем ряду гибнут чаще — Эндрю сам убедился. Нил появляется где-то через час, уже натягивая капюшон, проходя мимо машины. Эндрю почти слишком резко опускает своё стекло, привлекает громким гудком чужое внимание, так же резко выплёвывая слова: — В машину. На переднее. Живо. Нил подчиняется мгновенно: хлопает дверь, и он уже сидит на переднем пассажирском, закрыв дверь, пристёгивает ремень. Эндрю даёт по газам чуть раньше, чем тот защёлкивает пряжку, но Джостен всё равно с ней справляется, и это тоже бесит. Слишком быстрый. Стоит Эндрю выехать на общую трассу, как он обнаруживает, что они ещё и угодили в не слишком большую, однако всё равно пробку. Просто великолепно. — Ты сам виноват, — резко говорит Нил, и Эндрю даже опешивает на секунду от такой наглости. Следующим порывом становится сжать кулак и врезать по чужому лицу, что он немедленно делает, но парень рядом опять легко перехватывает его запястье, удерживая в воздухе, одаривает Эндрю пустым взглядом. — От того, что ты меня ударишь, я не перестану быть правым. Но я не хочу причинять тебе боль или неудобства снова. Мы в расчёте, тебе нет смысла драться. — И как по-твоему мы рассчитались? — цедит Эндрю сквозь зубы. Отцепить с руля вторую руку он не решается, но сдвигает ноги подальше от педалей, на всякий случай. — Ты хотел нарушить правило. Я не дал тебе этого сделать. Не более. — Слова для идиотов придуманы? — Ты хотел нарушить правила, — как заученную пластинку — опять как заученную пластинку — повторяет Джостен. — Я не позволил тебе этого сделать. Бармен тоже сказал, что я поступил верно, но ты всё ещё считаешь, что прав. Так помогли бы здесь слова? Эндрю резко дёргает руку из чужой хватки, и Нил беспрепятственно отпускает, отворачиваясь к окну. Миньярд чуть продвигает свою машину на освободившееся пространство и позволяет себе оторвать вторую руку от руля, чтобы размять запястье первой. Джостен, чёрт бы его побрал, передавил все пути кровотока. — А ещё есть правило не трогать меня, — огрызается он, снова хватаясь за руль. — И его нарушил ты. — Да, мне уже сказали, — Нил поворачивается к Эндрю. — Здесь вина на мне. Незнание не освобождает от ответственности, знаю. Внезапная честность выбивает Эндрю из мира на секунду. Он стучит пальцами по рулю, пока машины понемногу движутся в потоке, обдумывает ответ. Ради интереса вновь сжимает кулак, глядя в глаза Нилу, и делает движение к его лицу. Тот даже не дёргается, лишь сам себя хватает за рукав, сжимая. Кулак Эндрю впечатывается в лоб, но не так сильно, как могло быть. Нила откидывает назад, он успевает схватиться за нижний край кресла, чтобы сохранить сидячее положение, медленно возвращает голову как было. Покрутив ей пару раз, он кивает Эндрю и вновь отворачивается к окну. Его лоб покраснел от удара, так же, как и костяшки Эндрю, но больше ничего не выдаёт недавнюю драку. Можно ли вообще назвать это дракой, когда второй даже не пытается отбиться? От этой мысли Эндрю отвлекает гудок машины сзади, и он продвигается на освободившееся место. Чем ближе они подъезжают к своему сектору, тем больше рассеивается пробка, а Эндрю продолжает искоса поглядывать на Нила. На, как выяснилось, опасного Нила. Слишком рано он списал его со счетов, посчитав простым обывателем. — Тронешь мою семью, и ты труп, — отрывисто говорит он, переключая скорость. — А мне есть причина их трогать? — невпечатлённо уточняет Джостен. — Я просто от скуки людей не бью. У меня другие методы восстановления душевного равновесия. — Ты не тронешь их в любом случае, — Эндрю проскакивает на красный, убедившись, что дорога пуста и вокруг нет свидетелей. — Услуга за услугу. Я решил, чего хочу. Не смей трогать мою семью. Ни при каких обстоятельствах. Если твои слова хоть чего-то стоят. Нил фыркает, подняв руки, переплетает ладони, откидываясь на спинку кресла. Думает. — Стоят, — отвечает он, спустя несколько секунд раздумий, поворачивается к Эндрю. — Кто входит в твою семью? Обозначь мне рамки. — Ники и Аарон, — на это Нил всем своим видом показывает, что эти имена для него ничего не значат. Ах да. — Брат и кузен. — А второго высокого можно? — Не желательно, но он не моя проблема, — Эндрю несколько секунд обдумывает собственные слова. — Можешь встряхнуть его, если станет сильно выёбываться, но не насмерть. Мне ещё нужна моя стипендия. — Понял, — только и отвечает Нил, выходя на улицу, прячет руки по карманам. — Но лучше держи свою родню подальше от меня, раз так их ценишь. Я даю слово, что никогда не нападу на них первым, но понятия не имею, что случится, если мне придётся защищаться от них. — Ты принял мои условия. Значит, не тронешь не при каких обстоятельствах, — повторяет Эндрю безапеляционно, уже заезжая во двор. — Я их не трону. Но может тронуть то, что призвано меня защищать и что контролировать я могу не всегда, — Нил отстёгивает ремень, когда они останавливаются, вылезает наружу. — Поэтому лучше им держаться подальше. С этими словами он вскидывает ладонь на прощание и отходит к дому. То, что сказал Нил, вызывает странное чувство в Эндрю. Неплохо бы догнать и расспросить, но это уже в другой раз. Потому что Эндрю не уверен, что не сорвётся на него вновь, не попытается ударить, а закончится это, очевидно, не в его, Эндрю, пользу. Руки трясутся от осознания собственной слабости перед кем-то иным, и Эндрю бьёт кулаком по креслу, чтобы выпустить напряжение. Помогает слабо, но больше ему подраться не с кем. Эндрю блокирует машину, идя в сторону собственного дома. Боковым зрением он замечает, как Нил просто открывает дверь и заходит. Без ключа. Весь смысл увиденной картины доходит до Эндрю, когда он переступает собственный порог. Такая беспечность была бы глупой даже для того, кому скрывать от мира нечего. Да и он своими глазами видел, что прежде дверь запиралась и отпиралась ключом. С чего бы вдруг Джостену менять привычки? С этими мыслями он входит в гостиную, где обнаруживает Кевина и, на удивление, Ники в банном халате, которого его внешний вид не смущает вовсе. Они сидят в полутьме, уставившись в негромкий телевизор. — Быстро ты, — комментирует Эндрю, опираясь на дверной косяк. — Рич вызвал мне такси почти сразу, как мы закончили. Ты слишком сильно его запугал, — вздыхает Ники, его волосы ещё немного мокрые, после душа. — Я должен чувствовать себя виноватым? — Ни в коем случае, — улыбается Ники. — Я довольно быстро убедил его, что ты не убийца в розыске, а просто заботливый братик, и всё прошло отлично. И мы обменялись номерами, кстати, договорились ещё на пару встреч, — гордо добавляет он, как будто кому-то интересно. — Никогда этого не пойму, — бурчит Кевин, не отрывая взгляда от телевизора. — Как можно так спокойно говорить об измене? — Ещё раз, — Ники закатывает глаза. — Это не измена, если твой партнёр в курсе и дал согласие. И я не собираюсь бросать Эрика ради этого парня, так же, как и он меня ради Бернардо, Франка или кого-то ещё. В этом суть. Абсолютное доверие своему партнёру и такая же абсолютная честность с ним. На этом и строятся здоровые отношения. Тебе тоже надо попробовать. — Секс на один раз? — Кевин наконец отрывается от телевизора, когда Эндрю уже поднимается по лестнице к себе. — Нет, спасибо. Я не собираюсь ложиться с тобой в одну постель просто чтобы «попробовать». — Отношения, Дэй, — беззлобно закатывает глаза Ники. — Рано или поздно ты должен признаться в любви кому-то помимо клюшки для экси. Кевин вмиг покрывается румянцем под смех Ники, который в следующую секунду глушится диванной подушкой, брошенной ему в лицо. Эндрю заходит в спальню, запираясь. С утра помоется. Сейчас он чувствует себя непривычно усталым, валится на кровать, удосужившись только скинуть одежду прямо на пол и поставить на зарядку телефон. Он прикрывает глаза рукой в надежде на скорый сон, потому что в почти полной тишине мысли оживляются в голове с новой силой. Про Дэя с его тайным экси-свиданием. Про Ники с его бурной личной жизнью. И про Роланда, его, вроде как, Эндрю, Роланда, который впервые на его памяти принял позицию не Эндрю, а его оппонента. Тот же самый Роланд, что всегда откровенно шёл на поводу у всех членов его семьи, который защищал их, выступая против Сета, когда тот в приливе злости хотел их то ли поувольнять, то ли поубивать, который спасал от тоски, когда даже Ники уставал изображать из себя солнце. Который стал чем-то, что смогло хоть частично заполнить пустоту в душе Эндрю, заставить что-то почувствовать. Любовью это Эндрю бы не назвал, но это была стабильность. Скучная, унылая, однообразная стабильность, но её Эндрю ценил превыше всего другого. И теперь этот Роланд нарушил стабильный порядок вещей, встав на сторону Нила. Эндрю переворачивается на другой бок. Нашёл себе ещё одного мальчишку на замену Эндрю, и приноровился к нему — так же, как к Эндрю. Он снова поворачивается на другой бок, ёрничает, когда одеяло забивается под ним и приходится вытаскивать. Ну и ладно. В конце концов, у них не было уговора на верность до гроба. У них вообще никакого уговора не было. Просто секс без обязательств, просто природная потребность. Роланд лишь пообещал ему молчать и следовать указаниям — и он делал. Остальное Эндрю не касается. Ему надо спать. И, может быть, покурить, но это утром.***
Завтрак в этот раз доверили Кевину, так что, выйдя из ванной, Эндрю обнаруживает остатки своей семьи и Дэя за поеданием салата. Что ж, выглядит съедобно, а не как те безумные рецепты из списков ЗОЖ. Собравшись, они загружаются в две машины — семья Эндрю и Кевин-одиночка — и доезжают до Пальметто, разъежаясь каждый в своём маршруте. Разлука длится недолго, и как только часы пробивают полдень, Кевин уже в полной готовности стоит на корте, покрикивая на сокомандников, что нехотя тащатся из раздевалки. Тренировка идёт своим ходом, пока не приходит черёд упражнений. Кевин сваливает за «дополнительным оборудованием» как раз когда они заканчивают распасовку, чем некоторые, Сет и Элисон в частности, нагло пользуются, откровенно халтуря, изображая деятельность лишь из-за присутствия Дэн. Однако вскоре Дэй возвращается с пачкой листов и скотчем. Ваймак даёт свисток на перерыв, и пол у стены в мгновение заполняется людьми. — Чел, ты в норме? — Гордон тычет в плечо зависшего Мэтта, который, кажется, даже не услышал сигнала на отдых. — А? — Мэтт оборачивается к другу, краем глаза замечая, где оказалась вся команда. Дэн, его девушка, встаёт с места и подходит, отталкивая Сета, подхватывает Мэтта за руку, ведёт к остальным. — Простите, — Бойд усаживается между Даниэль и Элисон, сбоку к которой уже пристроился Гордон. — Голова болит, соображаю через раз. — Вчера так же говорил, — замечает Рене. — Я съезжу за лекарством после тренировки, теперь точно… — Мы съездим, — замечает Дэн, нахмурившись. — Я должна знать, что с тобой. — Не стоит, — отмахивается Мэтт. — Я уже знаю… Что это… Я сам, всё хорошо. — Не хорошо, — возмущается Элисон, крича через всю площадку. — Дэй, Мэтту хуёво! Либо ты прямо сейчас отпускаешь его за лекарством, либо я выбью из тебя это согласие! Кевин, клеящий уже третью бумажку на стену позади ворот, поворачивается к Рейнольдс, смеряет её скептическим взглядом. За её спиной Сет, сердито уставившись на вице-капитана, проводит горизонтально пальцем себе по шее, явно намекая. Это Кевина тоже не впечатляет, но он машет рукой и отворачивается, что на его языке значит «делайте, что хотите». Ему не нужны болеющие игроки, учитывая, что и состав итак минимальный. Вот если бы он смог забрать себе того парня… Как знать, может, если он его одолеет, тот согласится на контракт. Не узнает, пока не победит. Мэтт в благодарном жесте складывает руки, целует на прощание Дэн, сняв шлем, и поднимается, шатаясь, бредёт к раздевалке снимать экипировку. Рене приобнимает капитана, успокаивающе шепча: — Всё будет хорошо. Он умный парень и сам знает, как ему лучше. Дэн кивает, кладя голову ей на плечо. — Не разводите драму, — закатывает глаза Аарон. — У меня вон тоже до сих пор голова трещит с похмелья. Это же не значит, что я умираю. — Малышне вообще-то слова не давали, — парирует Сет. — Малышня у тебя в штанах, Гордон. — Откуда такая уверенность? — играет бровями Ники, пока Элисон хватает руки Гордона, успокаивающе гладя по голове, как маленького ребёнка. — Общеизвестный факт, — Аарон встаёт с места. — Чем больше парень выёбывается, тем меньше у него там. — Опёздыш, я тебя по всему паркету прокачу! — Хорош прохлаждаться! — прерывает дискуссию Кевин. — Подъём, все, практикуем броски! Эндрю на ворота. Миньярд поднимается и лениво бредёт к «обклеенным» воротам, но Кевин преграждает ему путь сеткой клюшки, кивая на противоположные. Эндрю не спорит — какое ему дело, что опять взбрело в голову экси-наркоману — разворачивается и уходит на другую сторону поля. — Так а нахрена ты это делал, если Эндрю на других воротах? — выгибает бровь Аарон. — Даю вам иллюзию выбора. Упражняемся на меткость, — Кевин вытягивает клюшку в сторону Эндрю. — Либо пытаетесь забить Миньярду, либо, — он описывает ракеткой дугу, перевернув верхушку в другую сторону. — Пытаетесь попасть в квадратики. В разные, — подчёркивает он. — И со штрафного. Разошлись на две команды. Лисы переглядываются между собой. Первым шаг к воротам с приклееными листами делает Сет, за ним Элисон и Ники. Аарон бросает один взгляд на брата и следует за остальными. Дэн и Рене выбирают сторону Эндрю, но Уайлдс то и дело оглядывается назад, будто раздумывая сменить сторону. Кевин окидывает взглядом обе группы и присоединяется к первой. — Неравно, — замечает Ваймак. — Я с самого начала хотел это упражнение, — отвечает Кевин. — Не моя вина, что остальные парни бросили Эндрю на попечение девушек. — Сейчас расплачусь от горя. — Прости, Эндрю, — Ники зажимается так, словно в безучастном тоне его кузена был хоть намёк на искреннюю обиду. — Но против тебя у нас всех просто нет шансов. А я не хочу, чтобы последним, что я увижу перед смертью от изнеможения, была клюшка. Хотя, — на лице расползается хитрая ухмылка, он поворачивается к вице-капитану. — Если такой красавчик, как Кевин, будет делать мне искусственное дыхание, приводя в чувство, то я даже согласен потерпеть мячи, летящие в меня. — А я согласен терпеть любые неудобства с головой, если их будут доставлять шлемы со звукоизоляцией, — Сет кривится. — Нет, серьёзно. Что у тебя за способность впихивать своё гомосятство даже туда, где об этом речи не идёт? Ники пожимает плечами и поднимает руку, глядя на Ваймака. Тот, поняв, швыряет Хэммику мяч. Тот легко ловит его в свою сетку и сразу отправляет в полёт с небольшого разворота. Мяч ударяется в стену прямо рядом с приклеенным квадратом, отскакивая обратно, катится к Лисам. — Не повезло, — вздыхает Ники, цепляя мяч сеткой, и оборачивается к команде. — Кто следующий? Элисон подходит ближе, соединяя их клюшки, и Ники лёгким движением передаёт ей мяч. Девушка прицеливается и отправляет снаряд в полёт, попадая в верхний левый квадрат. Она звучно хмыкает, захватывая клюшкой подкатившийся мяч, и резко отправляет его прямо по полу Гордону, который, подхватив мяч, тут же отправляет его в ворота, попадя в верхний центральный. Парочка даёт друг другу пять, ехидно глядя на Аарона, который наравне с Ники считается на данный момент самым слабым членом команды из-за своего возраста и телосложения, а также отсутствия нормального опыта в экси, в отличие от того же Эндрю — в школьные годы спорт его не интересовал вовсе, ведь не приносил практической пользы. Он ожидаемо промахивается, но когда Кевин приподнимает клюшку, готовый принять пас, Аарон демонстрирует ему средний палец сквозь перчатку и отбирает мяч снова себе. Он пробивает трижды, прежде чем наконец попасть в нижний квадрат, и только после этого передаёт мяч Кевину. Тот делает глубокий вдох и пробивает прямо туда, куда целился. Разумеется, с места и при полноценном свете это делать легче, так что едва ли он может считать это полноценной тренировкой. Он возвращает мяч Хэммику, отходя в сторону. Стоит найти кого-то, кто согласится потратить на него лишний час, чтобы составить достойную конкуренцию. Исходя из способностей его сокомандников и особенностей их характеров, лучше всего подошла бы Даниэль, если она не будет занята чрезмерной заботой о Бойде. Остаётся надеяться, что с ним не случилось ничего серьёзнее обычной мигрени. Через пятнадцать минут безнадёжной долбёжки в чужие ворота Дэн признаёт своё поражение и присоединяется к первой группе. Кевин передаёт ей свою очередь, фактически меняясь местами, составляя компанию Рене. Та выглядит вымотанной, но всё равно не отступает, раз за разом пробивая чужие ворота. Эндрю будто издевается над ней, нарочно лениво отдавая мячи, даже не стараясь создать видимость сложной игры. Оно и не требуется, ведь нападение далеко не самая сильная позиция Рене, защитницы и вратарши. Первый же мяч Кевина попадает в цель, и он горделиво вздёргивает подбородок. Эндрю задирает голову, смотрит на красные огоньки и возвращает взгляд Кевину. Одним движением он подхватывает мяч клюшкой, отправляя обратно, целясь Кевину в грудь, но тот, к своему счастью успевает перехватить. Подкинув снаряд пару раз в воздух, он отправляет его снова в ворота, рассчитывая на эффект неожиданности, но Эндрю блокирует подачу, отбивая на этот раз уже в ноги. Кевин успевает отскочить так, чтобы не повалиться на пол, однако удар по правой ноге всё равно выходит ощутимый. Рене подхватывает мяч, отправляя в ворота, и Эндрю лишь скучающе наблюдает за траекторией его полёта куда-то вбок. — Позволь мне, — Кевин кладёт девушке руку на плечо, намекая самоустраниться, после чего бежит к отброшенному мячу, швыряя прямо с того места, где тот упал. Со всей доступной скоростью он бросается на прежнюю позицию, чудом успев словить отбитый Эндрю мяч и, по инерции сделав ещё два шага, отправляет его обратно. И с этого момента игра превращается в беспрерывную перестрелку: мячи Кевина отлетают в него же с такой силой, что древко клюшки трещит. Дэй и сам не промах — ловит каждый мяч и с разворота отправляет их обратно в ворота, не останавливая движение своего тела ни на секунду, чтобы через мгновение произвести ту же комбинацию с новым ответным снарядом. Несколько раз ему всё же удаётся забить в пылу этого напряжённого сражения и едва не словить попадание в шлем после, забывшись в порыве радости. Ветер свистит в ушах, мышцы горят, а кроссовки то и дело норовят поскользнуться и уронить своего обладателя, подставив его под удар этого пушечного ядра, но это то, что Кевин так любит в экси. Этот адреналин, это жжение. Экси — это то, что даёт ему простые, но вместе с тем самые прочные связи с другими людьми. Экси — это образ его матери в каждом движении. Экси — это часть его личности. Экси — это то, на чём он построил свою жизнь, и совершенно не жалеет. Он даже не понимает, когда происходит кульминация. Поймав очередной мяч, он смутно осознаёт, что не чувствует привычного веса. Через секунду до его ушей доносится приглушённый хруст. А ещё через секунду слышит грохот, многократно усиленный эхом стадиона. — Блять! — кричат несколько голосов разом. Голова немного гудит, реальность размыта. Кевин, собирая мысли в кучу, переводит взгляд на свою клюшку, в неверии перебирает между пальцев порванную сетку, оборачиваясь назад. Мяч валяется посередине поля. Осознание постепенно приходит к Кевину, из его горла вырывается нервный смешок. Он оборачивается к Эндрю, его губы непроизвольно растягиваются в улыбке. — Ты просто нечто, Эндрю. Я рад, что ты мой союзник, а не противник. — Наркоман, — констатирует тот, не спрашивая разрешения, отправляется выпить воды. Кевин следует за ним, усмехаясь про себя чужим обалдевшим лицам, роняет клюшку рядом с собой, когда садится. Её тут же утягивает Дэн, через плечо ей заглядывает Рене. Девушки обмениваются поражёнными комментариями, кидая редкие опасливые взгляды на Эндрю. — И куда теперь её? — подаёт голос Сет, подойдя ближе. — В мусор, куда ещё, — бурчит Аарон. — Или выставить на продажу с подписью «клюшка Кевина Дэя, б/у». Да, я за этот вариант. — Деньги как делить будем? — интересуется Ники, садясь рядом с Кевином. — Предлагаю отдать всё в благотворительный фонд, — вставляет Рене. — Разделить поровну, — предлагает Дэн. — Спустить на выпивку, — добавляет Элисон. — Ребят, — хмурится Кевин. — Она так-то ещё цела. Только сетку заменить. — Могу доломать, — легко предлагает Эндрю, и Кевин в панике прибирает к себе пострадавшую клюшку. — Ну как хочешь. — Предлагаю вернуться к насущным вопросам, — встревает Дэн, поворачиваясь к Кевину. — Давай переодевайся и быстренько за новой сеткой. Всё равно в сегодняшней тренировочной игре ты не сможешь принять участие. — Я возьму клюшку Мэтта на один раз. Его всё равно нет, — Кевин поворачивается к раздевалкам. — Кстати, где он? Не должен был уже вернуться? Даниэль поджимает губы, встаёт, сложив руки на груди, и идёт к выходу: — Пойду ему позвоню… Сет хмурится, тянется к своему телефону. Этой древности, покрытой трещинами по всему периметру и функционирующей разве что молитвами Рене, уже ничего не страшно, поэтому Гордон спокойно берёт её с собой куда угодно. Элисон регулярно и лично, и публично предлагала ему купить новый телефон, но Сет раз за разом давал отказ, говоря, что не хочет пользоваться её деньгами да и привык к своей развалюхе. Он стаскивает зубами одну перчатку, быстро печатая сообщение, и выпрямляется в ожидании ответа. Тот приходит спустя несколько минут, вместе с Дэн, которая оглашает то же самое — Мэтт вернётся только через час и даёт разрешение Кевину позаимствовать его клюшку. Являясь самой малочисленной командой своего округа, они не могут даже тренироваться нормально. Кевин разделяет всех на две примерно равные в сумме по силе группы, и Ваймак оглашает начало игры. Сегодня нет пар, и они могут позволить себе играть чуть дольше. Чуть дольше в понимании Кевина это пока один из игроков не свалится на пол от изнеможения. Сегодня это Ники. Он падает от толчка Аарона на пол, глубоко дышит. Пытается подняться, но не выходит. Ваймак, неотрывно за ними наблюдающий, тут же даёт свисток. Все замирают в своих позах, глазами ищут проигравшего. Аарон подходит ближе, склоняется к Ники, позволяя опереться на своё плечо и подняться. Примерно в это же время на колени падает ещё и Рене, ей подняться помогает Элисон. Подумав, она пытается перехватить её под другим углом, поднимая на руки, но почти сразу сдаётся. — Извини, ангел, но для меня ты тяжеловата, — мотает головой она. Сбоку подходит Сет, пока Дэн и Кевин с тренером разбирают игру, протягивает свои руки. — Не стоит, — мягко улыбается девушка. — Идти могу. Они трое, чуть прихрамывая, покидают стадион вслед за Эндрю. — Нет, я не спорю, меткость — это важно, — продолжает рассуждать Даниэль, отозванная Кевином для обсуждения прошедшей игры. — Но забирать под неё всю тренировку? Мы можем позволить себе такое на ночных тренировках, но на общих важнее разносторонний подход. Мы даже можем позволить себе индивидуальный, с нашим-то составом. — Я просто увлёкся, и никто меня вовремя не остановил, — поднимает руки в капитуляции Кевин. — Я думала, ты опять установил себе какой-то порог, и пока не перейдёшь его, не успокоишься. А ещё боялась, что Миньярд проломит мне череп, — признаётся Дэн, нервно потирая затылок. — Действительно повезло с новичком. — Кстати, о новичках, — Кевин поднимает взгляд на отца, но тот отрицательно мотает головой. Кевин поджимает губы. — Жаль. — С другой стороны, — парирует Ваймак. — Раз в этом году меньше несчастных молодых спортсменов, можно предположить, что и всех несчастных стало немного меньше. Это ли не радость? — Не спорю, но у команды всё ещё минимальный состав, — вздыхает Кевин. — Мы ходим по лезвию ножа. Случись с кем-то из нас что-то серьёзное, и отправимся на вылет. Как там Мэтт, кстати? — Скоро вернётся в общежитие. Он принял лекарство, и ему лучше, — уголок губ Даниэль слабо дёргается, но она вновь принимает сосредоточенный вид. — Я раздумываю на тем, чтобы поставить Аарона как полузащитника, а не только защитника. Он довольно упёртый и действительно старается выбиться на достойный уровень. Он говорил, что всё просто ради стипендии, но так даже лучше. У него есть стимул, чтобы избегать ошибок. А Ники всегда готов прикрыть его с тыла. — Кумовство, — фыркает Кевин. — Он минимум пять раз за сегодня изображал, что Аарон действительно его заблокировал, хотя вы видели их разницу в росте? — Что плохого в том, что он помогает освоиться своей родне? — Меня просто это бесит. У Хэммика есть потенциал, но каждый раз, когда я его ставлю против близнецов, он нарочно им поддаётся. Как они добьются хорошего уровня в таких тепличных условиях? — Эндрю эта подыгровка точно не нужна, — хихикает Дэн, указывая на клюшку в руках Дэя. — Но с этими двумя можем поработать. Пригласим на ночную, и там каждый займётся развитием того новичка, в котором видит потенциал. — Если сумеешь оторвать их от пьянки, — Дэй закатывает глаза. — Желательно насовсем. За всю команду не говорю, но хотя бы кого-то. — Мы все взрослые люди, Кевин. — Это не значит, что можно гробить своё здоровье. — Тренер, а вы что думаете? — Дэн щурит глаза на Ваймака. Кевин поджимает губы. Это запрещённый приём. — Я экси-инвалид, — парирует Ваймак. — А у вас ещё вся карьера впереди. Так что я согласен с Кевином. Дэй сияет, победно глядя на Дэн. — Но ты тоже права, — добавляет Ваймак. — Вы взрослые люди, и не мне вас судить. Мне за это не доплачивают. Кевин оскорблённо дуется под смех Даниэль, когда до их ушей из кармана доносится звонок будильника с телефона Ваймака. Мягкая, плавная мелодия с текстом на ирландском языке. Отец и сын замирают, как по команде. Плечи Кевина опускаются, и Дэн понимает без слов. — Обсудим позже, — стукает она Кевина по плечу с мягкой улыбкой. Тот, замешкавшись на секунду, отвечает ей лёгким кивком, и Уайлдс уходит. Ваймак забирает телефон, выключая будильник, оборачивается к сыну: — Помойся здесь и поедем. Есть ведь сменка? Кевин подтверждает и скрывается за стенами раздевалки. Большая часть команды уже сушится, кто-то заканчивает банные процедуры. Кевин раздевается и входит в кабинку. Струи скользят по его торсу, смывая с потом все мысли об экси, что для Кевина Дэя редкость невероятная, но такой уж сегодня день. Когда он выходит из душа, в раздевалке уже пусто. Он не спешит, пока высушивает тело и волосы, стопкой складывает в пакет форму, по новой накидывая джинсы и чёрную водолазку. Ваймак ждёт его на входе, сжимая ключи между пальцев. Они садятся в его машину — свою Кевин и не брал, не хочет сегодня привлекать внимание. По этой же причине за цветами заходит Ваймак, прекрасно зная, какие нравились ей. До кладбища они доезжают примерно за час — город уже ожил, и пробки становятся проблемой. Кевин вылезает из машины, бегло убеждаясь в отсутствии папарацци — с них станется. Путь к могиле он помнит наизусть, это одна из немногих не экси-вещей, что неизгладимо врезалась ему в память. С другой стороны, это тоже в какой-то степени экси-вещь. Цветов вокруг надгробия не так много. В первые годы камень буквально утопал в венках и букетах, но время идёт, люди забывают, что у экси два создателя. Конечно, кому нужна мёртвая женщина, когда у них есть живая легенда, чья команда год от года берёт первые места. Кевин забирает у отца второй букет, кладёт его перед самым камнем, замирая на коленях и прикрыв глаза, отключается от внешнего мира. Он не верующий, если на чистоту, но для него важен этот ритуал. С тех пор, как не стало мамы, он хватается за любую связь с ней, будь то игра, фамилия или простой камень с фотографией. Кевин рационален и понимает, что оттого, что он будет ходить сюда хоть ежедневно, мама не воскреснет, так что навещает могилу он редко, но дни её рождения и смерти не пропускает никогда. Сегодня как раз второй. Ваймак кладёт свой букет тоже у самого камня, опускает руку сыну на плечо. На кладбище тихо и холодно, даже птицы не кричат. Минута молчания, такая же бессмысленная, как и весь ритуал. О Кейли Дэй молчат почти всегда. Вспоминают лишь изредка, когда заходит речь об истории экси. Или когда выражает ей признание редкий фанат. Или когда это Кевин Дэй. И вот главная причина, почему Кевин никогда не бросит экси. Пока он играет, пока фамилия Дэй ещё звучит с телеэкранов, память о его матери будет жить. Пока он, её вылитая копия, будет забирать победы и титулы, о Кейли Дэй будут говорить. Да, мельком, да, лишь вспоминая, кто такой Кевин, но будут. Сохранить память о матери в истории экси — меньшее, что может сделать Кевин для неё, любившей его так сильно, что пожертвовала дружбой с гениальным Тэцудзи Морияма и собственной жизнью, чтобы Кевин мог жить, счастливо и свободно жить. Когда они выезжают обратно в город, Кевин не чувствует себя плохо. Уголки его губ, наоборот, взмывают в грустной улыбке. На телефоне бренчит сообщение. Кевин открывает чат с мачехой, где обнаруживает не слишком большой список продуктов. — Эбби просит заехать в магазин. — Угу, — кивает Ваймак. Притормозив на светофоре, он поворачивается к сыну. — Высадить тебя где-то? — Нет, — пожимает плечами тот. — В списке есть продукты для капустного пирога. Эбби недавно обещала научить меня его готовить, и это весьма явный намёк. — Мне стоит переживать за сохранность своей кухни? Кевин загадочно улыбается, и Ваймак стонет в руку, пряча собственную счастливую ухмылку.
