Неудавшееся ограбление.

Тело осторожно протискивается сквозь узкий оконный проем, больше похожий на форточку, нежели на полноценное окно. Сначала на подоконник с внутренней стороны опускаются длинные руки в черных тонких, почти прозрачных капроновых перчатках. Затем грациозно проскальзывает всё остальное худощавое плоское тело, практически перетекая через оконную раму, словно расплавленный мёд. Он весь в черном. Облегающий черный наряд выгодно подчеркивает его стройность, длинные ноги и любовно прорисовывает каждую выпуклость мышц. И не только их. Но ему сегодня не до красования. Хван Хёнджин пришел на свою юбилейную кражу. Он долго присматривался к этой квартире. Знал, что в ней тоже жил парень. Одинокий, если не считать нескольких котов, для которых он постоянно таскал корм и наполнители пакетами. Хван не особо засматривался на внешность хозяина квартиры — это не входило в его привычку, потому что чем меньше ты знаешь о человеке ненужной тебе информации, тем лучше. Вначале своей профессиональной деятельности, если так можно сказать, Хёнджин так долго следил за одной девушкой, квартиру которой хотел обчистить, что не заметил, как проникся к ней, к ее жизни, и едва не поплатился за это, несколько раз глупо засветившись. Больше он таких ошибок не совершал, наблюдая за своими жертвами со стороны, особо не вникая в их жизнь. За хозяином этой пятидесятой по счету квартиры он следил около месяца. Мог бы проникнуть и раньше, но то, что его интересовало, а именно, старинная картина дяди владельца квартиры, приехала сюда только вчера. И должна была завтра утром отправиться дальше, но Хёнджину она была нужнее. За нее ему пообещали хорошие деньги. Хозяин квартиры, некий Ли Минхо, 27 лет от роду, сегодня работал в ночную смену на автозаправке. И никто не должен был помешать Хёнджину выполнить заказ, после которого он собирался устроить себе небольшой двухнедельный отпуск где-нибудь на теплом песочке с волнами, щекочущими его пятки. Хёнджин наконец полностью перетёк на эту сторону окна и сгруппировавшись, тихо скользнул вниз с подоконника. Остановился, оглядываясь и привыкая к темноте. Хёнджин знал, что эта комната являлась гостиной. Где могла быть спрятана картина, он, конечно, не знал, поэтому подсвечивая себе фонариком, осторожно двинулся по над стенами, освещая себе дорогу, чтобы случайно не наступить на одного из котов. Мало того, что шум поднимется, да к тому же у него на котов аллергия — еще расчихается на всю квартиру, а потом полицейским останется всего навсего вычислить его по оставленным везде слюням, тьфу-тьфу, не дай бог. Хван двигается медленно, будто перевоплотившись в кого-то из породы кошачьих. Он пробегается взглядом по обстановке. В квартире довольно уютно, несмотря на то, что она холостяцкая. Несмотря на все свои принципы, Хёнджин, если быть честным, узнал о хозяине квартиры чуть больше, чем требовалось. У того не было никакой личной жизни, потому что он почти все время работал. Небольшая компания друзей, раз в неделю выход с ними в бар, после которого он возвращался обычно довольно пьяный и веселый. Кстати, веселым Хёнджин видел его довольно редко. Вот только после пьянки, наверное. И то, пока друзья доводили его до подъезда. Потом он будто сбрасывал маску, и наблюдающий за ним Хёнджин, видел прежнее, непроницаемое для эмоций лицо. Кстати, довольно красивое, даже в своем угрюмом состоянии. Да-да, Хёнджин опять наступил на те же самые грабли, но его будто магнитом влекло к этому парню, который казался ему какой-то таинственной и прекрасной загадкой, которую хотелось разгадать. Сам Хёнджин тоже не обижен был внешностью. Комплименты ему были не то, что знакомы — они преследовали его постоянно, но, несмотря на это, он до сих пор был одинок. Отпечаток накладывал своеобразный род занятий и то, что Хёнджин сам не знал, кого хотел видеть рядом с собой, но то, что это мужчина, он, слава богу, определился. И Ли Минхо его чем-то сильно зацепил. Да, черт возьми, Хёнджин хорошо изучил его за это время! И запал на него — как бы он сам себе не противился в этом признаваться. И если бы не это задание, возможно, он бы даже решился познакомиться с ним и пригласить на свидание, потому что кроме постоянно плохого настроения, Хёнджину в нем нравилось всё. Шаг за шагом парень передвигался по комнате. Свет от фонарика скользил по стенам, по всем местам, где могла стоять картина. В проемах между шкафами, сверху по ним, по над стенками, за диваном. Через пару минут стало очевидно, что в этой комнате ее нет. Хёнджин покинул гостиную, еще раз оглянувшись и окинув взглядом, стоя уже в проеме двери. Следующая комната, судя по всему, — это спальня хозяина. Он переступил порог и замер. Кровать стояла напротив окна, и при свете полной луны, которая заглядывала прямо в окно, он увидел, что она не пуста. Ему бы уйти сразу, но Хёнджин считал себя профессионалом и решил попытаться все-таки отыскать то, за чем пришел, прежде чем покинуть квартиру. Осторожно, стараясь не шуметь, он прошел по над стеной, выключив предварительно фонарик. Судя по тому, что за время его нахождения в соседней комнате, его не обнаружили, очевидно спящий человек был погружен в очень крепкий сон. Хёнджин увидел на подоконнике сверкнувшие в темноте кошачьи глаза. «Только бы не расчихаться», — подумал он и порадовался, что все-таки не поленился принять перед выходом таблетку от аллергии. Передвигаясь по периметру комнаты, он не сводил взгляда с тела на кровати. Оно не двигалось. Хёнджин даже остановился и присмотрелся. На минуту ему показалось, что человек не шевелится совсем. Он пересёк комнату и оказался возле кровати. В крайнем случае, если он очнется, вырубить его отточенным ударом ничего не стоит. Хёнджин оказался позади спящего. Присмотревшись, он понял что это хозяин квартиры. Хёнджин узнал его по точёному профилю, красиво подсвеченному луной. Он замер, прислушиваясь. Дыхание угадывалось, хоть и не слишком явное. Жив. Это хорошо. На Минхо сверху было накинуто тонкое одеяло, через которое просматривались мощные плечи. Затаив дыхание, Хёнджин осторожно потянул на себя край одеяла, оголяя чужое плечо. Сердце забилось так громко, что, казалось, сейчас разбудит хозяина этого самого плеча. Он облизнулся, продолжая медленно стягивать белоснежную преграду между ним и спящим идеалом. Минхо спал, подложив обе ладони под щёки. В свете луны его длинные ресницы трепетали, а на губах скользила блуждающая улыбка. — Красив, как бог! — еле слышно прошептал Хёнджин, оглядывая полностью оголенную руку и лицо, в которое он заглядывал сзади. Чуть приподнятая верхняя губа приоткрывала передние верхние зубы, делающие его похожим на милого крольчонка, а сложенные ладони под щекой и надутые из-за этого щеки, придавали ему трогательно-уютный вид. Но при всем том, Хёнджин понял, что его член очень неоднозначно отреагировал на это «милое» зрелище. Мозг профессионального вора-квартирника словно отключился в тот момент, когда последняя завеса одеяла пала с Минхо, открывая вид на аппетитную задницу, обтянутую черными боксерами. Хёнджин втянул воздух и присел перед кроватью. Его пальцы, немного подрагивая, потянулись к оголенному участку кожи между задравшейся майкой и резинкой нижнего белья. Язык облизал пересохшие губы, а мозг, махнув рукой, отправился спать, когда Хёнджин осторожно, стараясь сильно не скрипеть кроватью под собой, уложил свое стройное тело прямо за спиной хозяина квартиры. Он потянул носом запах, исходящий от бархатной кожи — от Минхо приятно пахло яблочным гелем для душа и чем-то еще — сладким, похожим на корицу. Кончик языка самопроизвольно скользнул по горячей шее, и Хван едва не застонал. Ему захотелось немедленно оставить отметину на этой шее, вобрав в себя ароматную складочку под линией роста волос, настолько притягательной она ему казалась. У Хёнджина сносит крышу, когда он уже почти безбоязненно трется носом о затылок. Мягкие волосы щекочут лицо. Он, кажется, перестаёт совсем осознавать, где он находится и что будет, если Минхо проснется. Его рука оглаживает теплую бархатистую кожу руки, пробегаясь по ней подушечками пальцев в черной капроновой перчатке. Он несдержанно стонет, когда набухший член упирается в упругие ягодицы. Хёнджин трётся о них, уже почти не опасаясь пробуждения Минхо, внезапно натыкаясь на что-то твердое. Рука опускается ниже. Нащупывая, Хёнджин едва сдерживается, прикрывая рот ладонью, чтобы не выругаться во весь голос. Это что? Это ему такой подарок на юбилейное дело? Он отодвигает край нижнего белья и обнаруживает рифленую поверхность камня анальной пробки. От такого подарка он отказаться не может, да и зачем, если оно само к тебе в руки идет, вернее, не совсем в руки, но какая разница, в самом деле. Хёнджин привык брать то, что дает ему судьба, даже в таком, казалось бы, необычном, виде. Он спускает свои черные тонкие штаны до колен, вместе с нижним бельем, выдыхая от того, что напряженный член наконец, обретает свободу, выпрыгивая из тесных оков сдерживающей одежды. Влажная головка касается горячей кожи чужой спины, пачкая первыми каплями предэякулята, и Хёнджину кажется, что Минхо впервые будто реагирует на происходящее, когда вдруг прижимается плотнее. Но дыхание по-прежнему спокойное, не потревоженное необычным происходящим. Хёнджин оставляет легкий поцелуй на плече, и пальцы осторожно извлекают игрушку из чужого анального отверстия. Минхо теперь действительно реагирует. Стонет и выгибает спину, будто тянется за ускользающей пробкой. Хёнджин теряет голову, когда чувствует под пальцами мокрую, хорошо растянутую дырочку. Для него. Он подставляет свою довольно крупную головку и входит, сопровождая это сдавленным стоном. Как узко и горячо внутри! Его так хорошо сжимает внутри! Он задирает свою кофту и майку Минхо, освобождая больше тела, чтобы усилить ощущения, чтобы кожа к коже… И слышит первый тихий стон с другой стороны. Минхо неожиданно толкается назад, насаживаясь на его член полностью. Хёнджин закусывает зубами ладонь, стараясь не закричать в чужое ухо от наслаждения. Он двигается осторожно, без резких движений внутри, почти не выходя. Лобок бьётся о горячие ягодицы при каждом движении. Чужое дыхание становится прерывистым, и тело ярче откликается на ласки. Звуки влажных ударов тел и хлюпающие звуки внизу наполняют залитую лунным светом комнату. Хёнджин тянется рукой через чужое тело и накрывает полувставший, но пока еще мягкий член своими пальцами в перчатке, захватывая его в кольцо. Он слегка приподнимается на локте, заглядывая в лицо Минхо. Глаза закрыты, но ресницы трепещут, будто норовят открыться в эту же секунду. Хёнджин касается влажного плеча легким поцелуем. Чужой рот приоткрывается, оттуда показывается язык и пробегается по губам, смачивая их. Хёнджину очень хочется ощутить их на вкус, но не сейчас…не сейчас. Рука надрачивает чужой член, который почти не уступает по размерам тому, который сейчас таранит его хозяина изнутри. Хёнджин ускоряется, движения становятся более резкими и отрывистыми. Дыхание тяжелое и рваное, а мышцы ягодиц и бёдер быстро забиваются от скорости. Хёнджину уже всё равно, что тот, в кого он вбивается, скорее всего, уже не спит. Пот льется градом по его лицу, и он слизывает солоноватые капли со своих губ. Голова утыкается в чужой мокрый затылок. Губы, наконец, впиваются, совершенно не опасаясь последствий, в чужую шею, притягивая к себе как можно ближе чужое мощное тело. Его руку на чужом члене накрывает сверху еще одна, поменьше в размерах, задавая темп. Их пальцы переплетаются, а влажные хлюпающие звуки бьющихся друг о друга тел соединяются в гармоничную симфонию. — Ахх… да… — Хёнджин не выдерживает первым и толчками изливается в теплое нутро, проталкивая сперму глубже с каждым толчком. Он сжимается, когда чувствует, как жидкость пачкает его руку. Минхо хрипит и толкается в их общий кулак. Какое-то время слышно только сбитое дыхание. Хёнджин только сейчас начинает осознавать, что произошло. Он осторожно вытаскивает из влажного нутра Минхо, обмякший член, чувствуя, как следом вытекает его сперма, пачкая чужие бедра. — Долго же я тебя ждал, даже заснуть успел. Будем считать, что тебя так и не было здесь, и картина завтра благополучно уедет туда, куда и должна. Выйти можешь через дверь, потому что под окном тебя ждут. Куртку мою любую накинь. Потом вернешь, — голос серьёзный, но очень красивый. Его хочется слушать. Хёнджин сглатывает. Это могло быть его последнее дело! Он вытирает руки о простынь. — Спасибо, я... — Просто иди сейчас. Где я живу, ты знаешь. Не забудь вернуть куртку, их у меня не так много, чтобы раздавать.. всяким..