Nightmare

В ночной тишине часы тикали невыносимо громко. Мерно подгоняли будто остановившееся время. Сначала Форд пытался прислушиваться к их ритму, сосредоточится на нем, чтобы отогнать сон. Однако это лишь делало хуже. Казалось, еще секунда, и хоть в барабаны бей у самого уха — все равно заснет. На столе одиноко стояла кружка кофе, в раковине — несколько уже опустошенных кружек. На кой черт их мыть, если не факт, что удастся дожить до того, как они вновь понадобятся? Это ведь уже совершенно не важно. Форд чувствовал, что скоро уснет. Он не хотел думать о том, где и в каком состоянии проснется. проснется ли вообще Реальность медленно распадалась в ужасающей химической реакции. Той, что делает веки такими тяжелыми, мешая держать глаза открытыми. Разъедает мысли в голове, оставляя лишь пустоту, подернутую туманом грез, в которые так хочется провалиться. Оставалось только держаться из последних сил за оставшиеся мгновения. Шел уже который день, третий? Сколько еще получиться выиграть? Форд чувствовал, как он ждет, прячась где-то в тенях, на границе сознания. почему он не может просто уйти? Часы уже целую вечность показывали полвторого ночи, при этом ни на мгновение не замедляя ход. Густая темнота за окном давила на стекло, казалось, будто оно вот-вот треснет. Форд не хотел на нее смотреть, ведь в отражении видел лишь свой уставший взгляд. Он не выдержал, закрыл глаза. И провалился в океан тьмы, в глубине которого горел голубой огонь и звенел высокий злорадный смех. Было холодно. Форд лежал на чем-то прохладном и гладком. Осознать это оказалось сложно, мысли путались и спотыкались друг о друга. Голова кружилась и раскалывалась от нестерпимой боли. Попытка открыть глаза принесла тошнотворную вспышку света справа и пугающую темноту слева. Он сдавленно застонал. Пошарив рукой, Форд нащупал бортик ванной. Так вот, где он находится. Стало чуть понятнее, по крайней мере нашлось объяснение тому, что все было в чем-то мокром. Догадка слегка успокоила, но тут же разбилась о противный металлический запах. В этот раз все зашло слишком далеко. Форд не думал, не верил, что Билл решиться на что-то настолько серьезное. Но каждый раз он делал больнее и больнее, а потом смеялся громче и громче. И теперь он сделал нечто очень, очень плохое. А у Форда даже смелости не хватает взять себя в руки и выяснить, что случилось. Может он просто слишком устал. Может стоит расслабиться и снова провалиться во тьму, чтобы уже не очнуться никогда. Он стоял на самом краю пропасти, осталось шагнуть вперед… нет Форд вздрогнул и снова открыл глаза. Свет обжог уже не так резко. Мутное месиво медленно собиралось в картину страшной действительности. В ней было слишком много красных оттенков. Красные подтеки на белой ванне, красные пятна на светлой рубашке, красные пальцы бледных трясущихся рук. Цвет казался слишком ярким, неуместным, непоправимым. Холодный ужас залил все внутри, почти заглушив на мгновение боль. Не сразу Форд понял, что слева картинка так и не появилась. Дрожащей рукой он осторожно коснулся лица, почувствовал на нем кровь. Вся левая щека в крови, а выше сосредоточение чистейшей боли. Глазница была пуста. Желудок сжался в рвотном позыве, из правого глаза потекли слезы. Захотелось толи закричать, толи заплакать. Но еще больше захотелось сделать что-то. Сбежать, отмыться, заглушить боль. Бездействие казалось невыносимым. Тихий голос разума услужливо подсказал, что нужно обработать рану, пойти в больницу. Хватаясь за скользкие бортики, Форд с трудом вылез из ванной. Он чудом не упал, руки совершенно не слушались, а голова продолжала кружиться. Найдя наконец равновесие, он оперся на стену и попытался отдышаться. Ватные ноги едва держали. Никак не получалось оторвать взгляд от пятен крови на полу. Он попытался посмотреть на что-то другое. Взгляд скользнул по залитой алым ванне, остановился на зеркале. Оно, к счастью, было разбито вдребезги. Форд бы просто не выдержал вида собственного отражения. Он выдохнул и еще раз осмотрел помещение. Тогда он и заметил это. Прямо над ванной во всю стену был нарисован неровными красными линиями треугольник. У треугольника был единственный широко распахнутый глаз. Он пристально смотрел на Форда словно довольный представлением зритель. Словно кот, который наблюдает за убегающей добычей, почему-то возомнившей себя свободной. Боятся уже просто не осталось сил, потому Форд почувствовал лишь отвращение. И отчаяние от безвыходности ситуации. Ведь Билл не остановится. Сначала он вытворяет такое, а затем оставляет смешные записки с просьбой поговорить. Но Форд не хочет больше его слушать. А Билл не хочет признать, что все кончено. И он сдавливает хватку на горле все сильнее, надеясь, что на последнем вдохе Форд скажет заветное “да”. Этого не случится, никогда, нет. И Билл, всевидящее и всезнающее око, просто идиот, раз верит в обратное. Форд тоже идиот, раз верил Биллу. Они оба, наверное, это заслужили. Кроме них больше некого винить. Жестокость и бессмысленность несмешной шутки жизни заставила против воли рассмеяться. Форд стоял, чуть покачиваясь, и безудержно хохотал. Его надтреснутый голос звучал глухо и как-то нелепо, жалко. не то что звонкий смех билла Он не мог больше смотреть, закрыл лицо руками, будто так получится спрятаться. Реальность скрылась в спасительной тьме. Сознание ускользнуло сквозь пальцы, оставляя позади весь ужас бытия. Форд проснулся резко, будто кто-то встряхнул его за плечи. Он вздрогнул, обнаружив, что сидит за кухонным столом. Рядом лежит опрокинутая кружка в темной лужице кофе. В окно осторожно заглядывают первые лучи солнца. Все как обычно, так, как и должно быть. Нигде нет ни единого алого пятнышка. Форд потер левый глаз, чтобы убедиться, что он на месте. Дымка сна спала и он с облегчением осознал реальность мира вокруг. Его еще била мелкая дрожь, но постепенно становилось легче. Можно расслабиться, на какое-то время. Но скоро сон снова начнет брать верх. Этот раз удалось пережить сравнительно легко. Думать о том, что Билл придумает в следующий, не хотелось. Форд встал, пошатываясь подошел к шкафу и достал последнюю чистую чашку. Скипитил воду, заварил чай. Простые, автоматические действия помогали успокоиться, хоть на секунду поверить, что все в порядке. Вихрь мыслей в голове почти улегся. Форд сделал большой глоток, и горячий напиток разлился внутри приятным теплом. все нормально, все хорошо Форд перевел взгляд на окно, чтобы полюбоваться на живописный рассвет. Но увидел лишь тьму, непроницаемую и неотвратимую. Ужас не дал пошевелиться, броситься бежать. Форд замер, словно загнанный в тупик зверь. Он не мог перестать смотреть на то, как паутина трещин расползается по стеклу. Откуда-то из глубин черноты донесся высокий голос. Форд не хотел его слушать. почему он не может просто уйти?..