Кайфовый дядя

«Перекачанный, спесивый дикарь». Эйгон скривил губы, сидя на крыльце отцовского коттеджа. «Северная горилла без чувства юмора. Чтоб ты себе хрен отморозил». Он бестактно фыркнул, наблюдая за старшим племянником и его непомерно брутальным визави. Джекейрис и Криган — кажется, так представился северянин однажды перед семьей — флиртовали поодаль, возле нового мотоцикла Эймонда, делая бестолковые селфи. Эйгон мог бы позвать одноглазого брата, пожаловаться на осквернение его дорогущего имущества, но предпочел и дальше неумело скручивать косяк. Постоянно отвлекаясь на жмущуюся друг к другу пару, он скабрезно сквернословил, почти растеряв треть драгоценной травки, которую и так с трудом удалось отжать у Люцериса. — Вилкой в глаз или травку на раз, — заявил Эйгон, безапелляционно протягивая ладонь. Люцерис возвел карие глаза к потолку, прикидывая возможные развития событий, и, скрипя зубами, отдал травку Эйгону. Тогда, пару часов назад, дом был полон лишь на треть, и Люцерис за каким-то — хотя все давно догадываются, каким — хреном скрылся в комнате Эймонда. «Во дела», — Эйгон беспечно пожал плечами, спустился на первый этаж и незаметной тенью проплыл мимо Деймона и Рейниры, романтично распивающих красное вино. Вечер только приближался: солнце постепенно тонуло за горизонтом вслед за надеждами на временный кайф. Эйгон снова глянул на Джекейриса и Кригана, сведя брови к переносице, и ворчливо вернулся к неблагопристойному занятию. Светлое пиво, которое он потягивал «от нехер делать», превратилось в бесполезный хмельной сок. «Все через жопу. Только опять не через мою», — укоризненно цокнул он, наконец-то скрутив курибельный косячок. Криган и Джекейрис, пару раз словив на себе неоднозначные взгляды, кокетливо перешептывались. Ладонь Кригана сползла с плеч Джекейриса до его бедер. «Да это же гребаный харрасмент!» — Эйгон выпрямился так, будто сел на острый кол, и замер с косяком во рту. Джекейрис, улыбаясь одним уголком донельзя целовабельных губ, повернулся к Эйгону, щурясь лукаво. «А вот это уже открытая издевка!» Эйгон, суетливо отвернувшись к голым, сбросившим летнюю листву деревьям, мгновенно прикурил и смачно затянулся. Через несколько коротких мгновений он почувствовал, как сознание возвысилось внутри телесной оболочки и почти прорвалось за ее пределы. — М, марихуана, — приятный, мягкий голос и его игривый тон утянули Эйгона с радуги обратно на землю. — В доме деда? Шалишь, дядя. Джекейрис и Криган возвысились над Эйгоном так же неожиданно, как застал кашель. «Глубоко не всегда хорошо». — А вам какое дело? Идите туда, куда собирались. А лучше на хер, — Эйгон прокашлялся и поднял взгляд на Джекейриса, демонстративно игнорируя Кригана. На его губах расплылась самая гадливая улыбка из его многогранного эмоционального арсенала. Джекейрис рассмеялся настолько звонко, что Эйгон чуть не лишился слуха. Наркотический вакуум треснул. Криган первым сел рядом, протягивая мощную ладонь для формального рукопожатия: — Мы так и не познакомились толком. Я Криган Старк, друг Джекейриса. «Ага, друг с крепким дружком». — А я Эйгон. Кайфовый дядя, — Эйгон пожал раскрытую ладонь с показной силой. — Можно и нам? — Джекейрис тоже сел рядом. Эйгон оказался на перепутье. Между ангелом и демоном. Между раем и адом, между югом и севером, солнцем и луной. Солнце светило, окутывало теплом и пахло заманчиво сладкой выпечкой. Джекейрис любил всякие круассаны с корицей, малиновые тарты и пирожные, и каждый раз приезжал сюда после ланча во французском кафе. Каждый раз Эйгон облизывался, стараясь находиться ближе и не высовывать глупо язык. Честно, иногда Джекейриса хотелось попробовать на вкус, даже если Эйгон не жаловал сладкие мучные изделия. Криган, как типичный, по мнению Эйгона, мужлан пах ментоловыми сигаретами и натуральной кожей. Пришлось сморгнуть, разгоняя мор, навеянный тупыми ассоциациями. Эйгон посмотрел сначала на Кригана. «Суровый ухмыляющийся хрен». Затем на Джекейриса. «Невъебенно привлекательный, неотразимый принц». — На, — Эйгон расплылся в безобразно хмельной улыбке, передавая косяк Джекейрису. Манящие розовые губы сомкнулись на облизанном Эйгоном фильтре. Распутный ритуал повторился еще один раз, и Эйгон чуть не завалился на Джекейриса, склоняясь все ближе и ближе к нему. — Вау, стой-стой, только не падай, — Джекейрис, рассмеявшись, бережно приобнял Эйгона и передал самокрутку Кригану. — Ты где достал такую мощную дурь? Криган тоже затянулся, удовлетворенно закрывая глаза. Нужно признать, что в этот момент он выглядел достаточно сексуально для молчаливого северного дикаря. Каштановые волосы, спускающиеся до плеч, развивал ветер, а строгие черты лица смягчились. Но Эйгону было плевать. Эйгон уплыл далеко и надолго в инцестуальное эротическое путешествие. — У Люка спроси, — Эйгон не сводил глаз с лица Джекейриса, но, похоже, нисколько не смущал его навязчивым вниманием. «Как же хочется тебя…» — Вот же засранец, — Джекейрис покачал головой, прерывая порочный поток мыслей. — Я? — Эйгон изумленно заморгал. — Нет, дядя, сегодня ты просто прелесть. Да, Криган? — Джекейрис хохотнул, почувствовав небывалую расслабленность. — Сколько тебе лет, Эйгон? — Криган похлопал Эйгона по плечу, передавая ему косячок. — Двадцать восемь, кажется, — Эйгон прикинул в голове, сколько ему может быть, если его двадцать пятый день рождения был три года назад. — Какая разница? Я все равно вечно пьян и не помню ни один свой праздник. — Не поспоришь, — Джекейрис хмыкнул, беззлобно усмехнувшись и почему-то опустив ладонь на поясницу Эйгона. «Пресвятые грешники. Еще немного, ниже… Да, вот так». Эйгон сладко замурчал. — М… Может, просто не случалось ничего особенного? — Криган пристально проследил за действиями Джекейриса, низким голосом пробиваясь в сознание Эйгона. — Может, случится сегодня, — Джекейрис хитро прищурился и не дал Эйгону заговорить, отбирая у него самокрутку. «Не сейчас, не дергайся». Эйгон заелозил на месте, лишенный возможности залезть себе в штаны и приструнить шаловливого дружка. Эйгон только открыл рот, чтобы все-таки выдать бессвязный, нетрезвый бред, который он посчитал заигрыванием, но не успел, потому что Деймон вышел на крыльцо с пачкой сигарет. Джекейрис, развеяв ладонью пахучий дым, растоптал косячок и мгновенно встал. Криган последовал его примеру и кивнул Деймону приветливо, напоследок обратившись загадочно к Эйгону: — Если что, ты знаешь, где нас найти. Было приятно пообщаться. — Взаимно, Старк, — Эйгон скучающе хмыкнул, бесстыдно соврав. «И почему все только и делают, что мешают мне?» Он одиноко взболтал выветрившееся пиво в стеклянной бутылке. Лицо перекосило от отвращения. Ладно, лучше пойти на кухню за добавкой, чем морозить задницу на крыльце с некоммуникабельным родственником. Деймон смерил Эйгона нечитаемым взглядом, но тактично смолчал, даже различив в осеннем воздухе и алкогольном шлейфе запах марихуаны. Эйгон нацепил на бледное лицо благосклонную маску и прошел мимо, на удивление ни разу не пошатнувшись. Хоть дурь и была эффективна, но до мозжечка так и не добралась. Эйгон, перекинувшись парой незамысловатых фраз с Рейнирой, выудил из холодильника стяжку пива и поднялся с ней наперевес на второй этаж. Откупорив бутылку по пути, он сделал длительный глоток и остановился у двери комнаты Эймонда. Ему точно была необходима компания. Резвый язык нуждался в занятии. «Словесном занятии. За неимением иных вариантов и угрюмый братец сойдет», — на всякий случай поправил сам себя Эйгон, прислушиваясь. Вроде тихо. — Эймонд, не хочешь по пиву? — он нахально постучал бутылкой в дверь. — Отвянь, я занят, — голос Эймонда был приглушен, и Эйгону послышался чужой выразительный смех. Не сразу удалось сложить дважды два, потому что мозг до сих пор пребывал в разноцветной прострации. — Спасибо Люку за дурь передай, — с чувством выполненного долга Эйгон победно рассмеялся, уловив суетливую возню. О, как же он любил подливать масло в огонь. «То-то же, не одному же мне страдать!» Бессознательно миновав собственную комнату, Эйгон остановился у последней двери. Он поставил стяжку на пол и снова бессовестно прислушался. «Что за?.. Это что, стоны?» Он приложился ухом к двери, действительно различая тихие, едва сдерживаемые стоны Джекейриса — его любимого, черт подери, племянника — и гориллоподобного отпрыска Старков. «Грязное животное, да как он смеет?» Эйгон не соображал, что делает, даже когда приоткрыл на кой-то хрен открытую дверь. Слюна мгновенно скопилась во рту, и Эйгон поспешил сделать глоток горького пива, проливая его на себя. Похуй было на брендовую футболку, когда перед глазами предстала самая похабная и втайне ото всех желанная картина, которую извращенное сознание могло только спроектировать. Эйгон, широко распахнув веки, замер на месте, глядя, как Криган самозабвенно трахает Джекейриса. Красавец-племянник, выпятив зад и ухватившись за край кровати обеими руками, лежал на ней грудью и то и дело постанывал от удовольствия. Незагорелые, бледные, но крепкие руки удерживали на месте твердо. Криган стоял на коленях позади Джекейриса, натягивая его на себя уверенно настолько, что у Эйгона не осталось сомнений, что они занимались сексом друг с другом не впервые. По выраженным мышцам Кригана стекал пот, а на лице красовалось наслаждение. Примерно такая же была физиономия у Эйгона, когда он напивался до эйфорического исступления. «Родите меня обратно». — Твою мать, — Эйгон, снова пустив слюну, выронил бутылку. Возбуждение разнеслось по телу, как ток по электрическим проводам, даже когда взгляд сосредоточенного на процессе Кригана метнулся в сторону двери. Он, горделиво ухмыльнувшись, остановился. Джекейрис сдавленно промычал, тоже отвлекаясь. Эйгону показалось, что его закрутило в звездный водоворот самой вселенной, а конечной точкой наркотического путешествия оказались карие блестящие глаза. — Эйгон, я знаю, что это ты, — Джекейрис приподнялся на локтях, смахнув со лба кудрявые пряди. — Заходи уже. Теперь вселенная беспощадно расплющила Эйгона, и звезды закружились вокруг дурной головы. «Да с радостью!» Какие могли быть сомнения? «Кайфовый дядя исполнит любой твой каприз». О, как же давно Эйгон жаждал прикоснуться к прекрасному, увидеть племянника обнаженным, облизать, поцеловать его. Знал бы он, что Джекейрис открыт к сексуальным экспериментам, давно бы уже поймал его любовными сетями, похитил и уволок к себе в нору. К себе домой в смысле. Не гоже же трахаться в коттедже отца. Тем более в его юбилей. «Прости, папа. Только сегодня», — безотлагательно заверил себя Эйгон, смело ныряя в интимно освещенную закатом комнату. Он предусмотрительно закрыл дверь на замок и, голодно облизываясь, принялся скидывать с себя одежду. Криган уступчиво улыбнулся и заставил Джекейриса встать. Они оказались на одном уровне, снова сливаясь в единое целое, когда Эйгон нетерпеливо дергал ремень. Джекейрис стоял на коленях, тесно прижимаясь спиной к груди Кригана, руки которого обвились вокруг загорелого тела. Член Эйгона уже стоял и был готов к развязанному, нет, развязному бою. «Ну держись!» Эйгон, скользнув вожделеющим взглядом по идеальному телу Джекейриса заострил свое внимание на его приоткрытых губах и первым делом, оказавшись на кровати, прильнул к ним. Джекейрис простонал во влажный, напористый поцелуй, плавно двигаясь навстречу бедрам Кригана и млея от хаотичных прикосновений. Эйгон неразборчиво гладил его грудь, обходя сильные руки Кригана, гладил живот и в конце концов сомкнул пальцы на твердом члене. Джекейрис целовал ровно так, как рисовало хмельное сознание Эйгона. Безудержно, дерзко, умело. Он обвил шею Эйгона, сжимая его волосы у корней. Языки сплелись, а горячие тела соприкоснулись. Глубокий поцелуй распалил, трезвя. Кайф от травки заменил неумный сексуальный экстаз. — Поменяетесь? — Джекейрис чувственно прошептал, дыша часто, глядя на Эйгона совершенно помутненным взглядом. — Конечно, — Криган промурлыкал ему на ухо, прикусывая мочку. — Все, что пожелаешь. «Охренеть, охренеть, охренеть», — Эйгон не знал, что тавтология зазвучала хриплым голосом. Криган, огладив ягодицы Джекейриса любовно, вышел из него, когда Эйгон суетливо разорвал упаковку презерватива. Пришлось повозиться со сменой позы на двухместной кровати, но ожидание, несомненно, стоило терпения. Джекейрис послушно встал на четвереньки, а Криган на пол перед ним. «Если бы я мог раздвоиться», — Эйгон прикусил нижнюю губу в предвкушении, оказываясь позади Джекейриса. Спонтанная близость на троих продолжилась, когда Эйгон, бережно разведя ноги Джекейриса шире, вошел в него с глухим стоном. Он притянул его на себя за бедра, закидывая голову назад. Гребаные святые, как же в нем горячо. Комната превратилась в сауну, окутанную флером тестостерона и пота. Эйгон, околдованный и увлеченный процессом, нашел свой ритм, двигаясь в Джекейрисе размеренно, смакуя долгожданное удовольствие. Эйгон не видел, как Криган ласково приложил ладонь к щеке Джекейриса, как он обвел его пухлые, раскрасневшиеся губы, не видел, как они сомкнулись на его члене. Эйгон перестал слышать восторженные стоны, когда член Кригана оказался во рту Джекейриса. Эйгон ревностно рыкнул, столкнувшись с хищным, но теплым взглядом. Криган не имел ничего против группового секса, ничего против Эйгона. Криган не претендовал быть единственным для Джекейриса. Но Эйгону было совершенно похрен, ведь он-то претендовал и, скорее всего, будет претендовать и дальше. Трудно, наверное, было сосредоточиться на собственном удовольствии, принимая в себя сразу два члена, но Эйгону бесконечно хотелось делать приятно Джекейрису. Он снова окольцевал его член пальцами, лаская в такт движениям бедер, в унисон ритмичной дроби сердец и дрожи. Криган не доминировал, даже когда схватил Джекейриса за волосы на затылке. Не доминировал, но направлял. Это Джекейрис властвовал над ним и Эйгоном. Он отдавал, но больше принимал, напитываясь энергией, кайфуя от двойной дозы и унимая необъятный голод. Эйгон, предположительно, должен был считать себя использованным, но… «Да мне даже в радость!» — вскользь подумал он, чувствуя, что скоро кончит. Криган вновь взглянул на него и зачем-то улыбнулся загадочно, но просто. Настолько просто, что едкая ревность отступила на миг. Губы Эйгона тоже растянулись в улыбке. Безоблачной, настоящей улыбке без толики фальши. Он впервые за долгое время ощущал себя нужным, дарил, получал и снова дарил, цепляясь за подаренное случаем счастье. Он обязательно лично скажет Люцерису спасибо. «Спасибо за дурь, племянник». Но за шалость точно извиняться не станет. Криган, издав гортанный рык, кончил первым, приложив ладони к щекам Джекейриса. Он задрожал всем телом, впиваясь клыком в нижнюю губу. Да, точно, их не должны были раскрыть. Повезло, что родители, Хелейна и Дейрон задерживались в вечерней пробке по дороге из столицы. Мать не простила бы греховное падение Эйгона вслед за неприятием его алкогольной зависимости. Да похрен. Эйгон вполне сознательно выпивал и вполне сознательно может прекратить, особенно если Джекейрис будет рядом. Криган, шумно выдохнув, избавился от презерватива и лег на краю кровати на бок, наблюдая. Эйгон наконец мог слушать драгоценные, радующие слух стоны. А еще… Эйгон наклонился над Джекейрисом и поцеловал его между лопаток, слизывая с соленой кожи выступивший пот. Джекейрис повернул голову, и Эйгон дотянулся до его губ, целуя неожиданно нежно, очаровывая спонтанной лаской. Наверное, это был поцелуй благодарности, потому что Эйгон, оторвавшись от губ, сладостно кончил в следующий момент. Это был самый ослепительный, самый запоминающийся оргазм в его жизни. Он зажмурился и замер, сдерживая звучный стон. «Обожаю тебя, малыш», — и опять дурацкая, но вполне уместная мысль. Эйгон и Криган позволили Джекейрису лечь посередине на спину и принялись ласкать его одновременно. Криган сосредоточился на шее и груди, когда Эйгона потянуло вниз. Его всегда тянуло вниз, вот только теперь это было верное направление. — М… Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — сбивчивое дыхание прерывали лилейные слова. «Но это же правда? Не могу же я нафантазировать себе тебя с другим?» Джекейрис обнял Кригана левой рукой, а правую приложил к белой макушке Эйгона, запуская пальцы в растрепанные волосы. Поцеловав Джекейриса ниже пупка, Эйгон устроился между его ног, накрывая губами его член. Слишком приятна была тяжесть на языке, слишком приятно было чувствовать его внутри рта. «Победа за мной, Старк», — справедливо заключил Эйгон, когда Джекейрис блаженно простонал. Эйгон сосал с упоением, причмокивая и легко царапая бедра Джекейриса короткими ногтями. Приятно было и ощущать гладкую нежную кожу под подушечками пальцев. Джекейрис согнул ноги в коленях закидывая их на плечи Эйгона. Криган хмыкнул, удовлетворенный откровенной, притягательной картиной, и слился с Джекейрисом в томительном поцелуе. Теперь Эйгону не нужно было слушать. Он, достигнув оргазма, был сосредоточен только на удовольствии Джекейриса. «Точно не пьяная фантазия», — убедился он, пропуская сквозь себя трепет Джекейриса. В упоительном восторге Эйгон не отстранился и тогда, когда Джекейрис, заглушая стон в поцелуе с Криганом, кончил ему в рот, сводя ноги, зажимая между них. «Задуши меня, блядь», — Эйгон зажмурился, будто сам кончал во второй раз. Незазорно было проглотить сперму, как незазорно было и распутно облизнуть губы следом. Эйгон действовал интуитивно и ситуационно, считая, что хотя бы в сексе должна быть тотальная свобода. Джекейрис наконец-то мог вытянуться на кровати устало и бесконечно лениво, точно как наигравшийся кот. Криган и Эйгон наконец могли обнять его по бокам. Они разговаривали друг с другом телепатически, не в силах подобрать подходящие фразы. Джекейрис смотрел в потолок, экстатически улыбаясь. Криган смотрел на него с восхищением, а Эйгон — со слепым обожанием. — Джейс, почему у твоей комнаты стяга пива и разбитая бутылка? — голос Люцериса и деликатный стук в дверь, прервали тройную идиллию. «Черт подери. Я так и не научился заметать следы своих преступлений», — Эйгон обессиленно выдохнул, поднимая взгляд на самые целовабельные губы в мире. Криган повторил за Эйгоном. — Это от Эйгона. Я занят, Люк, — буднично отозвался Джекейрис. — Скажи Эйгону, если он там, пусть засунет свое «спасибо» в елейный зад, — по интонации было ясно, что Люцерис потешно улыбнулся перед тем, как вновь настала безоблачная нега. — Можем и это провернуть, — Криган мягко прикоснулся к тыльной стороне ладони Эйгона. — Можем, но не здесь и точно не сейчас, — Джекейрис отрицательно помотал головой. Никто не мыслил здраво, но одно было очевидно — близость непременно повторится. Нужно только отдохнуть. — Послезавтра. У меня. Приходите, — по обыкновению спонтанно решил за всех Эйгон.