Больная любовь

Гарри и Гермиона не могли понять, где они просчитались, когда пришли в Годриковую впадину. Их заманили и поймали легко и просто, без каких-либо убийственных ловушек. Просто поймали. Долохов докуривал сигарету, облизываясь на Гермиону, которая дрожала от страха, не в состоянии скрыть слёз, а Гарри только и шептал: «Прости, я виноват». Однако большим удивлением оказался Рон, сидевший на диване, куривший такие же сигареты, как и Долохов. Рон скалился, глядя на парочку, которая уже доконала его, если честно. Он едва пережил эти месяцы с ними, чтобы наконец найти хоть один крестраж и предоставить его повелителю. Волдеморт вошёл тихо и вальяжно, отчего Рон сразу преклонил колено, а змееподобный ненормальный псих заливисто засмеялся. — Гарри Поттер и его грязнокровая подружка, — шипел Волдеморт. — Сказал бы, что не ожидал, так я ожидал, — засмеялся маг. — Пора завершить твоё превращение, Рональд! Руку! Рон улыбнулся и подошёл к мужчине, снимая куртку, а после оголяя левое предплечье. — Рон, за что? — не понимала Гермиона, которую начала бить истерика. — Не за что, а почему, — ухмыльнулся Рон. Волдеморт жутко засмеялся, создавая метку на предплечье Уизли, который стерпел боль. — Повелитель, — Снейп не мог позволить убить Гарри, пусть об этом никто и не подозревал, — перед тем, как убить мальчишку, нужно изъять из него крестраж. — Что? — закричал в ярости Волдеморт, а Гарри удивлённо забегал глазами по комнате. Снейп подошёл к Гарри, забирая медальон с шеи, а после произнёс какое-то заклинание. Волдеморт, Нагайна, Гарри и медальон сияли сереневым цветом, как половинки одного целого. Гермиона печально улыбнулась, но была рада, что друг выживет. — Даже если так, то что? — не понимал Волдеморт. — Прикажешь мне крестраж держать на цепи? — Вы снились ему. Он постоянно во сне звал Тома, — заявил Рон. — Не смей! — закричал Гарри, виновато опуская глаза, а Волдеморт подошёл поближе, заставляя взглянуть на него. — Значит, хочешь меня? Приручу! Долохов, девчонка твоя, — Гермиона закричала, когда Антонин ухватил её за талию, а Снейп ничего не мог поделать. Поттер будет жить — это главное. Он придумает иной план. — Рон, — приказал Волдеморт. — Сектумсемпра! Снейп не ожидал удара в спину и упал на живот, истекая кровью, а Гарри и Гермиона застыли, глядя на друга. — Рон сдал тебя. Ты пытался спасти мальчишку. Он мой, Северус. — Круцио! — шипел Рон, заставляя боль усилиться, а кровь течь ещё сильнее, оставляя жизнь зельевара в доме Батильды Бэгшот. — Добивай. Покажи, на что ты способен, Рональд Уизли! — Авада Кедавра! Гермиона закричала, отворачиваясь, чтобы не видеть тёмной стороны друга, который предал их дружбу и выбрал удел пожирателя смерти. — Почему, Рон? — не понимал Гарри. — Я хочу всю семью Малфоев. Хочу, чтобы они обеспечили мою семью. Они всю жизнь издевались надо мной и всеми Уизли. Я желал мести. Денег. Исполнения желаний. Жизни в поместье. И я буду держать их на коротком поводке ради повелителя. Ты и Гермиона тоже будете жить теперь в мэноре, насколько я понял. — Именно, мой мальчик, — ухмыльнулся Волдеморт. — Забирай всех троих Малфоев себе. Рон ухмыльнулся, переступая мёртвое тело Снейпа, ухватил Гарри и аппарировал в поместье вместе с Волдемортом и остальными пожирателями. Гарри не рисковал бежать, ведь Нагайна до сих пор держала его тело в своих кольцах. Волдеморт ухватил Гарри за руку и потащил куда-то к себе в спальню, как и Долохов Гермиону, которую нёс без сознания, ведь от ужаса девушка потеряла его. Рон ухмыльнулся, глядя на Люциуса, а Белла неистово, ненормально засмеялась, позволяя себе наблюдать, как палочка Рона поднимается на Люциуса и в следующий момент тот падает на колени от боли Круциатуса. Белла аплодирует Рону, и глядя на сестру, даже не просит за неё. Малфои разочаровали её тоже. — Нарцисса, — приказал Рон, — подойди. Женщина отпустила руку дрожащего сына, который не знал, что уготовано ему, а после наслал на неё непростительное. Женщина от боли кричала, корчась в агонии, а Рон наслаждался их криками. — Мои ботинки измазаны кровью Снейпа. Вылижите! — Рон уселся на диван, а Нарцисса и Люциус покорно сели, взяли в руки ноги парня, сняли ботинки и начали вылизывать их под аплодисменты Беллы. — А мой непутёвый ревущий племянничек? — задала вопрос Белла, подавая Рону бокал вина, а после наполняя себе. Рон сделал глоток, оценивая взглядом парня, опуская глаза на его пах, а после поднимая их, останавливаясь на губах. — Для Драко, чей язык такой ядовит, я найду применение посексуальнее. От последнего слова Нарцисса и Люциус замерли, а Рон недовольно покосился на них. — Лизать! Круцио! — Люциус упал на спину, корчась от боли, не в состоянии произнести и слово, даже голос охрип, так долго Рон его держал. — Драко, покажи свою спальню, — Белла пищала от радости, прыгая и разливая вино. — Твоя кровать явно огромная, а простыни шёлковые. Скажи, кровь с них отстирывается? Драко не мог удержать слёз, а Рон допил вино в бокале и поднялся на ноги, желая узнать, куда идти. — Называй меня «господин». — Да, господин. Идите за мной. Губы Драко дрожали, как и его голос, а Рон последовал за своей новой игрушкой. Нарцисса зарыдала и закричала от отчаяния, ведь её сына просто поимеют, а Люциус молча плакал, пока Белла допивала бутылку вина одна. Драко открыл перед Роном дверь, позволяя тому войти первым, а сам вошёл следом, закрывая её. — Можно хотя бы заглушающее поставить? — Рон удивлённо изогнул бровь. — Пусть мама не слышит моих криков, — объяснился слизеринец, боясь взглянуть на Рона. — Разумеется. Драко кивнул, достал палочку и дрожащей рукой начал колдовать. Рон наблюдал за перепуганным парнем, который и дышать боялся, а Рон подошёл со спины, ухватил его за левое запястье, держащее палочку, шепча на ухо: — Колдуй. Драко ещё сильнее занервничал, но чары наложил. Когда губы Рона сомкнулись на мочке его уха, то из рук Драко выпала палочка и он рухнул на колени, ведь ноги его совсем не держали. — Не падай, — улыбнулся Рон, садясь на кровать. — Лучше отсоси. — Да, господин. Драко побитой собакой дополз до Рона, расстегнул его брюки, в которых член стоял колом, удивляя этим Малфоя, но тот не рисковал задавать вопросы. Член пах потом, Драко от этого выворачивало, но Рону было всё равно. Резко ухватив Драко за волосы, он насадил рот на свой член и застонал от жара. Дверь отворилась резко, но Волдеморту понравилась картина, а Рон и Драко его даже не заметили. — Соси, червь! Драко насадили глубже, а тот начал задыхаться и давиться собственной слюной. Волдеморт хмыкнул и закрыл дверь, а Рон сразу покосился на неё, уверенный, что тот ждёт крик боли и заклинание снял. — Раздевайся! Рон резко поднялся и разделся догола, что проделал и Драко, сидя на полу. Лучше самому раздеться, чем тебе и одежду порвут. — На живот! Драко залез на кровать, улёгся на живот, оттопыривая задницу, а Рон наколдовал смазку, чтобы его члену не было больно и резко вошёл. Драко закричал не своим голосом, ему было больно, а Рон снова услышал, как закрылась дверь. Волдеморт явно был рад тому, как больно Драко. — Исцелить тебя? — Е-ес-сл-л-ли-и м-м… — Можно. Я давно тебя хотел. Уж извини, повелитель желал услышать твой крик падения и увидеть. Он читал мои мысли, видел, что я тебя хочу, но… — Рон вышел из Драко, достал из штанов мазь и смазал ею порванную дырочку Драко, а после перевернул плачущего парня на спину, вытирая слёзы. — Но? — Но я должен был наказать тебя. Или тебя наказал бы он. Лучше я. Я буду защищать тебя. — Так ты… Ты не будешь делать мне больно? — с надеждой спросил Драко. — Не буду, — пообещал Рон. — Но я буду тебя брать. Я тебя хочу. — Конечно… — Тебе понравится. Рон надеялся, что Драко однажды поцелует его, а сейчас его губы сомкнулись на шее Драко, а пальцы начали разрабатывать заживший вход. — Не зажимайся, — шипел недовольно Рон, целуя сосок. — Тебе некуда бежать. Драко согласно угукнул, заставляя себя расслабиться, а после взять. Рон делал ему приятно. Очень приятно, отчего Драко стонал, сжимая плечи Рона. Каждый удар по простате уносил сознание Драко в космос, но когда Рон кончил в него, Драко не смог излиться. Ему показалось, что его клеймили второй раз. Пометили как свою собачонку. Но уж лучше так, нежели умирать от Круциатусов Волдеморта. Его любят и о нём заботятся — это лучший финал. Тем самым Поттеру и Грейнджер не позавидуешь. Рон обнял Драко со спины во сне, и Драко уставился на метку на запястье Рона. Такую же имел и он. — Я тебя никогда не полюблю. — Я знаю. Я привык быть нелюбимым сыном, а теперь любовником. Я плохой друг, но я добился своего. Спи, Драко. Ты можешь не беспокоиться ни о чём. Драко не смог остановить слёз, которые скатывались по щекам. Если это любовь, то она больная. И мысли убить Рона присутствовали, но без него ему совсем будет туго. Или может лучше всем Малфоям умереть? Нет, Волдеморт не подарит такого подарка. Их будут пытать всю жизнь. Пока не подохнут. Драко придётся свыкнуться с мыслью, что на собраниях он будет сидеть у стула Рона на коленях. Что родители будут кричать от пыточных заклинаний, а Люциус будет преклоняться перед всеми Уизли. Волдеморт победил. И победителем в этой битве вышел Рон, а значит и Драко. Драко будет жить. И это заставляло его каждый день делать Рону приятно. Это заставляло каждый день стонать под Роном. Это заставляло служить всем Уизли. Драко никогда не имел выбора. Он родился в семье пожирателя и теперь пожинает за это плоды.