Стань моим спасением

       Гермиона шла по пустому коридору, возвращаясь с занятий. Тео обещал встретиться с ней в библиотеке через пол часа и она хотела успеть переодеться и не опоздать.  — Торопишься на свидание, малышка Грейнджер? — Малфой с довольной ухмылкой стоял у стены. — Прекрати меня так называть. — Только не говори, что тебе не нравится, — он подошёл ближе, обжигая взглядом. — Не нравится, Малфой, представь себе, — Гермиона зло смотрела на этого раздражающего засранца. Даже если ей и нравилось, он об этом от неё не услышит. Он растянул улыбку и подошëл вплотную, коснулся её талии и притянул к себе. Так по-хозяйски, будто делал так всегда. — Что ты себе позволяешь? Она хотела сказать что-то ещё, но его рука легла на её затылок и губы Малфоя накрыли её. Жадно, требовательно. Грейнджер не могла этому сопротивляться. Не могла унять это пульсирующее желание внутри себя, которое вспыхивало от его близости. Не могла и не хотела. Поэтому ответила. Обвила руками его шею и отдалась удовольствию. Отдалась его языку и губам. И как же было хорошо. Невероятно просто. — Мы не закончили наш разговор на башне, думаю это нужно исправить, — прошептал Драко ей в губы, затаскивая в какую-то тёмную комнатку, одну из многих, что таились в этих коридорах. Всё было словно в тумане. Его губы на её шее, теплые руки, пробирающиеся под юбку, её стон, когда пальцы Малфоя коснулись самого чувствительного места. Она цепляясь за широкие плечи, кусала его идеальные губы и горела изнутри, как грëбанный факел. Он продолжал выводить круги на клиторе, заставляя Гермиону бесстыдно стонать. Но этого было мало, она хотела больше. Хотела чувствовать так много, как только возможно. Она коснулась пряжки его ремня, расстегивая быстрыми рваными движениями. Малфой ухмыльнулся. Помог ей расстегнуть ширинку. Затем поднял её ногу, закидывая себе на талию, впиваясь пальцами в бедро, и вошёл. Быстро. Резко. Общий стон разнëсся по маленькому помещению. Длинные пальцы сжали шею Гермионы. Не сильно, но ощутимо. Заставляя её встретится с взглядом серых глаз, горящих желанием даже в полутьме. Ей нравилось. Нравились его жесткие толчки, его голодный взгляд, и то, как он сжимал её горло. Идеально. Она никогда не думала, что ей может нравится такой секс. На грани боли. Грязно и пошло, но было так потрясающе.  Гермиона стонала. Казалось, что она делает это так громко, что должен был слышать весь замок.  — Тебе нравится, малышка? — горячий шепот опалил шею, вызывая мурашки. Толчок. — Нравится? Отвечай! Толчок. — Да. Да! Мне нравится. Толчок. Его пальцы на её клиторе. Она была уже на самой грани. Толчок. Толчок. Толчок. — Гермиона! — Гермиона!  Она распахнула глаза, пытаясь понять, что происходит, и где она находится. Через несколько секунд её дыхание выровнялось и она поняла. Это была комната в башне Гриффиндора, а над ней встревоженное лицо Джинни.  — Тебе снился кошмар? — спросила подруга.  — Что? — Гермиона широко распахнула глаза, снова оглядываясь. — Да...да, кошмар. Который час?  Уизли окинула её внимательным взглядом.  — Половина восьмого.  — Чёрт, я проспала, — Гермиона сжала пальцами переносицу и вздохнула. — Иди на завтрак, я скоро тоже подойду.  — Ладно. Точно всё хорошо?  Гермиона кивнула, проводила взглядом подругу и плюхнулась на подушку, накрывшись одеялом с головой. Она не хотела этого делать, но всё равно опустила руку к трусикам, которые промокли насквозь. Ей никогда не снились такие сны. Такие реальные, такие горячие, такие яркие. Она коснулась клитора и тело покрылось мурашками. Выводя круги дрожащей рукой, Гермиона вспоминала голос Малфоя, его руки на её теле, его член внутри неё. Оргазм накрыл очень быстро, что было логично, учитывая насколько она была возбуждена.  Несколько минут взгляд просто был прикован к потолку, а дыхание медленно приходило в норму. И вместе с дыханием пришло и осознание. Ей приснился эротический сон с Драко Малфоем. И она только что получила оргазм, думая о нём.  — Вот дерьмо, — пробормотала она и перевернулась на живот, изо всех сил крича в подушку. 

***

Гермиона не смотрела на стол слизерина за завтраком. Это было бредом, но казалось, что если встретиться взглядом с Малфоем, то он увидит, чем заняты все её мысли. Она ощущала себя полной идиоткой. И от того, что продолжала общаться с Тео. И от того, что не отказывала себе в том чтобы подумать о Малфое и вспомнить свой сон.  Как бы он на самом деле целовал её? Он был бы так же груб? Он бы стал вообще с ней спать?  Потому что иногда в жизни случаются вещи, которые переворачивают все твои мировоззрения с ног на голову. И то, что когда-то казалось правильным, оказывается полнейшим бредом. Его слова, да. Но так ли это на самом деле? Он почувствовал что-то тогда на башне? Или это только Гермиона одержимая идиотка? Хотя, она готова была поклясться, что дыхание Малфоя сбилось, когда её губы едва-едва коснулись его губ.

***

— Ты сегодня молчалива, малышка Грейнджер, — его голос звучал с усмешкой, но не злобно.  Гермиона медленно повернула голову, натягивая на лицо маску недовольства и холодности. Она всё ещё негодовала, что Слизнорт поставил их в пару на зельях. — Не называй меня так, — прошипела она.  Драко лишь хитро улыбнулся, поворачиваясь к профессору. Кажется, ему даже нравилось, когда она грубила. — Амортенция, — провозгласил Слизнорт и по классу пробежал шепоток.  — Да вы издеваетесь, — шепнула Гермиона.  — Я уверен, что нет, — тихо ответил Малфой, складывая руки на груди. В голову Грейнджер тут же ворвались непрошенные мысли, стоило только взглянуть на его невозмутимый профиль. Ей стало интересно, был ли в жизни слизеринца кто-то, кто подарит запах его зелью. Кто-нибудь, кого он любит. И будет ли её собственное зелье пахнуть им? Нет, она точно не влюблена в Малфоя, но влечения к нему отрицать не могла. Сложно было сказать, что именно её привлекало. Его нахальство, грубость, холодность? Хотя, если уж быть честной, последнее время его грубость была скорее шутливой и показной. Или Гермиона манило то, что в его глазах читалась та же боль, что в её? А ещё то, что с ним не нужно было притворяться. Никаких бодрых разговоров и фальшивых улыбок. А ещë его внешность, естественно. Она как-то не особенно обращала на это внимание раньше, но сейчас признавала, что он красив. Это такая холодная аристократичная красота. Чёткие линии скул и подбородка, прямая спина, широкие плечи. Он был настолько безупречен, что это бесило. Малфой напоминал какого-то принца, расхаживающего по школе, как по своим владениям. Всегда с поднятым подбородком и ухмылочкой. А его глаза… В них не было ни капли тепла — чистый лёд. Но от них было невозможно оторваться.  Гермиона вздохнула. О чем она думала вообще? О том как привлекателен Малфой? Тряхнула головой, в надежде, что сможет, наконец, сосредоточится на уроке, а не на парне рядом с ней.  — Ты тут, Грейнджер? — как по заказу насмешливый голос послышался сбоку.  — Ты можешь отвалить от меня, Малфой? — устало ответила она, не поворачиваясь к нему. — Не могу, по крайней мере сейчас. Мы партнёры, ты же помнишь?  Гермиона была готова рычать от несправедливости и негодования. Мало ей снов о нём, так этот засранец ещё и два часа будет торчать рядом с ней.  — Вы начнëте сегодня, — говорил Слизнорт, — и закончите на следующем занятии через два дня. Зелье как раз дойдет до стадии, когда нужно добавлять конечный список ингредиентов. И не забывайте, что Амортенция не игрушка. Фраза “любовное зелье” только звучит весело, а на самом деле, это зелье, возможно, пострашнее многих других.  — Почему это? — скучающим тоном спросила Паркинсон. — Потому что делает тебя одержимым, зависимым и практически безвольным, — ответила Гермиона, глядя перед собой. — По сути, оно подчиняет тебя тому, в кого ты якобы влюблен. Ты просто делаешь всё для этого человека, потому что он становится центром твоего мира. Если он хочет, чтобы ты танцевала — будешь танцевать. Захочет, чтобы пытала ради него людей — будешь пытать. Нужно будет убить кого-то — и это тоже сделаешь. Так действует зелье. Ты не просто якобы влюблён — ты одержим человеком, ради счастья которого ты будешь готов на всё.  В классе на несколько секунд воцарилась тишина, а потом Слизнорт заговорил: — Мисс Грейнджер права. Объяснение грубовато, но сути не меняет. Амортенция не создаёт любовь, она создаем некую связь, зависимость и да, одержимость человеком. И тот, кто ему подвержен, понимает что он делает и для чего, но ему кажется, что это нормально. И чем лучше зелье, тем сильнее эффект. Потому, я повторяю, что это не игрушка. Никаких опытов на одногруппниках! А теперь, приступайте.  Они с Малфоем работали чëтко и слаженно, без ссор и препирательств. Причиной тому было то, что они оба были достаточно умны и умели сосредотачиваться на поставленной задаче. Когда урок закончился, Грейнджер быстро запихала учебник в сумку и направилась к выходу.  — Гермиона, — Тео догнал её, пристраиваясь рядом, — Малфой тебя не обидел?  — Что? Нет. Всё нормально.  — Я пойду на тренировку чуть позже, не хочешь встретиться после и полетать со мной? — его улыбка померкла, когда Гермиона поморщилась.  — Я не дружу с полëтами, так что откажусь, — она заставила себя улыбнуться. — Я боюсь высоты, не чувствую себя комфортно на метле и вообще не понимаю, что всем так нравится в полëтах. — Ты серьёзно?  — Абсолютно. Я пас. — Я буду с тобой и не позволю упасть. Честное слово, — он подошёл совсем близко и заправил ей за ухо прядь волос. Движение было нежным, но у Гермионы вызвало лишь раздражение. Гермиона вздохнула и серьезно посмотрела на Нотта, сделав шаг назад. — Тео, спасибо за приглашение, но я уже сказала, что не хочу летать. Он поднял руки в знак капитуляции.  — Я понял, прости. А может погуляем?  — Слушай, давай я проясню кое-что. У нас дружеские отношения. Мы друзья, — произнесла она ещё раз, будто боясь, что он не понял. — Друзья, — нахмурился Тео.  — Да. Я не хочу отношений. Они мне не нужны. Прости, если тебе показалось что-то... — Нет, всё нормально. Я понял, — в голубых глазах поселилась грусть и Гермиона почувствовала себя виновато, хоть ничего ему и не обещала.  Лёгкий кивок, которым она наградила Тео, был точкой в их разговоре. Грейнджер развернулась и пошла прочь, оставляя парня одного. Да, когда она только согласилась на прогулку с ним, ей казалось, что это сработает. Что она что-то почувствует, но после сразу решила, что ничего кроме дружбы у них не будет. Да и дружба бы не вышла. Малфой был прав — Тео нравилась не она, а картинка, созданная для всех окружающих

***

— Знал, что найду тебя здесь, — Малфой встал рядом с Гермионой, вытаскивая из кармана пачку сигарет.  Она медленно выдохнула дым, решив, что нужно найти другое место для того, чтобы побыть в одиночестве.  — Тебе обязательно приходить сюда, когда я тут?  — Ну, малышка, это место моей личной жизненной трагедии. Меня сюда тянет.  — Ты невыносим.  — Знаю, мне говорили.  Они стояли молча, впуская в лëгкие сигаретный дым. И по какой-то неведомой причине, Гермиона не чувствовала себя не в своей тарелке, как это было с другими. Ей даже нравилось это молчание.  — Ты же не испоганишь наше зелье, Грейнджер? — неожиданно спросил Малфой, швыряя окурок в окно.  — И с чего вдруг мне это делать? — она сложила руки на груди.  — Я же вижу, что тебе плевать на учëбу. Гермиона буравила его внимательным взглядом, словно это могло заставить её докопаться до сути. До его мыслей. Но она так не умела, к сожалению.  — А  тебе значит не плевать?  — Нет, — его поджатые губы говорили о том, что он нервничает и совершенно серьëзен.  Она пожала плечами: — Тогда я ничего не испорчу.  — О, ради меня? Как мило, малышка. К своему и его удивлению, Гермиона фыркнула. — Ой, Малфой, я же такая, ты знаешь. Всё ради других людей. Разве нет? Он внимательно смотрел в карие глаза, понимая, что она не шутит. Это и была правда. Она так много отдала ради других людей, стольким пожертвовала, чтобы спасти всех, но в итоге осталась разбитой и растерянной, на осколках своей жизни. — Я могу найти другого партнера, если... — Мерлин, да угомонись ты. Я не могу испортить нашу работу, потому что это привлечëт лишнее внимание — не может же Гермиона Грейнджер быть неидеальной, — она закатила глаза. — Начнутся вопросы "как ты, милая?", "с тобой всё хорошо, дорогая?". А я не хочу объяснять, что нихера со мной ни хорошо. Тяжёлый вздох заставил Малфоя поëжится. — Ничего я не испорчу, не переживай. — Спасибо.  — Не будь вежливым, Малфой, это бесит. И пугает.  Он хмыкнул, задержав взгляд на Гермионе дольше, чем следует. Изучая её.  — Тебе нужно нормально питаться, Грейнджер. Иначе до выпускного не доживëшь.  — Малфой, чтоб тебя. Мне не нужны твои уроки правильной жизни. — Я просто хочу как лучше и…  — Не надо, — она оборвала его и прошла к лестнице, ведущей вниз, толкнув парня плечом.   Ругал ли он себя за эту чëртову заботу? Да! Он мог бы ничего не говорить, мог бы не приходить, но его тянуло к Грейнджер, как магнитом. Он ничего не мог с этим поделать. Потому и вëл себя, как идиот. Ему становилось физически больно, когда он видел её такой. Когда смотрел в Большом зале на то, что она едва прикасается к еде. — Что с тобой не так, идиот? — он задавал себе этот вопрос так часто в последнее время, что становилось смешно. Но ответа так и не было.