Погружаясь в темноту

      Тёмная дымка в небе, похожая на облака, скрывало почти весь свет, которого и так было мало. От островка Путеводного скинта тянулась лишь одна дорожка на огромный кусок острова, на котором расположился замок. Он был похож на тот, что Джон возвёл в Сонном измерении Лололошки, но только в разы масштабнее.       Появившийся в искрах Харрис окинул взглядом небо своего сна, невольно отмечая, что у Ло оно намного красивее.       Тряхнув головой, он отбросил эти мысли и направился в замок. Спускаясь по лестнице, ведущей вниз, он думал о том, как пыль, что дала Сайрисса, успокоила того орка. В принципе, хороший эффект, но только нуждающийся в доработке. Ничего, Беренгарий поможет с этой проблемой.       Свет в подвале источали лишь факелы, прикреплённые к стене. В их свете каменная плитка отливала каким-то тёмно-фиолетовым цветом. Холодный ветер гулял по коридорам, заставляя думать о том, что ты находишься не в своём замке, не в своём Сонном измерении, а в заброшенных развалинах старинного замка.       Подойдя к нужной камере, Джон без труда открыл на вид тяжёлую железную дверь, входя внутрь.       В углу, сжавшись, словно трусливая крыса, находился Кардинал. Его подрагивающие крылья и непрекращающийся бормотать что-то клюв, говорили о том, что он не только испытывал страх, но и успел замёрзнуть здесь. — Кардинал, уже обустроился?       Названный вздрогнул, резко повернув голову, и затрясся ещё сильнее. — В-выпусти меня, еретик!.. — Получив в ответ молчание, птица попробовал снова: — Или х-хотя бы верни меня о-обратно... в то место...       С губ Джона сорвался смешок. Кардинал сглотнул, пока Харрис начал нахаживать круги перед ним. — Глупая птичка, — Протянул он, и ухмыльнулся. — Что, так привык к доброте Лололошки? Что же, спешу тебя огорчить, пока ты побудешь у меня, — Харрис немного поиграл зелёными искорками, возникших на пальцах. Кардинал сжался ещё сильнее, хотя, казалось, уже некуда.       Он уже успел пожалеть, что открыл свой клюв тогда. Если бы не это, у него было бы, по крайней мере, безопасное место проживания в измерении того, более лояльного еретика. А сейчас... ему оставалось сидеть в закрытой камере, словно в клетке, и испытывать страх. Особенно при этом. — М-мне больше нечего тебе р-рассказать... — Сказал Кардинал, и услышал вздох. — Это ты так думаешь. Уверен, есть же ещё секретики у Церкви. — Я тебе н-ничего не скажу!.. — Воскликнула птица, махнув крылом. — Ох, а я думал, наша прошлая беседа была более... эффективной, — Вздохнул Харрис, на его руках появились зелёные огни. — Что ж, придётся повторить. — Нет! — В ужасе воскликнул Кардинал. Того еретика в голубом не было рядом, а значит, этого, в красном, никто не остановит. — Вы совершенно разные!       Джон внезапно замер. Кардинал захлопнул клюв, поняв, что сказал. — Что? Повтори.       Кардинал сглотнул, но язык сам зашевелился, отказываясь молчать: — Ты и тот другой ты! Совершенно разные! Совсем непохожи!       Харрис медленным движением снял очки, и холод в глазах буквально протыкал тело, словно тысяча иголок. Но и птица отказывалась молчать, уж слишком осмелев, по мнению Джона: — Тот еретик намного лучше! Он, в отличии от тебя, больше располагает к себе! Вокруг него множество существ, а они тебя, как я слышал, не очень-то и любят! Лишь тот еретик больше всех тебя терпит. — Заткни свой клюв, — Предупредил Харрис, невольно сжимая руки в кулаки. Но Кардинал не затыкался. — Но вот увидишь, если будешь и дальше себя так вести, и он тебя возненавидит и бросит!       Одно движение руки - и птица повалилась на бок, потеряв сознание от волны пустотной магии. — Тупая птица, — Прошипел Джон, выходя из камеры и хлопая дверью.       Он тяжёлыми шагами поднимался вверх по лестнице, направляясь в свою спальню. Ему был не слишком нужен сон, но сейчас... Эта дрянная птица слишком выбесила его. Не хотелось бы сорваться на ком-то, это могло повлиять на дальнейшие отношения.       Упав на кровать, Харрис прикрыл глаза, глубоко вздохнув. Он взглянул в окно, за которым словно была ночь.       «У Лололошки в измерении намного светлее...» — Вновь невольно подумал он, и медленно провалился в сон.

***

      Джон шёл по дороге к домику Лололошки с лёгкой улыбкой на губах. Он заглянул внутрь, находя там мироходца, и сладко протянул: — Краса-а-авчик.       Однако Ло даже не повернулся, продолжая заниматься своим делом - плавлением руды.       Джон нахмурился, медленно сокращая расстояние между ними. Он вновь натянул на губы улыбку. — Хэй, ты что, на меня за что-то обиделся?       Ответа не последовало. Джон ощутил что-то странное в груди. Ему не нравилось, что его игнорировали. Что Ло его игнорировал.       Он внезапно обошёл его и встал прямо перед чужим лицом. Наконец тёмные глаза взглянули на него, но с таким безразличием и холодностью, что Харрис невольно вздрогнул. — Ты меня игнорируешь, красотка? — Он усмехнулся, но его усмешка на губах больше выглядела, как нервная. — Да, — Внезапно довольно прямолинейно ответил мироходец, даже не дрогнув.       Джон замер, медленно переваривая услышанное. Что-то с симпампусиком явно не то. — Почему? — Аккуратно спросил Харрис, надеясь на любой ответ, но явно не на тот, что последовал дальше: — Я тебя ненавижу.       Земля словно ушла из-под ног. Джона словно ударили под дых. Вот так просто и безжалостно. — Что?..       Харрис надеялся, что это была просто шутка. Причём очень дурацкая шутка. Но голос Лололошки звучал так серьёзно, что поверить было просто невозможно. — Я. Тебя. Ненавижу, — Отчеканил Ло. — Убирайся, Джон Дейви Харрис.       Вопреки желанию Джона остаться на месте, начать выяснять отношения, кричать, почему так, он начал отдаляться от Лололошки. Точнее, тот от него. Спустя мгновения, Харрис понял, что падает в непроглядную тьму. Не было больше ни Лололошки, ни его дома. Были лишь слова, эхом отдающиеся в голове:       «Я тебя ненавижу».

***

      Джон резко подскакивает на большой кровати, хватая воздух ртом. Пот проступил на его лбу, и он уже пожалел, что решил лечь спать. Сон во сне просто отвратительное ощущение.       В некоторые мгновения, отличить сон от реальности почти невозможно. Джон запустил руки в свои волосы и сжал их до боли, выравнивая дыхание. Сердце внутри билось, как сумасшедшее.       «Это всё из-за слов той убогой птицы...»       Но даже утешая себя такими мыслями, он всё равно возвращался к своему сну. Что, если Лололошка действительно ненавидит его? От этого не должно быть так больно, его много кто ненавидит, но... ему не хотелось, чтобы Ло входил в их число. Если уже не вступил.       Отчаянье и страх захлестнуло Джона с головой и он обхватил свои колени руками.       Всё, как в том сне, было поглощено тьмой.