Без слов

Морозный ветер, подобно белому волку, резвится, бегает и переворачивается в воздухе, неся вместе с собой маленькие льдинки. Он радостным лаем встречает тебя, лижет уши, заставляя их краснеть, своим большим языком укалывает лицо холодом, заставляя морщиться и хлюпать носом. Как бы Канаде ни любила зиму, она не стала бы спорить с тем, что зима гораздо приятнее, когда ты смотришь на нее из тепла своего дома. Она с трудом переставляет ноги, противясь бешеному ледяному ветру, исступленно ударяющемуся ей в лицо - и бросает взгляд назад. Ее спутнице тоже нелегко дается дорога, хоть из-за разницы их комплекций, тем не менее, это должно быть легче. Однако она не убегает вперед, оставив маленькую фигурку, закутанную в слои ткани, позади, а терпеливо идет следом, будто ее тень. Канаде приподнимает уголки губ, еле заметно; однако она замечает, и ее взгляд смягчается. Еще более незаметно. Канаде не помнит, сколько они уже бредут вот так, по промерзшей пустоши; прошлое убежище пришлось оставить из-за ошивающихся неподалеку работорговцев, напавших на след двух молодых девушек, непременно желая заполучить столь редкий в это время товар себе. Канаде до боли щурит глаза, всматриваясь в белый горизонт; и ее сердце ухает куда-то вниз, когда она замечает что-то выделяющееся вдали. - Там что-то есть!.. - она стремительно разворачивается назад, и другая девушка еле успевает затормозить, прежде чем влететь в свою хрупкую подругу. С неясной эмоцией она смотрит вниз, в глаза Канаде, и пару раз вопросительно моргает. Вьюга завывает с удвоенной силой, заметая слух кружащимся снегом. Канаде вновь отворачивается, делает полушаг назад, прижимаясь спиной к груди подруги - и поднимает покрасневший от холода палец, указывая им вдаль. - Вон, смотри. - облачко пара вырывается из ее горла, окрашивая воздух слабым теплом и не долетая до ушей собеседницы. Она смотрит. Канаде смотрит на нее. Ее взгляд сосредоточен, и она дотошно сканирует пространство перед собой взглядом цепких фиолетовых глаз; и когда она замечает то, о чем говорит Канаде, голубой огонек на их дне ярко вспыхивает. Она хватает холодную ладонь Канаде собственной замершей ладошкой, и тянет маленькую девушку за собой. - П-постой!.. - Канаде чуть было не спотыкается, но все же успевает вовремя переставлять ватные от усталости ноги. Девушка даже не удостоивает ее взглядом; она знает, что Канаде сможет выдержать такой темп. Однако, будь она одинока, она шла бы гораздо быстрее. Канаде чувствует холодный укол под сердцем. И все же она обуза, несмотря на все старания. Странная парочка идет бесконечно долго, в какой-то момент Канаде даже начинает казаться, что цель на горизонте только удаляется от них. Она чувствует препятствие перед своим носком, однако ноги перестают ее слушаться. Канаде до слез сжимает веки, летя лицом в снег; однако останавливается задолго до того, как коснулась бы его. Она открывает глаза - и встречает ничего не выражающий фиолетовый взгляд. В следующую секунду она чувствует, как чужие руки змеятся вниз, по ее телу. Она успевает лишь удивленно пискнуть. Спустя еще одно мгновение она оказывается прижата к груди своей подруги, пока ее руки поддерживают ее спину и ноги. Находясь в таком положении, когда ей больше не надо напрягаться для того, чтобы не упасть, она впервые чувствует, насколько устала. Канаде неловко оборачивает руки вокруг шеи девушки, стараясь устроиться так, чтобы как можно меньше мешать ей; ведь за все то время, что Канаде пыталась осознать свое новое положение, она продолжала двигаться вперед. В ее объятьях, безусловно, гораздо теплее; или, может, ей кажется так оттого, что кровь приливает к лицу, обдавая замерзшую девушку внезапным жаром. Внезапное тепло опьяняет Канаде, и становится очень трудно держать глаза открытыми. Веки, кажется, налились свинцом, и она до последнего борется с соблазном опуститься в бессознательность, однако когда она в очередной раз моргает, то открывает глаза уже в совершенно другом месте. За то время, что она пробыла без сознания, подруга успела преодолеть огромное расстояние, и теперь Канаде смогла рассмотреть, что именно она увидела. То был небольшой домик, одиноко стоящий в глуши, а за ним, словно старший брат, стоял густой сосновый лес. Его вид пьянит Канаде даже сильнее, чем тепло; ведь теперь у них есть временное, а если повезет, то и постоянное убежище. Дом. Канаде тянет подругу за рукав, стараясь привлечь к себе внимание, и когда взгляд аметистовых глаз оказывается сосредоточен на ней, она указывает на землю. Только коснувшись земли, ноги девушки вновь складываются, как карточный домик; однако надежные руки помогают ей не упасть. Канаде делает пару неуверенных шагов, не выпуская ладони девушки из холодных пальцев, и вскоре ноги вновь начинают ее слушаться, хоть и болезненная пульсация никуда не пропадает. Следующие мгновения для Канаде смазываются в один большой мазок странного полусонного состояния, и в себя она приходит только тогда, когда на деревянном топливе, что они только что кинули в камину, по мановению маленькой палочки-спички вспыхивает пока совсем маленький огонек. Канаде слегка сдвигается в сторону, когда девушка опускается рядом с ней, делясь своим местом вплотную к камину. В этой тишине, нарушаемой лишь тихим потрескиванием разгорающегося огня и завыванием метели за окном, кажется, становится слышимым даже непрекращающаяся дрожь их плотно прижатых тел. Мгновения, казавшиеся вечность, спустя, Канаде наконец ощущает тепло; ее пальцы начинают жечь и чесаться от внезапной жары, а прижатое к ее плечу плечо прекращает дрожать. Но сама она все еще дрожит. Вместе с холодом из ее плеч уходит и напряжение, и Канаде откидывается назад, прижимаясь спиной к пыльной обивке чьего-то дивана. Она делает глубокий вдох, и впервые за долгое время он не режет горло. В полном блаженстве с ее губ срывается стон, и она начинает говорить: - Как же хорошо... Ты так не думаешь? - она открывает прикрытые негой глаза и переводит взгляд на подругу, встречаясь с внимательными фиолетовыми глазами. Вместо ответа та тоже прижимается спиной к дивану, и их плечи вновь соприкасаются; с ее губ срывается удовлетворенный вздох. Пару секунд проходит в молчании, пока Канаде расфокусированным взглядом пытается сосчитать летящие перед глазами пылинки. - Прости меня. Ответа не следует, но Канаде знает, что подруга смотрит на нее. - Я правда... обуза. Я абсолютно бесполезна... Не будь меня, ты бы, наверное, уже давно бы нашла место получше... - слова, что висели камнем на сердце, оседают в горле, обвиваясь вокруг него тисками, однако она продолжает говорить. - Я даже не знаю, зачем... зачем стараюсь выжить. Мои родители... Нет. Моя мать умерла еще давно, а отец... - горло сковывает с новой силой, а глаза болезненно горят. Канаде с силой сжимает веки и дает себе время собраться с силами. До того, как конец света наступил, единственным, что удерживало Канаде наплаву, была надежда на выздоровление отца, но конец отобрал у нее и это. И уже после того, как Канаде потеряла всякую надежду, эта девушка стала ее единственным маяком в этом жестоком новом мире. Они познакомились совершенно случайно. Тогда Канаде думала о том, чтобы оборвать связь с этим миром и уйти в небытие, однако израненная и уставшая девушка, безрассудно лежащая посреди дороги в разгар апокалипсиса, привлекла ее внимание. Она позаботилась о ней тогда, и взамен она стала заботиться о Канаде. С тех самых пор 'я против всего мира' превратилось в 'мы против всего мира'. Канаде не знала не просто ее имени, но даже понимала ли она ее слова; с самого первого дня их знакомства она не проронила ни слова. Канаде для себя решила считать ее немой иностранкой. - У меня больше никого нет, кроме тебя. А для тебя я - обуза. Я правда не заслужила этого тепла... - с каждым словом кольцо вокруг горло становилось все уже, и говорить становилось все труднее, а зрение стало расплываться. - Я не заслуживаю... тебя не заслуживаю... ничего... Канаде замерла, когда ощутила прикосновение к своему плечу. Она переводит взгляд на подругу, и в расплывчатых очертаниях угадываются фиолетовые кудри, лежащие на ее плече, и пара блестящих аметистов, смотрящих прямо на нее. Свободной рукой она утирает слезы с глаз и пару раз моргает, всматриваясь в девушку. В ее взгляде читается внимание и нежность, чего Канаде не видела в чужих глазах очень, очень и очень давно. Грудную клетку разрывает на части, однако она держит рвущиеся наружу чувства. Даже несмотря на то, что Канаде внешне успокоилась, подруга не спешит отстраняться; она прикрывает глаза и еще сильнее льнется к Канаде, напоминая сейчас кошку. По всему телу Канаде сначала пробегает тепло, а затем мурашки. Она робко замирает, как олень в свете фар; кажется, даже дыхание задерживает. Девушка на мгновение отстраняется - и Канаде тут же сковывает страх, нет, она не готова сейчас лишиться этого - но в следующую секунду оказывается еще ближе, обвивая руки вокруг ее тела в крепких объятиях. Теперь, когда они не укутаны в многочисленные слои одежды, чужие руки на теле ощущаются гораздо отчетливее; Канаде ерзает, устраиваясь в чужих объятиях поудобнее. Она позволяет ей гладить себя по волосам, цепляется пальцами за чужую спину, прижимаясь как можно ближе. Они молчат.