Застрявший в паутине

      Дмитрий открывает глаза и сонно моргает, пытаясь сообразить, что его разбудило. Не сразу понимает, где находится, и лишь спустя несколько секунд осознаёт, что тесно прижимает к себе кого-то. Он сосредоточенно смотрит на разметавшиеся по подушке длинные волосы и ненадолго замирает.       Нечасто Дмитрий просыпается не один. А точнее, уже и вовсе забыл, каково это — провести ночь в объятиях женщины. Долгие месяцы он не думает ни о чём, кроме дела. Когда мир на грани катастрофы, порой приходится и вовсе жертвовать сном, не говоря уже о чём-то ещё.       Подцепив шелковистую прядь, он пропускает её сквозь пальцы. Желает убедиться, что почти лежащая на нём девушка реальна. Как будто ему недостаточно того, что он чувствует её ладонь на своей груди и тепло тела.       Сердцебиение учащается, а в голове вихрем проносятся картинки прошлого вечера: промокшая до нитки Лэйн, страх в глазах и безмолвная мольба не оставлять её в одиночестве. Его борьба с самим собой, и как итог — одна постель на двоих.       Он делает глубокий вдох и поворачивает голову к окну. Вглядывается в хмурое небо, изучает блёклые краски едва зарождающегося утра, вслушивается в тихий звук дождя, монотонно барабанящего по стеклу. Ещё слишком рано, можно смело подремать пару часов, но он знает, что больше не уснёт.       Удивительно, однако, несмотря на минимальное количество сна, чувствует он себя вполне отдохнувшим. Даже ноющая боль, так изводившая его накануне, притаилась, подарив столь необходимый покой.       Лэйн шевелится во сне и льнёт к Дмитрию, отвлекая того от созерцания нависших над городом свинцовых туч. Едва обретённое душевное равновесие тут же рушится, как карточный домик, а мысли устремляются к ней. Противиться им бессмысленно, он уже успел это понять.       Дмитрий вслушивается в её сонное дыхание, осторожно проходится самыми кончиками пальцев по спине и едва заметно улыбается. Чувствовать Лэйн так близко, знать, что она доверяет, ищет у него защиты, оказалось чертовски приятно. Он и не предполагал, что всё будет именно так. Что эта девушка, взявшаяся буквально из ниоткуда, сможет затронуть его настолько глубоко, пробудить что-то забытое и давно похороненное.       Мог ли он представить себе такое в тот день, когда нашёл её у разлома? Конечно же, нет.       Удивительно, насколько кардинально изменилось его отношение к ней. Всё произошло так плавно, почти неуловимо, что он и сам не понял, как это случилось. Не заметил, когда Лэйн успела залезть в его душу, занять мысли, проникнуть под кожу и стать неотъемлемой, такой важной частью жизни…       Дмитрий рассматривает каждую трещину на потолке и пытается вспомнить, когда впервые почувствовал, что Лэйн не просто член отряда. С какой поры, пусть и неосознанно, он стал выделять её среди остальных?       Возможно, тем самым звоночком стал момент, который он, пожалуй, не забудет никогда. Момент, в который, не задумываясь, рискнул жизнью ради призрачной возможности спасти Лэйн. Дмитрий не раз вспоминал его. Вспоминал, как испугался, когда в погоне за чёртовой камерой Лэйн провалилась под лёд. Как, не раздумывая, нырнул следом, прекрасно понимая, что может не вытащить её и погибнуть сам. Что они оба могут навсегда остаться погребёнными под толщей воды и льда.       Он говорил себе, что отряду ни в коем случае нельзя потерять криптографа — Лэйн нужна им. Однако в глубине души сомневался, не был до конца уверен, что это единственная причина. Несомненно, в первую очередь он спасал ценного для команды человека, но… Дмитрий предпочитал не копаться в себе, не анализировать мотивы. Ему с лихвой хватило осознания, что он не простил бы себя, если бы ничего не сделал. Он должен был попытаться спасти её. Пока существовал хотя бы крошечный шанс, Дмитрий не мог сдаться.       Когда течение уносило их в неизвестном направлении, кружило в обжигающе холодном водовороте, отрывало друг от друга, он из последних сил держал Лэйн. Цеплялся за неё заледеневшими руками, зная, что отпустит лишь тогда, когда его сердце перестанет биться.       Плотно прижавшись своими губами к её, он без сожаления делился остатками воздуха, надеясь, что это поможет Лэйн продержаться ещё немного. Сознание уплывало, медленно погружая его в спасительную темноту. Умирать не хотелось, но, как ни странно, Дмитрий ни о чём не жалел. Он знал, что сделал всё возможное, хоть в итоге и проиграл…       Вновь переживая те страшные минуты, он неосознанно стискивает Лэйн в объятиях. В ответ она тихо вздыхает и ведёт головой, удобнее устраиваясь на его груди.       Лёгкая улыбка вновь трогает уголки губ, а память подкидывает новое воспоминание.       Тогда Дмитрий только очнулся после нескольких дней, проведённых в лихорадке. Разум был ещё затуманен, каждый шаг давался с трудом, а голова гудела. Он медленно обводил взглядом знакомые лица и не находил то самое.       Тело напряглось, сердце тревожно забилось, а с губ сорвался вопрос. Дмитрий не успел задать его полностью, потому что в поле зрения, наконец, появилась она. Лэйн.       Никто не услышал, как он прошептал её имя. Не заметил долгий обмен взглядами и лёгкие, едва уловимые улыбки. Всё это длилось считанные секунды и осталось лишь между ними. Они не говорили, но, тем не менее, сказали друг другу так много…       Дмитрий всё ещё помнил, какое облегчение испытал, когда понял, что она в порядке, живая и здоровая. Тот факт, что Лэйн была первым человеком, о котором он подумал, едва открыл глаза, уже не удивлял. В последнее время она постоянно мелькала в его мыслях. Они не покидали Дмитрия, даже когда тот лежал в бреду. Лэйн снилась ему, манила, звала за собой, и он откликался, спешил на её зов.       Как она смогла пробиться сквозь все его преграды и отчуждение? Как умудрилась за столь короткое время стать кем-то важным?       Осознание накрыло в поезде. В тот момент, когда, спеша остановить её, он запутался в дурацком одеяле и упал на колени. Упал к ногам Лэйн.       Её волнение, аккуратные прикосновения, столько скрытых эмоций во взгляде… Его нежелание отпускать… Всё это словно позволило Дмитрию наконец прозреть. Увидеть то, что давно отказывался замечать. То, от чего упрямо отгораживался.       Он вдыхает запах её волос и прикрывает глаза. Наслаждается теплом Лэйн, желает оттянуть момент, когда придётся разомкнуть объятия. Ему сейчас так хорошо, так спокойно. Их ноги тесно переплелись, а между телами нет ни сантиметра свободного пространства. И всё это ощущается так правильно, что даже удивительно.       В голове возникают картинки прошлого вечера. Дмитрий вспоминает, как нашёл её на улице. Одинокую, замёрзшую, вымокшую до нитки под проливным дождём. Лэйн выглядела такой потерянной и напуганной, и ему до дрожи захотелось защитить её, уберечь, укрыть от всего мира. Просто сгрести в охапку, прижать к себе и пообещать, что всё будет хорошо. Однако вместо этого он лишь отдал ей своё пальто, демонстрируя полную невозмутимость. А вот оставить одну в итоге не смог…       Он был уверен, что ему хватит сил совладать со своими желаниями. Казалось, самое сложное — закрыть за собой дверь — осталось позади, но нет. Остановившись в тёмном, мрачном, продуваемом всеми ветрами коридоре, Дмитрий торговался с собой, уговаривал сделать шаг, уйти и не поддаваться соблазну.       Нервным движением взъерошив волосы, он обречённо покачал головой, поражаясь своей наивности. Знал же ещё там, у фонтана, что останется сегодня с ней. Останется, даже если она будет против.       В несколько широких шагов преодолев расстояние до комнаты, он решительно распахнул дверь и замер, увидев, что Лэйн не сдвинулась с места. Глаза её вспыхнули, а напряжённые плечи расслабились, и Дмитрий понял: она ждала. Ждала, что он передумает и вернётся. От понимания того, что она так же сильно хотела, чтобы он остался рядом, на душе стало очень тепло.       Лэйн, как и он сам, не спешила открываться и демонстрировать интерес. Она предпочитала медленно прощупывать почву. Лишь изредка проявляя неравнодушие то нарочито небрежным жестом, то своей особенной улыбкой или чуть более долгим взглядом. В этом плане они слишком похожи. Оба не желают торопиться, предпочитая убедиться не только в своих, но и в чувствах друг друга.       Он вновь аккуратно поглаживает её по спине, ощущая под пальцами гладкость атласа. Сейчас тонкая ткань ночнушки — единственная преграда между их телами. От осознания очевидного сердце вновь частит, а кровь приливает к лицу. Перед глазами проносятся кадры произошедшего в этой комнате. Яркие. Будоражащие.       Дмитрию стоило больших усилий проявлять внешнюю невозмутимость. Он вспоминает, как медленно расстёгивал молнию на ночной сорочке, и сглатывает. Кто вообще придумал застёжки на таких вещах?       Он слышал, как Лэйн сопит в попытке справиться с промокшей насквозь одеждой. Хотел было не вмешиваться, но в итоге не удержался. Уверенно дотронулся до талии, скользнул ладонями выше, почувствовав, как Лэйн замерла и затаила дыхание. Можно было обойтись и без этого, пусть и мимолётного контакта, но Дмитрию не только до дрожи хотелось коснуться её, но и посмотреть, как она отреагирует. Оттолкнёт или позволит быть так близко?       Она позволила. Стояла, едва дыша, пока Дмитрий медленно обнажал её спину. Желание провести пальцами по нежной коже, почувствовать её мягкость и тепло стало почти нестерпимым, и он поспешно отдёрнул руки, боясь, что, поддавшись соблазну, уже не сможет остановиться.       Усевшись прямо на полу и прислонившись к кровати, он вслушивался в лёгкий шелест одежды и старался не представлять обнажённую Лэйн. Понимал: до добра подобные мысли не доведут.       Стекающие с волос, скользящие за ворот холодные капли действовали отрезвляюще. Дмитрий старался сосредоточиться на не слишком приятных ощущениях, чтобы не думать о близости Лэйн.       Мокрая рубашка противно липла к телу, лишая возможности хоть немного согреться. Перспектива просидеть вот так всю ночь была весьма сомнительной. По-хорошему, стоило сходить к себе и переодеться, но он понимал, что не готов оставить Лэйн даже ненадолго.       Аккуратное прикосновение к шее оказалось сродни удару током. Дмитрий с трудом удержался, чтобы не вздрогнуть. Он пытался расслабиться и отгородиться, а Лэйн словно нарочно провоцировала его, выбивая почву из-под ног.       Он, конечно, умел держать лицо и сохранять спокойствие и невозмутимость даже в экстремальных ситуациях, но, как известно, всему есть предел.       Предложение Лэйн лечь рядом оказалось слишком неожиданным, если не шокирующим. Дмитрий бы слукавил, сказав, что не думал о таком варианте, не желал его. Как оказалось, не он один.       Когда он обернулся и их взгляды встретились, Дмитрий легко прочёл в её глазах всё то, что Лэйн не решалась произнести вслух. Он видел в них отголоски своих же чувств и желаний, потребность быть рядом, смотреть, прикасаться… Жажда близости, не только телесной, но и душевной, была столь яркой, что от осознания взаимности по спине пробежали мурашки.       Спеша прервать затянувшийся зрительный контакт, Дмитрий быстро разделся и лёг рядом с Лэйн. Оба чувствовали себя неловко, в воздухе отчётливо витало напряжение.       Короткий диалог позволил отвлечься от навязчивых мыслей и немного расслабиться, но ненадолго. Ровно до того момента, пока Лэйн случайно не коснулась его. Она ещё не отогрелась, и кожа её была ледяной. Дмитрию ничего не оставалось, как позволить прижаться ближе.       С трудом он перевёл всё в шутку, стараясь сгладить интимность момента. Лэйн была холодна как лёд, а Дмитрию казалось, будто его обжигает раскалённым металлом. Хотелось отстраниться, вновь установить дистанцию, но он не двигался, позволяя Лэйн согреться. Делился с ней своим теплом, а в голове бродили мысли о том, что он мог бы согреть её другим, более приятным и действенным способом. Странные, неправильные мысли, прогнать которые почти не представлялось возможным.       Сейчас Лэйн сладко спит в его объятиях. Кожа её горячая, дыхание глубокое и размеренное. Она по-прежнему тесно прижимается к Дмитрию, а он всё так же наслаждается моментом.       Лэйн дарит ему покой и надежду, вселяет уверенность. Она нужна ему. Нужна как воздух. Сейчас он со всей ясностью понимает это.       До этой ночи он упорно боролся с собой, до последнего пытался поверить, что всё это лишь мимолётное влечение, и никаких чувств здесь нет и в помине. Нет ни с его стороны, ни с её.       Дмитрий старательно обманывал себя, но теперь все барьеры, которые он упрямо выстраивал между ними, рухнули, оставив лишь руины.       Странно, но в какой-то степени он этому рад… Рад, что больше не нужно притворяться и отгораживаться, а можно смело поддаться этому наваждению по имени Лэйн.       Он переводит взгляд на окно, за которым уже вовсю пробуждается новый день. С сожалением поднимается с кровати. Медленно одевается, любуясь сонной безмятежностью Лэйн. Рассматривает слегка спутанные тёмные пряди, едва уловимо подрагивающие ресницы, пухлые губы. Желание прижаться к ним своими становится почти нестерпимым. Вместо этого Дмитрий аккуратно касается длинных волос, невесомо гладит Лэйн по голове, а после стремительно покидает комнату.       Его тяжёлые шаги гулким эхом разносятся по пустому коридору. Направляясь к себе, он думает о том, что эта ночь стала поворотным моментом. И пусть на первый взгляд между ними не произошло ничего особенного, Дмитрий прекрасно понимает: всё безвозвратно изменилось. Пускать в свою жизнь кого-то ещё волнительно. Он не уверен, что готов… Вот только и отказаться от Лэйн уже невозможно.       Она словно околдовала, приковала к себе невидимыми путами. Искусно сплела целую паутину, в которой он совершенно незаметно увяз так, что уже не выбраться. Застрял намертво, без возможности обрести свободу. А может быть, эта самая свобода не так уж ему и нужна?