Возможное доверие

      Харрис не то, чтобы сильно любил пить алкоголь... Скорее, ему нравился определëнный эффект от него. Например, такой, как сейчас.       Из голубых глаз медленно стекали редкие слëзы, которых, впрочем, и видно не было, из-за льющейся воды душа. Парень уже не был в силах хоть как-то возражать о неудобстве позы или самого факта воды, которая затрудняла дыхание всë больше.       Джон лишь периодически хмыкал и сильнее сжимал чужую шею, чтобы тот не падал от резких толчков. Кареглазого не особо беспокоили проблемы в виде скользкой плитки, нежелания партнëра и своего опьянения. Это были такие мелочи.       Харрис в очередной раз сжал тонкую шею и начал входить в него более размашисто, глубоко, выбивая хриплые стоны из пересохшей глотки Лололошки. Тот лишь старался цепляться за плитку в душе. Впрочем, ладони всë равно соскальзывали с мокрой поверхности и ещë потому, что было слишком хорошо. Больше, чем достаточно, хотя, сам Джон так не думал, когда с большим ожесточением входил в чужое разгорячëнное тело.       Как его вообще может волновать чужое состояние, когда этот тупой идиот настолько жалко выглядит сейчас?       Русоволосый прижался грудью к чужой спине, чуть убавив темп, и хмыкнул.       - Что такое? Ты так рано устал, сладкий. - Парень тихо засмеялся и провëл большим пальцем по губам голубоглазого. - Может, мне найти на замену кого-то получше, как думаешь?       Лололошка отрицательно помотал головой и тут же хрипло застонал от размеренных, дразнящих толчков. Парень попытался коснуться своего члена, который давно просил хоть малейших прикосновений и желанной разрядки. Но его руку с недовольством прижали к плитке, от чего голубоглазый отчаянно всхлипнул.       Джон мог найти ему замену, это бесспорно, но вот какая это будет замена? Харрис, как бы противно не было это признавать, искренне не хотел менять свою игрушку для секса. Ибо только Лололошка был способен трахаться именно так. Каждый раз наивно открывать дверь кареглазому и надеяться, что в этот раз его не просто используют, а выслушают о его чувствах.       Как бы сильно не надеялся этот мальчик, по итогу он всë равно стоял на коленях перед Джоном и старательно ласкал его член своим языком. Даже предпринимал попытки сделать горловой, не обращая внимания на рвотный рефлекс или же вероятные проблемы, из-за вспыльчивого Дейва. Тот мог спокойно изнасиловать его рот и горло, не задумываясь о возможных последствиях. Хотя, проблемы с гортанью у голубоглазого и ему бы не особо понравились, так что тот старался быть слегка спокойнее, чем обычно.       - В чëм проблема стоять ровно, не расскажешь? - Джон положил руку на чужую грудь, немного поддерживая его и не давая упасть. Было бы слишком отвратительно, если бы никто так и не кончил исключительно из-за этой ситуации. - А может ты просто с кем-то до меня перепихнулся, идиот?       - С кем блять? - Его голос дрожал, но был с нотками явного возмущения. У этих двоих так таковых и отношений не было, чтобы предъявлять о каких-либо изменах, но Лололошка упорно продолжать надеяться на милосердие Джона, а тот, в свою очередь, не хотел менять удобного парня на кого-то другого. - Я толком не общаюсь ни с кем кроме тебя.       Русоволосый лишь фыркнул на это и свободной рукой до синяков сжал чужое бедро, вдалбливаясь в дрожащего Лололошку всë сильнее. Через несколько таких толчков он с тихим стоном заполнил парня, наконец выдыхая.       Было мерзко от того, что этот голубоглазый ублюдок, который чуть ли не стекает вниз по стене, единственный, кто может нормально удовлетворить Харриса. И это вполне логично, ведь мало кто будет согласен абсолютно на всë, верно ждать, будучи послушной "игрушкой" и по-прежнему верить в то, что его правда любят. Якобы, правда любят... Какие наивные сейчас люди водятся, аж удивительно.

***

      Он неоднократно бросал Лололошку в самых отвратительных ситуациях в одиночестве, но тот всë равно продолжал возвращаться к нему. Он уже бросил однажды и бросит ещë раз. Не случайно, так из принципа. Нельзя зависеть от людей, который вас подводят, хотя, голубоглазый делал исключение только для Харриса. Только для того, кто когда-то показал, что значит абсолютно полностью доверять.       Лололошке неоднократно доводилось видеть много разных предательств. И, если быть полностью откровенным, Джон пал ниже всех. Не было никого отвратительнее за всю его жизнь, но так же не было никого, кто мог бы хоть немного приблизиться к такому божеству, как этот кареглазый. Лололошка не хотел кого-то лучше или хуже. Он хотел остаться с таким ублюдком, манипулятором и предателем, потому что тот когда-то случайно показал, насколько сильно способен любить и привязываться. Даже если это будет, как он выражался, "Тупое существо, не способное нормально ответить и адекватно реагировать на все мои предпочтения".       Впрочем, когда ты любишь кого-то... По-настоящему любишь, будь то друг или любовник, ты полностью открываешь для него свою душу и глупое сердце. Ты отрываешь свой кусок и даришь им эту часть, которую не смел дарить никому другому прежде, и позволяешь им видеть твою суть, открывая возможность лепить из тебя всë, что им вздумается. И когда они предпринимают попытку таких изменений, то тебе больно как никогда, будто эту душу забирают, а не меняют. И ты вдруг становишься таким беззащитным. И достаточно ли такого одного раза, чтобы запомнить навсегда? Кто в здравом уме способен пойти на такое?       Такова психология человека. Если обидели тебя, то ты по инерции можешь обидеть другого и не так уж и важно через какой промежуток времени это произойдёт. Так жили эти двое. Пожалуй, именно поэтому Лололошка до сих пор не отвязался от Джона и способен его искренне любить...

***

      - Ты хоть когда-нибудь не трахаешься? - Голубые глаза скрылись за веками от мнимого удовольствия, когда Харрис жадно выцеловывал его шею. Может, сидеть у кареглазого на коленях было не такой уж и плохой идеей...       - Ты считаешь, что я способен променять такое тело на что-нибудь ещë? - Парень фыркнул и укусил нежную кожу, от чего Лололошка наклонил голову назад, держась за чужие плечи.       - Я ничему не удивлюсь, знаешь ли.       Харрис недовольно закатил глаза и взял парня за подбородок. Несколько секунд рассматривал его скептическим взглядом, будто это не тот человек, которого он ожидал здесь увидеть, а после поцеловал, прижимая его тело ближе к себе.       Лололошка отстранился, судорожно глотая воздух и ухмыльнулся, как бы невзначай ëрзая на бëдрах пассии.       - Просто признай, что ты меня любишь и я отстану. - Парень невесомо провëл губами по скуле, оглаживая торс.       - Если тебя кто-то и полюбит, то это будет мусор, который любят коллекционировать старые идиоты. - Дейв залез рукой под чужую футболку, сжимая соски, хоть те были и не особо чувствительны. Просто подобные действия добавляли хоть капли разнообразия в трезвый секс, который был не так часто.       - Ну, я напомню тебе об этих словах, когда тебе будет за тридцать и ты всë равно будешь при мне. - Голубоглазый вздрогнул и громко выдохнул от чужих прикосновений.       - В таком случае, я подумаю над тем, можно ли любить такого придурка, как ты. - Харрис слегка коснулся чужих губ своими и как-то неестественно для себя произнëс: - И, возможно, по моим расчëтам это буду только я.       Лололошка так ничего и не ответил, ибо его заткнули умелые руки Джона и любовь того к поцелуям, похожих на акт каннибализма. Слишком уж он любил кусать губы голубоглазого, не смотря на его мольбы больше так не делать.       Возможно, он любит его и, вероятно, теперь никогда не отпустит. Ведь Лололошка смог добиться такого уровня доверия, чтобы даже Харрис был готов к таким откровениям. Теперь всë зависит лишь от времени...