Молчи и получай удовольствие

Кэтрин шла по лесу, бесстрашно наступая на хрустящие ветки и шуршащие листья. Ей стоило уже бежать из этого города, так как тянущиеся за ней обескровленные трупы наконец привлекли внимание людей, знающих о монстрах ночи, и вместе с тем они могли привлечь и Клауса. Но Кэтрин была не из робкого десятка и предпочитала убегать в последний момент, оставляя перед врагом шлейф своих кисло-сладких духов. И этому городу она также хотела оставить последний подарочек: тринадцатую (её счастливое число) жертву или, проще говоря, хороший ужин. Бредя по ночному лесу, она мечтала встретить группку подростков, вечно ищущих приключений на свою пятую точку. Было бы совсем замечательно, если бы перед их свиданием подростки налакались дорогого, украденного из-под родительского носа виски. Пьяная кровь дурманила разум Кэтрин в разы лучше чистого алкоголя. Наступив на очередную попавшуюся на её пути ветку, Кэтрин услышала чей-то судорожный вздох, раздавшийся несколькими метрами ближе к дороге. В предвкушении ощутив на кончике языка никогда не надоедающий приятно горчащий привкус страха, Кэтрин метнулась на звук. Привычным движением прижав одну руку ко рту, а другую к затылку жертвы, она рассматривала девушку, так неудачно решившую прогуляться в эту ночь. Давно Кэтрин не попадались столь утончённо красивые особы. Будучи более осторожной, азиатка с тонким носом могла стать хорошей моделью. А за завивку тёмных локонов Кэтрин даже начинала уважать эту незнакомку. Сама она никогда не позволила бы своим волосам лежать так небрежно, но этой девушке оно действительно шло. Одобрив человека в качестве сытного ужина, Кэтрин заглянула в тёмные глаза, обращая всё внимание на себя и свои слова: — Молчи и получай удовольствие. И, так как для разговоров или криков рот девушка уже не могла использовать, Кэтрин заняла его поцелуем. Быстро перейдя от предварительных ласк к настоящей прелюдии, она с нажимом лизнула податливые губы вдоль, раздвигая их и беспрепятственно проникая внутрь. Агрессивно толкаясь в горячий рот, Кэтрин подталкивала саму девушку к ближайшему дереву. Не заботясь о комфорте почти что трупа, она не стала смягчать столкновение затылка с древесиной. Но после глухого удара не раздалось и пика возмущения: то ли девушка была увлечена поцелуем чуть ли не больше самой Кэтрин, то ли приказ молчать она исполняла с собачьей преданностью. Когда, судя по участившемуся дыханию, девушке перестало хватать воздуха, Кэтрин начала спускаться ниже, подарив тонкой белой шейке всего пару мокрых поцелуев, желая напоследок удивить покидаемый город. Резко встав на колени, Кэтрин задрала короткую плиссированную юбку, ещё не открывая самое сокровенное, но уже с извращённым удовольствием обнаруживая вместо колготок чулки. Собиралась ли эта милашка на свидание с однозначным его окончанием или она просто любила скрытую от посторонних глаз эротику? Кэтрин решила оставить эту тайну нераскрытой, чтобы было о чём поразмышлять до следующей нескорой жертвы. Прижавшись щекой к другому бедру, Кэтрин, заведя руку под упругую ягодицу, ловко проникла под кружевную резинку чулка, захватывая её оставленным снаружи большим пальцем, медленно стягивая шёлк с гладкой кожи, прислушиваясь к приятному, еле слышимому шороху ткани и сгибая пальцы под аппетитные формы стройной ноги. Оставив чулок покоиться складками вокруг тонкой лодыжки, Кэтрин так же медленно повела руку обратно наверх, уделяя чуть больше внимания чувствительному месту под коленкой. Добравшись кончиками пальцев до кружевного края трусиков, Кэтрин подключила вторую руку, чтобы задрать юбку выше и закрепить её тугой резинкой на рёбрах девушки, чтобы ничего не мешало обзору. По-детски невинный узор из ярких сердечек на нежно-розовом фоне резко контрастировал с ядрёно-розовыми кружевами вокруг бёдер и живота и таким же ярким бантиком под пупком. Если, глядя на девушку в верхней одежде, можно было предположить о её причастности к готической субкультуре, то, обнаружив стереотипно девчачье бельё, можно было причислить её к недотрогам эмо. Кэтрин была готова поспорить на то, что лифчик шёл к трусикам комплектом, но это тоже стоило оставить вызывающей мурашки тайной. Схватив девушку под коленями, Кэтрин чуть согнула их, а толкнув под ягодицы, заставила девушку оторвать от дерева спину, выпятив таз вперёд. С такого ракурса Кэтрин могла обнаружить тёмное мокрое пятнышко на ткани белья, что не могло её не обрадовать. Улыбнувшись своему отточенному за долгие годы мастерству возбуждения, Кэтрин приблизилась и выдохнула на пятно горячий воздух, согревая наверняка охладившееся от влажности место. Короткий выдох, раздавшийся сверху, дал понять, что Кэтрин шла в верном направлении. Не тратя времени зря, она стянула трусики, роняя их к опущенному чулку, и не сдержала вырвавшегося тихого смешка. Пока люди в общей своей массе подбирали к одежде сумки и обувь, эта особа подбирала к белью интимную стрижку. Тёмная щетина в форме симметричного сердечка словно стрела указывала забредшему путнику верную дорогу. И хотя никто не смел указывать Кэтрин, с этим указателем у них было одно направление мысли. Самым кончиком, едва касаясь шелковистой поверхности, Кэтрин прошлась языком по клитору на грани чувствительности, распаляя, но не помогая. Ноги девушки задрожали от возбуждения, она с опаской двинула тазом, желая насадиться на манящий рот, но Кэтрин отодвинулась и погрозила пальцем. В играх Кэтрин вести могла только Кэтрин. Дождавшись, когда девушка вернётся в прежнее положение и усмирит дрожь, Кэтрин повторила лёгкое касание. Удовлетворившись недвижимостью послушной игрушки, Кэтрин прижалась к клитору ртом, засасывая и теперь с нажимом водя по нему языком то вверх-вниз, то по кругу, то отводя и вжимая язык изо всех сил, заставляя гореть огнём зажатые капиляры. Вдохнув прижатым к лобку носом естественный запах девушки, Кэтрин с весёлой улыбкой отметила на её коже слабый приторно-сладкий аромат. Девушка задала ей новую будоражащую кровь загадку: этот аромат оставило на ней свежевыстиранное бельё, конфетный гель для душа или, может, даже въедливая смазка? Учитывая отсутствие мускусного запаха, последний пункт мог быть частью самоудовлетворения. Вариант с другой девушкой Кэтрин вовсе не брала во внимание, не будучи способной считать себя не единственной и неповторимой. А судя по быстро нарастающим крикам жертвы и её сбивчивому судорожному дыханию, Кэтрин была как минимум лучшей из лучших в вопросе доведения до оргазма. Но в данной ситуации не это было её целью. Выбрав момент, наиболее приближенный к пику наслаждения, Кэтрин оторвалась от вылизывания и до того, как девушка успела это заметить, впилась удлинившимися клыками в молочно-белую ногу, дорвавшись до бедренной артерии, глотая хлынувший в её рот поток обжигающе горячей крови. От экстаза насыщения возбуждённой кровью её отвлекли брызнувшие на щёку капли влаги. Открыв глаза и глубоко втянув воздух, Кэтрин обнаружила, что укус не только не сбавил желание девушки, он неожиданно довёл её до взрывного оргазма. Нехотя отпустив столь вкусное бедро, лизнув кровоточащие ранки, Кэтрин отстранилась, с интересом стирая с лица последствия сквирта. Девушка перед ней резко села. Кэтрин уже приготовилась ловить ослабшее от обескровливания тело, не желая с размаха встречаться лбами, но лицо, нарисовавшееся прямо перед её, не было изнеможённым, оно светилось от счастья. — Дай и мне себя попробовать, — сказала девушка так, словно Кэтрин в одиночку съедала единственную вкуснейшую конфету, и впилась поцелуем, слизывая собственные кровь и соки с губ, клыков и языка Кэтрин. Кэтрин втянулась в это действо, отмечая уровень мастерства девушки как очень приближенный к её. Страстный поцелуй, продлившийся до полного смешения вкусов двоих, разорвался с протянувшейся между двумя влажно блестящими языками ниточкой слюны. Облизнувшись, девушка словно нанесла на опухшие покрасневшие губы толстый слой блеска. Еле оторвавшись от этого манящего зрелища, Кэтрин подняла взгляд. — Я, кстати, Анна, — улыбнулась девушка с покрасневшими белками и вздувшимися вокруг глаз венами. — Зачем ты притворилась, что поддалась внушению? — задала первый наиболее занимающий её вопрос Кэтрин. — Не смогла устоять перед удовольствием, — заговорщически подмигнула ей Анна.