Последний танец
28 октября 2024 г., 12:42
Знаете, что самое смешное и абсурдное, что может сделать человек? Это прийти на могилу близкого спустя десять лет после того, как тебя осудили за то, что ты на ней станцевал. Мне хотелось рассмеяться, а потом повторить это, но уже громче. Что же, меня никогда нельзя было назвать нормальным. Даже в суде это подтвердили! Вот только они ошиблись, знаете. Это не был лёгкий депрессивный эпизод, как они сказали. Тогда – может быть. Но они не рассмотрели за ним основного диагноза, который мне поставили несколько месяцев назад. Хотя тогда, как мне кажется, его и не было. Было отчаяние и искренне желание сдержать обещание. Но это чисто на мой, безумный взгляд.
Так вот, меня осудили и поместили под наблюдение. Это был бы не самый приятный год, если бы только мне не было глубоко пофиг. На наблюдение, на ситуацию (в тот момент я устал всем доказывать, что не сумасшедший, хотя им в итоге и оказался). Да на всё, в общем-то. Сейчас же мне хотелось рассмеяться, вспоминая об этом, потому что… Ну, я сумасшедший, помните? Возможно именно поэтому для меня нормально видеть призраков.
Возможно, если бы я тогда прислушался к словам соцработника, то занялся бы своим состоянием или хотя бы попросил о помощи, такого бы не случилось. Но вот, я на могиле своего близкого человека, смотрю на его призрак и стараюсь не рассмеяться от нереальности происходящего. В свою защиту могу сказать, что призрак тоже с трудом подавляет смех.
– Ну вот мы и встретились, – он всё же заговорил первым. – Не думал, что ты решишь навестить меня в такую особенную ночь.
Какую такую особенную? Он узнал, что я вернулся в наш городок на пару дней и сразу пришёл на его могилу, решив таким образом закрыть какое-то подобие гештальта? Или я забыл какую-то дату? Но общались мы с ним только летом. Или…
– Я буквально вижу, как работают твои мозги, – Барри всё же смеётся и садится на свою же могилу, скрещивая ноги. – Сегодня Хэллоуин, знаешь ли. И пусть родина праздника не наша страна, правила распространяются и на неё. Граница между миром живых и мёртвых стёрта, я могу свободно находиться в этом мире. А ты, кстати, не в костюме. И, ты что, не заметил украшений по пути на кладбище?
Я и правда не заметил. Большую часть дороги провёл в своих мыслях, а потом… Потом поехал сразу на кладбище, никуда не заезжая. В конце-то концов, кладбище и было моей целью. Только ради Барри я вернулся в этот городок. Хотя, может, ради себя тоже.
– Ну рассказывай, как ты, – он улыбнулся и потрепал меня по отросшим волосам. Его прикосновение было холодным и невесомым. Нереальным. – Знаешь, я соскучился по тебе.
Вот и всё. Как и прежде, одних только его слов оказалось достаточно, чтобы я сломался. Только в этот раз на осколки разбился весь кусок моей прошлой жизни. Те самые десять лет, которые прошли с его смерти. Я снова почувствовал себя подростком, который готов идти за своим близким человеком хоть куда. Возможно, это была зависимость. Но, знаете. Это только моё дело. Это только моя жизнь. Кажется, именно так я и сказал своему психотерапевту, прежде чем сорваться и приехать сюда.
– Хэй, не плачь, – Барри коснулся моей щеки, пытаясь стереть скатывающуюся слезу. – Не надо, ладно? Всё уже в прошлом. И я тоже должен быть в прошлом. Хотя и шикарным, согласись.
Я нервно выдохнул и кивнул. Неожиданный приступ слёз (или вполне ожидаемый?) немного выбил меня из колеи. Наверное странно, что это сам факт этого повлиял на меня больше, чем явление призрака. Но, что же. Я сумасшедший, помните?
– Плохо, – наконец выдавил я из себя. – Без тебя плохо. Знаешь, я думал, что уже пережил и отпустил. Оказалось, что нет. Наверное, иначе бы меня тут не было.
– Я рад, что ты пришёл, – он улыбнулся так ярко, что моё сердце сжалось от боли. К горлу подступил ком, который я с трудом проглотил, сдержав новые слёзы. – Без тебя одиноко. Но, хэй, знаешь. Ты выполнил обещание. Ты станцевал. И, о, как ты танцевал…
– Меня осудили.
– Мне хотелось присоединиться к тебе в тот момент, – Барри рассмеялся, когда мы заговорили одновременно, но после пояснил. – Я не про суд, я про танец.
– Мне бы хотелось, чтобы это случилось. Чтобы ты был рядом, когда я танцевал, – сказал я, на самом деле имея в виду несколько больше. Чтобы он был со мной не только, когда я танцевал. Чтобы он был рядом и на суде, и в дальнейшей моей жизни. Чтобы он никогда никуда не уходил. Даже в другой мир.
Барри понимающе и немного грустно улыбнулся, как будто прочёл все смыслы, которые я вкладывал в свои слова. Но случившееся не обратить вспять, не так ли? Кажется, это не может сделать даже такой сумасшедший, как я.
После минутной паузы он вновь заговорил.
– Давай. Давай это сделаем. Давай станцуем. Вставай, – и он сам вскочил, тут же протягивая мне руку. – Нам не нужна музыка, – заметил Барри, когда я потянулся за плеером. – Просто давай. Станцуем так, как велит сердце.
Я коснулся его холодной руки, которая казалась невесомой. Вряд ли бы я смог подняться, держась за неё, поэтому второй рукой пришлось оттолкнуться от земли, чтобы встать. Странно было начинать без музыки, но… Это не остановит такого сумасшедшего, как я. Поэтому я закрыл глаза и прислушался к своему сердцу. Что оно говорило? Какой ритм задавало? Я подчинился ему.
О, какой это был танец. В нём была вся боль от потери, всё счастье от встречи, всё одиночество долгих десяти лет. Я чувствовал, что он танцевал со мной. Его призрачные прикосновения ощущались то тут, то там. Иногда он касался моих волос или моей руки, заставляя покружиться. В какой-то момент сердце сказало мне остановиться, и я подчинился этому.
– Запомни, – шёпот Барри коснулся моих ушей. – Я всегда здесь, – он тронул своими холодными руками мой лоб. – Здесь, – теперь он прикоснулся к грудной клетке, будто к сердцу. – И здесь, – он коснулся моих…
Когда я открыл глаза, его уже не было рядом. Вдалеке звучали сирены и брезжил рассвет. Я опустился на его могилу и рассмеялся, впервые за долгое время чувствуя лёгкость. Надеюсь, сирены не по мою душу. Хотя что взять с такого сумасшедшего, как я, верно?
