Golden Rain

На столе в просторной комнате лежало серебряное зеркало, гладкую поверхность которого озаряли блики от пламени свечей. Царил привычный для позднего вечера полумрак, за высокими узкими окнами меланхолично капали дождевые капли, мешающиеся с облетающими с тонких веток золотыми листьями. В такой час спал весь город, но особняк на его окраине проснулся совсем недавно. Спокойный и тихий, в приятном полумраке изящных свечей и под шорох осенних листьев, он молча стоял под бликами молодой луны. За столом на резном стуле сидел человек. В серебряном зеркале, зажатом в руке, отражались светло-карие глаза и пряди тёмных волос, обрамлявших светлое лицо, и верх лёгкой рубашки, накинутой на плечи. Тонкие пальцы второй руки легко касались волос под внимательным взглядом карих глаз… — А-Яо? Человек поспешно обернулся, не заметив, когда открылась дверь комнаты. За спиной, беззвучно подойдя совсем близко, стоял высокий юноша в светлых одеждах. Чёрные как смоль волосы лишь сильнее оттеняли безупречно белую кожу, светло-серые глаза и расслабленные в полуулыбке губы, единственным ярким мазком выделявшиеся на этом писанном чёрно-белой краской лице. — Сичэнь, — он улыбнулся. — Ты напугал меня. — Извини, — подошедший человек улыбнулся чуть шире. — Не умею иначе. Мэн Яо опустил ресницы, вновь отвернувшись к зеркалу. Сичэнь склонился над столом, положив руки на плечи Мэн Яо и также заглянув в зеркало, но на гладкой серебряной поверхности так и не появилось отражение второго человека. — Что-то случилось? — взгляд серых глаз скользнул к едва заметно напряжённым бровям на лице Мэн Яо в отражении. — Ты выглядишь встревоженным… Юноша помолчал, будто не зная, говорить ли это вслух. Но потом всё же поднял к волосам ненадолго опущенную руку и пропустил между пальцами одну из длинных тёмных прядей. — Один волос седой, — медленно проговорил он. Сичэнь посмотрел с непониманием. — Это нормально, мне двадцать семь, пара-тройка седых волос может появиться и в семнадцать лет… — Мэн Яо помолчал, а потом, вновь убрав руку, поднял голову и взглянул на Лань Сичэня. — Но ты выглядишь на двадцать три. Сколько же времени спустя… я начну казаться старше тебя?.. Поняв, к чему ведёт Мэн Яо, Сичэнь закрыл глаза, чуть покачав головой. — А-Яо, я не… — Как давно ты перестал считать, сколько тебе лет? — Мэн Яо отложил зеркало на стол, коснувшись лежащей на своём плече бледной руки. — Люди живут шестьдесят лет, может семьдесят, восемьдесят, если очень повезёт, но в большинстве случаев не доживают и до шестидесяти из-за болезней или чего-то другого… так неужели для тебя это много? — А-Яо, я помню тот наш разговор, — пальцы Сичэня слегка сжались на чужом плече. — И я скажу то же, что и тогда, почти все люди, просившие обратить их, вскоре жалели о своём выборе. Подумай, не спеши… — Я думал об этом несколько лет, — губы Мэн Яо тронула улыбка. Пламя свечей оттенило появившиеся на щеках лёгкие ямочки. — Сичэнь, я человек. В сравнении с тобой, у меня совсем мало времени, к тому же, мне всё ещё необходимо есть, спать, меня может убить что угодно. Меня бы не беспокоила смерть… Не означай это, что я больше не увижу тебя. Вздохнув, Сичэнь склонился ниже, обняв Мэн Яо со спины. Тёмные пряди волос смешались, упав на плечи и грудь. — Это болезненно, — дождь барабанил по стеклу, прибивая к крыше и земле золотые осенние листья. — Я тоже хочу, чтобы ты был бессмертен… Хочу, чтобы ты был рядом. Но я просто не желаю, чтобы тебе было больно… Улыбнувшись, Мэн Яо опустил ресницы, отбросившие на кожу длинные тени. Взгляд скользнул к стоящей в другом конце комнаты широкой кровати с высоким полупрозрачным балдахином. — Помнишь, когда и зачем здесь появилась эта кровать? — в карих глазах сверкнули лукавые искры. — Ты сказал, что в первый раз больно, но знаешь… — он слегка повернул голову, шепнув последние слова Сичэню на ухо. — …мне понравилось. Лань Сичэнь вздохнул, сжав губы. — Это… не то же самое. — Пусть так. Мне понравится, — Мэн Яо аккуратно снял чужие руки со своих плеч и поднялся из-за стола, встав лицом к Сичэню. Блики пламени свечей золотыми листьями легли на спину. — Просто… сделай это. Многие жалеют, но не все. О чём мне жалеть, если так мы проведём вместе вечность. Я хорошо подумал. Обрати меня… прямо сейчас. Внимательно взглянув в светло-карие глаза, Сичэнь не увидел в них и тени сомнения. Конечно, они говорили об этом далеко не один раз. Мэн Яо лучше чем кто-либо из людей знал, как живут вампиры и что может их убить, что любят в своей новой сущности и о чём сожалеют в старой, поэтому если он говорил, что всё решил, значит, это действительно было так. Сичэнь не хотел делать ему больно, и одной секунды не хотел… но если он не сделает этого, через несколько десятков лет будет намного больнее обоим. Приподняв голову Мэн Яо за подбородок, Сичэнь второй рукой бережно притянул его к себе за талию и накрыл губы своими. Под шум листвы и дождя, неспешные поцелуи спустились ниже; Мэн Яо откинул голову назад, подставляя вампиру шею. Несколько мгновений Лань Сичэнь медлил, лишь лаская кожу под белой рубашкой губами… Но наконец, с громким ударом капель в стекло, острые клыки быстро и резко вонзились в белую плоть у основания шеи. Мэн Яо распахнул глаза, непроизвольно сжав пальцы на одежде Сичэня. Стоило горячим каплям крови коснуться языка, и зрачки в серых глазах инстинктивно расширились, а руки крепче прижали к груди слегка дрожащее тело. Кровь текла по венам быстро, губы Мэн Яо скоро побледнели, а ноги дрогнули, ослабев. С трудом придя в себя после первых глотков дурманящей солоноватой крови, Сичэнь, не отстраняясь, обвил руками гибкую талию и быстро донёс Мэн Яо до кровати, аккуратно опустив на одеяла. С совсем бледных губ сорвался прерывистый вдох — Сичэнь отстранился, пара капель крови упала на белую рубашку. Он не солгал, это было больно — но главная боль была лишь впереди. Подняв правую руку и резко закатав рукав, Сичэнь прокусил собственное запястье. Капли тёмной крови вампира упали рядом с кровью человека. — А-Яо, — положив одну руку под голову Мэн Яо, он поспешно поднёс руку к его губам. — А-Яо, выпей её, скорее… Крови в теле осталось совсем мало, отчего у Мэн Яо кружилась голова. Он припал к чужому запястью губами, которые тотчас окрасились в цвет текущей по нему неестественно тёмной крови, с трудом сделал несколько глотков… И тут тело пронзила по-настоящему сильная боль. Зрачки в светло-карих глазах резко сузились, когда что-то изнутри сдавило горло, лёгкие и сердце. Кровь, почти прохладная при первых глотках, теперь будто сжигала органы изнутри, стремясь уничтожить, изменить под себя вместе с той человеческой кровью, что осталась в венах. С окрашенных красным губ сорвался короткий вскрик, а белеющие пальцы судорожно сжали мягкую ткань одеяла. Сичэнь что-то шептал, обнимая его за талию, что-то успокаивающее, но Мэн Яо скоро перестал понимать слова — частое дыхание вдруг замерло совсем, дёсна также пронзила боль резко удлинившихся клыков. Отблески пламени свечей перед глазами смешались с прилипшими к окну мокрыми золотыми листьями, а вскоре исчезли в багрово-алой, похожей на кровь вампира, пелене… — А-Яо?.. А-Яо! Мэн Яо приоткрыл глаза. Он не знал, сколько прошло времени, но кровавая пелена наконец-то спала. Однако тело всё ещё было безумно слабым — Сичэнь склонился над ним, с тревогой вглядываясь в лицо. — Сичэнь… — Постой, не говори. Вот, — Сичэнь отстранился лишь на миг, взяв в руки высокий бокал, принесённый, должно быть, в минуты болезненного беспамятства. — Выпей, скорее. Сейчас тебе нужно много, выпей всё… С трудом поднявшись на локтях, Мэн Яо непривычно бледными пальцами взял бокал из чужой руки. Его наполняла алая жидкость, пахнувшая металлом и слегка солью. Кровь. Осторожно приблизив бокал к губам, Мэн Яо слегка наклонил его, сделал первый глоток… И зрачки в карих глазах резко расширились. Две раны от укуса на шее тотчас начали почти ощутимо затягиваться, а горло обволокло приятное, показавшееся самым вкусным на свете тепло. Резко наклонив бокал, Мэн Яо почти залпом выпил всю окрасившую его живую кровь. Сичэнь говорил, что голод новообращенных вампиров бывает слишком силён, но до этой минуты Мэн Яо и представить не мог, насколько. Капля за каплей, глоток за глотком, тёплая кровь лилась в горло и красила губы на отныне безупречно белом лице, наполняла силой только что едва слушающееся тело… Когда в бокале не осталось ни капли, Мэн Яо опустил руку и медленно провёл языком по острым клыкам. Подняв глаза на Сичэня, смотрящего всё с той же тревогой, он широко улыбнулся, обнажив очаровательные ямочки на щеках. — Мне понравилось, — негромко сорвалось с алых губ лишь два слова. Пламя свечей дрогнуло, вновь смешавшись бликами с опадающими мокрыми листьями.