𖤓𖤓𖤓
28 октября 2024 г., 13:56
Феликс проснулся, когда первые лучи солнца осторожно коснулись его щёк, высветив россыпь веснушек. Лето в деревне было совсем иным – здесь всё имело особую глубину и значимость: солнечные утренние лучи, прохлада реки, запах сосновых деревьев и неспешная жизнь, в которой никто никуда не спешил.
Сегодня ему предстояло встреча с Хёнджином, который уже несколько лет каждое лето приезжал в эту деревню к бабушке. Высокий, немного загадочный, с вечно спокойным взглядом и особой манерой говорить — Хёнджин будто был частью этой природы. И каждый раз, когда он смотрел на Феликса, тот чувствовал что-то необъяснимое — что-то, что отдавало теплом, но приносило лёгкую боль, будто солнечный ожог.
𖤓𖤓𖤓
С самого утра Феликс собрался в путь – у них с Хёнджином был план встретиться у речки. Хёнджин уже ждал его, сидя под старой сосной, укрывшись тенью и потягивая прохладный воздух, который после дождя был особенно свеж. На земле рядом с ним стояла льняная сумка, из которой выглядывали яркие оранжевые апельсины — символ их тихого ритуала, начавшегося совершенно случайно, когда однажды Хёнджин привёз корзину апельсинов из города. Теперь каждый раз, когда они встречались, апельсины появлялись в его руках, как незримая нить, связывающая их. – Ты снова привёз апельсины? — Феликс улыбнулся, глядя на светящуюся кожуру, которая казалась почти золотой в солнечном свете. – Конечно, без них никуда, — Хёнджин улыбнулся в ответ. — Так же, как без твоих веснушек. Знаешь, Феликс, ты сам словно кусочек этого солнца. Феликс смущённо отвёл взгляд. Их дружба всегда была немного странной, будто у неё было какое-то тайное значение. Время от времени он ощущал, как между ними тянется тонкая нить чего-то неясного и нереального, и каждый взгляд Хёнджина, каждый его жест будто разогревали эту нить всё сильнее. Но это казалось чем-то невозможным, недоступным. – Хёнджин, почему ты возвращаешься сюда каждое лето? Ты ведь мог бы остаться в городе. — Феликс спросил, хотя уже знал ответ, или, возможно, просто надеялся его услышать. – Потому что здесь – ты, — Хёнджин сказал это просто, будто говорил о чём-то обыденном. Сердце Феликса ёкнуло, и на его лице появилась тень улыбки. Казалось, солнце стало ещё ярче, озаряя каждую веснушку. Но ответ Хёнджина пробудил в нём смутную тревогу. – А разве это что-то значит для тебя? — спросил Феликс, чувствуя, как его голос дрожит. Хёнджин задумчиво посмотрел вдаль. Он не был человеком, который легко делится чувствами. Даже с Феликсом он почти всегда держал дистанцию, словно боялся порвать эту тонкую нить, которая связывала их. Но в этот раз, возможно, лето и запах апельсинов дали ему нужное хладнокровие. – Конечно, значит. Я не умею иначе, – тихо сказал он, поднимаясь и беря Феликса за руку. — Хочешь, я научу тебя любить свежий воздух, как я? Научу чувствовать это место так, как чувствую я? Феликс не ответил. Он просто смотрел на Хёнджина и не мог оторваться. Его глаза, глубокие и спокойные, будто принадлежали человеку, который всегда знал что-то, чего не знал никто другой. Родинка под глазом, придающая особую мягкость его чертам, была последним, что он видел, прежде чем Хёнджин снова заговорил: – Пойдём со мной. Пойдём, и я покажу тебе, как веснушки отражаются в солнечных лучах.𖤓𖤓𖤓
Весь оставшийся день они провели вместе, бродя по лесу и разговаривая обо всём и ни о чём. Феликс был счастлив, но ощущение нереальности происходящего не покидало его. Каждое слово, каждый жест Хёнджина будто говорил ему: "Я с тобой, но это лишь временно". Как будто всё это было эфемерно, как летний сон, который исчезает с первыми осенними дождями. Вечером они снова вернулись к старой сосне, где на земле осталась забытая льняная сумка. Хёнджин вытащил из неё последние апельсины и протянул один Феликсу. Апельсин пахнул так, будто вобрал в себя всё солнце этого дня. – Знаешь, я бы хотел остаться здесь навсегда, — тихо сказал Хёнджин, ломая тишину. — Но я не могу. Феликс кивнул. Он знал. Это лето, как и все предыдущие, пройдёт. Хёнджин уедет, а он останется здесь, в своём мире, в одиночестве, с памятью о его родинке под глазом и апельсинах в льняной сумке. Возможно, так оно и должно было быть — как в песне, где один любит невозможное, а другой просто красив и вечен, как солнце.𖤓𖤓𖤓
Когда Хёнджин уехал, Феликс долго смотрел на сумку, которая осталась как память о его улыбке и о той странной, неопределённой связи, что была между ними. Каждый апельсин напоминал ему о тех летних днях, о лёгком дуновении ветерка и о тёплом свете, что касался его лица. Теперь он был один, но каждый раз, когда он открывал сумку и вдыхал аромат апельсинов, он снова чувствовал тепло тех лучей, что Хёнджин оставил на его лице, как веснушки.
