Некоторые раны не заживают

Стены пропитаются кровью врагов,

И на могилу твою возложу их тела.

Когда Алтан просыпается ранним утром, стрелка часов еще не показывает и шести утра. В оранжерее темно, за окном падает снег, в доме стоит подозрительная тишина. Он прислушивается к едва заметному шороху где-то в глубине дома. Убрав за ухо прядь волос, Алтан выходит в темный коридор дома и потирает грудь. Неприятное предчувствие холодком пробегается по телу.

***

— Где находится сейчас Алтан? — приказным тоном спрашивает мужчина в кожаной куртке, склоняясь к Вадиму. В нос ударяет резкий запах сигарет и терпкого парфюма. Острый кончик ножа зависает в миллиметре от его подбородка. Дракон никогда не сдаст своего хозяина, даже если информацию из него будет выбивать сам папа римский. Даже если перед ним поставят раскрытый чемодан полный денег. Даже будь в нём доллары, евро, баты, рубли — неважно. Никогда. Не потому, что Алтан платит больше, или предлагает иные условия укладывающиеся в понятие «хорошие» для преступного синдиката. Все дело в том, что он был предан семейству Дагбаевых уже долгое время. Ещё с тех пор, когда Баатар был жив, давал ему указания, время от времени напоминая ему о хорошо выполненной работе, добавляя: «я никогда в тебе не сомневался». И как тут можно было подвести? Его желание защищать и выполнять грязную работу до самого конца прочно закрепилось в тот момент, когда Баатар отправил его за внуком Алтаном. Их первая встреча напоминала словесную дуэль. Заносчивый, вспыльчивый юнец со стрижкой под каре, оставил за собой первое впечатление избалованного сопляка. Единственная отдушина — бабушка Алтана, спокойно разливающая чай. Тогда Дракон думал, что увезти, связав парня, одна из лучших его идей, до того момента, пока Алтану не подвернулся момент высказаться в свою собственную защиту. Дракон сплевывает на пол и улыбается кровавой улыбкой, рассматривая мужчину перед собой. Глаза горят решимостью, свирепым и пугающим огнем. Кисти рук саднят от туго стянутых веревок, разгоняя кровь в запястьях и оставляя кровавые полосы. Плечи неприятно ноют, мышцы тянутся под весом. — Когда я выберусь отсюда, то превращу твою рожу в кровавое месиво, — выплёвывает Вадим, затем раздаётся глухой, хриплый смех. — Я сделаю так, что ты свою задницу будешь вылизывать изнутри. Изучишь от и до. Блядь, — с губ срывается тихий болезненный выдох. — Жду не дождусь, — без тени усмешки отвечает мужчина, приподнимаясь и разминая спину и ноги. — Но сначала… твой хозяин. Алтан. Где он? — мужчина снимает перчатки, откидывает их на передвижной столик. — Мы попытались найти информацию о его доме, но безрезультатно. Ещё бы, думает Вадим, но молчит, оглядывается по сторонам в поисках чего-нибудь острого. Им двигает желание выбраться и размазать всех по стенам склада. Пролить реки крови, сжечь здание и всё в округе, чтобы полыхало долго и ярко для всех тех, кто хоть раз задумается и попробует пальцем коснуться Алтана. Возможно забота о Дагбаеве действительно выглядела так подобно тому как это происходит между хозяином и его питомцем. Вадим походил на послушную собачку, а не наемника. Один приказ от Алтана: «взять его», и Дракон как сорвавшийся с цепи пес срывался и разрывал на куски, потрошил до мелких костей других главарей и их подручных. Медленно, жестоко и болезненно, наслаждаясь каждым протяжным криком боли. Только Вадим знал, что за этими приказами стоит на самом деле всё ещё не оправившийся от смерти матери молодой человек. Справедливость продолжала кипеть в его сердце — отомстить за мать и даже за ненавистного дедушку. Вадим видел в его взгляде того, чего не видел никто: тоска, с которой смотрят на жизнь обычных молодых людей его возраста. Там не было страсти к жизни, а только сплошная усталость. И, более того, жалость к Юме. Без сомнений, с возрастом Алтан прочно закрепил на своём лице маску, что даже Дракон, впервые увидев как она дала первые трещины, растерялся. Ночами он держал его заплаканное лицо в своих грубых, шершавых ладонях. Большими пальцами вытирал соленые дорожки слез и прижимал к своей груди. В то время как его Золотко, несмотря на слезы, все равно пытался держать лицо, отпирался от чужой груди и отворачивался, чтобы скрыть слёзы. Ведь клану Дагбаевых не пристало показывать слабость. Что уж говорить о слезах. «Ты не хочешь понять, как устроена эта жизнь на самом деле? Воспользоваться преимуществом и получить из неё выгоду? — спросил однажды Дракон, когда они вдвоём ехали в машине. — Мне не нужна такая жизнь.»

***

Вадима из мыслей вырывает звук проехавшегося лезвия по бетонной стене. Вскинув голову и посмотрев прямо, он видит знакомый силуэт в свете ламп. Черный костюм и тугие косички. Вмиг обезумев от боли и страха, Вадим поддаётся вперёд. Слышится звон цепей, руки болезненно сводит. — Убирайся отсюда, — выкрикивает Дракон и тут же заходится в кашле. — Алтан! — кричит, надрывает глотку и пытается вырваться из цепей. — Алтан! Сука… На мгновение на лице проступает выражение потрясения, глаза распахиваются шире. Алтан в это время извлекает из чужой груди длинное лезвие катаны с отвратительным влажным звуком, и отталкивает тело ногой. Разворачивается на сто восемьдесят градусов, крепко держа за рукоять, рассекает шейную артерию второго нападающего, из которой мгновенно хлещет кровь, заливая пол. Третьего Алтан душит сзади, плотно сжимая челюсти. Он тянет его на себя, прогибая в спине. Пальцы стягивают на чужой шее что-то наподобие шнурка, врезавшуюся в кожу. Мужчина хрипит, задыхается, судорожно двигает руками, пытаясь уцепиться. Резкий хруст раздается по помещению, и неподвижное тело уже лежит на холодном полу. — Очень плохой пёс, — монотонно звучит голос Алтана. Он вытирает клинок белым платком. — Неужели мне и правда придётся купить тебе ошейник и намордник? — опустив оружие, Алтан приближается вплотную. На губах ощущается чужое дыхание. Поцеловать сейчас означает почувствовать металлический привкус и соленую влагу. И правда в том, что на самом деле ему было все равно, почувствует он кровь, или что-то другое, или всё вместе. Его страшило не это, а скорее то, что их поцелуи никогда не были нежными. Сплошная страсть, да и только, быстро переходящая к более глубокому и длительному. Разумеется, Алтану хотелось, хотелось этого большего, почувствовать чужое давление на своих губах, понять, что Вадим жив. Склонившись к самому уху, Алтан шепчет лишь: — Непорядок. Ты ведь знаешь, что делают с непослушными псами? — Золотко, — хмыкнул Дракон, — неужели ты думаешь, что меня это испугает? Алтан играется желваками. Ему не до шуток, потому что тело Дракона измученное, в крови, без единого живого места. Такой вид его наёмника пугает, но маска на лице ещё держится плотно, скрывая все бушующие чувства внутри.

***

Они возвращаются домой на машине. Вадим аккуратно садится на диван, стараясь не измазать кровью мягкую обвивку. Алтан закатывает на это глаза, щелчком пальцев приковывает к себе внимание и рукой указывает на спальню. Когда он провожает взглядом хромающего Дракона, сердце заходится в бешеном ритме. Так не должно быть, говорит себе Алтан, доставая аптечку из-под раковины. Упираясь о бортик ванны, он на мгновение прикрывает глаза, мысленно возвращается на тот склад. От густого запаха крови всё ещё перехватывает горло. Ему не впервой убивать, но этот случай будто особенный. В тот момент его захлестывала неконтролируемая злость. На людей, осмелившихся навредить Вадиму. На людей, кто поднял своё оружие и исполосовал его тело, включая татуировки. Представление о непременно воздаянии по заслугам даёт облегчение. Возвращаясь в спальню, Алтан набирает номер одного из своих подчинённых и просит отследить всех, кто в этом хоть как-то замешан. Поймать, привезти живых и закрыть в клетке до дальнейших распоряжений. — Меня не интересуют все подробности, — моментально выпаливает Алтан, оказываясь в дверях спальни. — Меня волнует одно: как тебя, наёмника со стажем более десяти лет, угораздило к ним попасть? Или, — он не хочет произносить эти слова, потому что Алтан никогда, никогда в нём не ошибался. И всё же заканчивает: — я в тебе ошибся? Вадим не находит ответа на вопрос, только смотрит в лицо напротив. Алтан смотрит на него в ответ, протирая теплым полотенцем раны — бережно, неторопливо. Чистая вода за несколько секунд окрашивается в красный. Алтану больно. Алтану страшно. Вадим теряется от такой заботы. — Они искали тебя, — бесцветно выпаливает Дракон. Рука Алтана замирает. Взгляд устремляется куда-то сквозь Вадима. В молчании Алтан всё же берёт себя в руки и продолжает протирать тело. Накладывает мазь, зашивает самые глубокие порезы, напоминая себе, что даже так некоторые раны не заживают. Пальцы бледные, слегка подрагивающие. Вадим это замечает и останавливает его. Берёт в свою ладонь чужую, переворачивает тыльной стороной и целует каждую косточку. — Я никогда тебя не предам. Алтан быстро моргает, сгоняя с глаз пелену. Он хочет встать, но Вадим останавливает его, позволяя себе немного вольности. Руки Алтана мягкие и в то же время мозолистые. Их приятно касаться и целовать. Более того — чувствовать на своём теле везде. Движения рук Алтана напоминают легкое прикосновение пера. — Я никогда тебя не предам, Золотко. С каждым словом Вадима маска Алтана покрывается извилистыми трещинами, пока в конце концов не осыпается на мелкие песчинки. Он по-прежнему старается держаться изо всех сил, но у него не получается, поскольку Вадим хватает его за затылок и тянет к своим губам. Требовательный поцелуй сменяется опьяняющим. Алтан вздыхает, когда Вадим отстраняется и касается челюсти, обводит её носом, опускается ниже и оставляет едва заметный укус на шее, чтобы быстрее прошёл. Обоих ведет до неприличия сильно. Алтан цепляется за предплечье, слышится тихое шипение, поэтому он тут же отпускает, но не перестает поддаваться ласкам. Вадим продолжает целовать в подбородок, щеки, висок. Кусает шею ещё несколько раз, затем проходит языком от кадыка до подбородка и снова целует в губы. Распухшие и искусанные саднят так сильно, но в то же время приятно. Вадим тянет за край футболки Алтана, не обращая внимания на боль от ран. Он хочет видеть подтянутое и чистое тело Золотко, запятнать его своим — грязным и изуродованным, прижимаясь, чтобы почувствовать родное тепло. Он водит по спине, отмечая ровный позвоночник. Хмыкает и заставляет подняться Алтана вверх, встать на ноги. Всё-таки никак не может отказать себе в том, чтобы смотреть на своего хозяина снизу-вверх, в томный, желающий взгляд. Алтан запрокидывает голову назад. Вадим ведет рукой от шеи к низу живота, задевая затвердевший сосок. Специально, поддразнивающе. Очаровательно, думает он, целуя пресс и не сводя взгляда с того, как часто перекатывается кадык Алтана. Как тёмные ресницы подрагивают, влажные губы приоткрываются в тихих выдохах. — Верный пёс будет служить своему хозяину до самой смерти. Руки поглаживают бедра, поднимаются к ширинке, расстёгивают. Слышится глухой стон, и Вадим ухмыляется. У Алтана кружится голова, перед глазами всё расплывается, ноги дрожат, но он крепко держится за плечи Дракона. Они смотрят друг другу в глаза, и каждый ловит в них что-то для себя. Вадим — желание обладать, приструнить, заставить. Алтан, в серых глазах напротив видит же демонический блеск, граничащий с готовностью выполнить любой приказ. Внутри нарастают предвкушение, желание, страсть. — Ты знаешь, что надо делать. Ты ведь выучил все команды, я прав? — низким, приятным голосом спрашивает Алтан. Вадим приспускает штаны вместе с нижним бельем. Сочащийся предэякулят оставляет темное влажное пятно на нижем белье. Одним движением Вадим вбирает возбужденную головку в рот. Алтан любуется послушным Драконом. Как смыкаются его губы вокруг твердого члена, опускаются до самой мошонки. Как с характерным звуком выходит член изо рта и кончик языка касается уздечки. Как обхватывает напряжённый член, сжимая ласково, но уверенно. Алтан поддаётся бедрами вперёд, требуя, чтобы горячие стенки рта снова сомкнулись вокруг его члена. Но Вадим сдвигает чувствительную кожу по члену и оттягивает обратно. Надавливает большим пальцем на головку и размазывает естественную смазку. Вытягивает протяжные, громкие стоны Алтана. Он чувствует нетерпеливую дрожь в пальцах Золотко, вновь скользнувших по плечам. Снова вбирает член, в этот раз касаясь руками ягодиц. Сжимает их так крепко, что остаются красные следы. Проходится вниз, по бедрам, затем снова вверх, только в этот раз оставляет звонкий шлепок, снова и снова, наполняя спальню звонкими ударами. Медленные движения головой перерастают в быстрые. Стоны частые и громкие — особая услада для ушей Вадима. Он хочет зацеловать тело Алтана, не оставляя ни одного не тронутого места. Потянуть за густые длинные волосы, открывая для себя побольше обзора. Увековечить хрупкую бледную шею свежими засосами, чтобы каждый мог видеть кому принадлежит его хозяин. Вадим хочет расставить его на кровати, раздвинуть ноги и прильнуть языком к ложбинке между ягодиц. Заставить извиваться на кровати, сбивая простыни. Растягивать, пока три пальца бы свободно не находились внутри него. Чтобы собственный член, что сейчас болезненно натягивает штаны, почувствовал тугие стенки. Чтобы с громкими, влажными шлепками встречаться с телами друг друга. Стонать в унисон, делить одно дыхание на двоих. Целовать в лоб, убирая длинные, темные и вспотевшие волосы со лба. Дракон сделает для него всё. И если потребуется, он действительно готов будет носить ошейник — кожаный, черный, с шипами. Сделает всё, что прикажет Алтан. Сделает всё, что тот только захочет. Алтан выгибается сильнее и кончает в рот. Пальцы впиваются в волосы, натягивая на себя. Член упирается глубоко в горло, но Дракон — натренированный — сглатывает до последней капли. Отстранившись, кашляет и целует выпирающие кости по бокам от паха. Поднимает голову вверх и улыбается одним уголком рта. — Верный пес смог загладить свою вину?