Записки из подвала

Асока шла по некогда знакомой ей улице. Раньше они с Энакином засиживались допоздна за чашкой кафа в том ресторанчике на углу. Теперь окна кафе заколочены, а на стене мальчишки-твилеки пишут непристойные слова. Война закончилась, да здравствует Империя. Низко надвинув на лицо капюшон, она просто надеялась, что никто не станет обращать на неё внимания. Она не хотела видеть знакомые лица. Если её заметят, ей снова придётся бежать. Если её узнает старый знакомый, ей придётся убить его. Не по-джедайски конечно, но какой у неё выбор? Двое уже сложили свои головы там, позади, на маленькой астероидной станции, где Асока была проездом. Она и раньше убивала — война клонов все же — но тогда это ощущалось как-то по другому, точно было правильным или хотя бы простительным. Теперь же Асока не могла избавиться от тошнотворного чувства, что она сделала нечто омерзительное. Что бы сказал Оби-Ван? А Йода? А… а Энакин? Впрочем, если бы они это видели, то дали бы ей знать. Осудили. Прокляли. Не важно, что. Главное — они бы дали знать, что они все ещё здесь. Что им не все равно, что они присматривают за ней. Не дадут совсем сбиться с пути. Асока остановилась, зайдя в тупик. Кажется, она плохо помнила эти места — а может, это они успели так измениться. Здесь было холодно и грязно, крошечный кусочек серого неба виделся где-то очень далеко над головой, со всех сторон стиснутый графитово-черными стенами. Со всех сторон на Асоку смотрело её собственное лицо. «Разыскивается за преступления против Империи», — было написано поперёк снимков. Асока слабо улыбнулась. Ну, хоть кто-то о ней не забывает. Редкие капли дождя упали на плащ. Здесь больше нечего делать, разве что ждать, когда случайный прохожий заметит поразительно сходство со снимком на стене. Асока развернулась и побрела назад. У неё был план «Б». Нехороший план, ещё хуже, чем попрошайничество или продажа световых мечей какому-нибудь смутному типу. Но выбор невелик. Размышляя так, Асока шла по некогда людным улицам Корусанта. У неё был выбор между плохим и очень плохим вариантом, и она, кажется, склонялась к последнему. О ней теперь помнит только имперское бюро безопасности — а там, разумеется, никому нет дела до её морального облика. Так что и отвечать, получается, не перед кем. Как там было, «бог умер»? Асока зашла в тёмную душную кантину. В таких местах полным полно охотников за головами и, парадоксальным образом, никому из них нет до тебя дела. Лучшее место, чтобы спрятаться? Это вряд ли. — Все-таки явилась, киса. — Женская фигура вальяжно проплыла мимо Асоки. — И я тебя рада видеть. — Асока поморщилась осознав, что нисколько не солгала. Ассаж Вентресс расплылась в безумной улыбке и подошла ближе, так что свет лампы упал на неё. — Красивый костюм. — заметила Асока. — Выступаешь в кабаре? Вульгарное на взгляд Асоки алое платье Вентресс, признаться, шло. — Праздную. — Вентресс взмахнула рукой. — Разве не видишь? Дресс-код обязывает, кошечка. К тому же я не могу отказать себе в паре прекрасных мальчиков, если конечно джедайская дрессировка позволяет тебе понять, о чем я. Асока предпочла притвориться, что не заметила укол. — Не знала, что сегодня праздник. — заметила она. — День смерти. — Вентресс подхватила с барной стойки бокал и осушила одним глотком. — Ты не стесняйся, снимай свой плащ. — Местные урбанисты выбрали моё лицо в качестве главного украшения улиц, — ответила Асока. — Так что нет, благодарю покорно. — Покорность меня заводит, но не в твоём исполнении. — Ассаж гортанно хохотнула и хлопнула по заднице прохожившего мимо парня в довольно откровенном наряде. — Впрочем, ты права, я тоже твоей мордашкой налюбовалась, пока сюда шла. Можешь тогда привидением нарядиться, тебе под стать роль. Да, кстати, бармен! — она нетерпеливо постучала по стойке. — Налей моей подруге. За мой счет. Асока попыталась что-то возразить, но Ассаж нетерпеливо ткнула ей под нос бокал и приказала: — Пей. Асока предприняла последнюю (безуспешную) попытку выкрутиться, а затем покорно отхлебнула. Горячий напиток был сладким и пряным, с какой-то тошнотворной ноткой сырого мяса. Если бы не Ассаж, Асока ни за что не стала бы пробовать эту бурду. Вентресс заставила её выпить все до дна. Мысли теперь немного путались, и Асока покорно позволила отвести себя в какую-то подсобку и переодеть в белые полупрозрачные накидки и белую же маску — костюм «хорошенькой кошечки-привидения». В таком виде Вентресс вывела её назад, в бар. Асока сгорала от стыда, так как под свободной лёгкой накидкой на ней осталось только нижнее белье — и то Ассаж сменила на какие-то извращенские ленточки. — Итак, — Вентресс поднялась на цыпочки, и огляделась. — А, вон он. Эй, Закха! Иди сюда, товар покажи! Кричала она грузному гуманоиду с зеленоватой кожей, курившему кальян, развалив телеса на два дивана. — Зачем? — тихо спросила Асока. — О, он сдаёт в аренду просто восхитительных мальчиков, присмотрим сейчас пару и пойдём развлекаться. Асока потупилась. — Я еще не… ну… никогда... — она смущённо умолкла. — О, я нисколько не сомневалась! — отмахнулась Ассаж. — Придётся мне, видимо, немного тебя просветить. Как сказали бы джедаи — готовься лишиться невинности. Как сказала бы я — это охрененно, киска! Тебе понравится. Асока стиснула кулаки. — Может, я просто останусь здесь? — спросила она. — Ну уж нет! Либо мы напарницы во всем, либо иди на все четыре стороны, ты меня поняла, кошечка? — Поняла. Асока прикрыла глаза. У неё нет выбора. Это её единственный шанс не помереть на улице. Да, больно будет убивать ни в чем не повинных разумных. И вообще, охота за головами — нечто совершенно противное её джедайскому воспитанию. Но она привыкнет. Справится. И затем, когда ей будет уже все равно, она отомстит Ассаж за каждую секунду унижений. В этом она клянётся.