«На крыше»

      Мир погряз в темноте давным-давно. Кто-то считал, что это случилось после ухода JDH — гения, их солнца и бога; кто-то, что во всём виноваты автоматоны и их принятие в общество. Дилан же считал, что мрак был всегда. Просто раньше люди смотрели выше него. Нельзя опускать голову вниз, иначе увидишь всё — час-пики, пьяниц, трупы голубей и свои несбывшиеся мечты.       Дилан смотрит вперёд — жизнь в Хэнфорте бурлит даже ночью. Менты, дуры-школьницы, бляди и бичи — кого только не встретишь по дороге хотя бы до метро. Смотрит в сторону — там, на скамейке, лежит его телефон. Специально оставил, чтобы не слышать бесконечные звонки Ричарда. «Алло, ты где, ты как, ты когда придёшь?» — словно мамочка, чёрт бы его подрал.       После этих мыслей в груди больно колет. Зря он так с другом. Наверное, Ричард просто переживает за него. Да, скорее всего. Проверить возможности не было — у Дилана никогда не было настоящей мамы, не созданной кодом уборщиков.       Но жалеть об этом времени не было. Жизнь бежала, и даже эта пятиминутная остановка стоила ему не пять и не десять V. Намного, намного дороже.       Вдали послышался сигнал машины, что вывело Дилана из транса. Он встряхнул головой и заново огляделся, вдруг осознавая, куда пришёл. О да, он опять здесь. Сколько бы это ни стоило, парень приходил сюда каждый день. Точнее, каждую ночь. Саймон называл это зависимостью, Ричард просто качал головой, а Брай... Она его понимала. Поэтому молча обнимала его, смаргивая слёзы.       А Дилан не плакал. Ни разу с того самого дня. Наверное, слёзы закончились, может, в автоматонов их тоже надо заливать, как краску в принтеры? Проверять не хотелось, не хватало ещё видеть каждое утро своё опухшее лицо. Красных от недосыпа глаз хватало.       Он подходит к дому, напротив которого стоял, и звонит в первую попавшуюся квартиру. Почтальон, доставщик пиццы, уборщик (самое смешное) — кем он только не был. Надевать маски ему не привыкать. Он носит их, не снимая, уже несколько месяцев.       Подъезд встречает его холодом, вонью сигарет и фантиком от Mars. Дилан никогда не любил эти шоколадки, они были слишком похожи на его жизнь — сладкая нуга, а горчит во рту пизда. Но вместо того, чтобы просто пройти мимо, парень наклоняется и засовывает фантик в карман. Случайно задевает фотографию, лежащую там, но достать не решается. Не сейчас.       «Раз, два, три», — считает ступеньки. В ушах гудит. Жаль всё-таки, что он не забрал телефон со скамейки, музыка в наушниках начала обрываться, а через несколько секунд и вовсе затихла. Всё, теперь он один. Люди, музыка и маски остались там, на улице, в реальности. А сейчас, дëргая ручку люка, ведущего на крышу, он словно открывал дверь в другой мир. Мир призраков, слёз и кратковременной радости.       Ветер сдул с него капюшон, по коже пробежались мурашки. Дилан смотрит вперёд — и словно вся жизнь замерла, лишь окна многоэтажек и небоскрёбов подмигивают ему яркими огнями. А он в ответ нет. Вместо этого смотрит в сторону — здесь, на бетонной плите, полгода назад сидели счастливые они. Дилан и Тим.       Сейчас.       Он достаёт из кармана фотографию. На ней Тимоша в смешной зелёной шапке стоит и улыбается во все свои тридцать два зуба. Дилан помнит, когда было сделано это фото — когда они впервые пришли сюда.       — У меня есть только ты, — сказал парень тогда, переплетая их пальцы, мечты и жизни.       — У тебя есть только я, — шептал Тим, смотря прямо на него, доверчиво и бесповоротно теряясь в тёмном море его глаз. Сейчас они больше напоминало болото. Заросшее, всем мешающее и никому не нужное.       В кармане лежит закрытая пачка сигарет, к которой он не притрагивается уже полгода, хоть и всегда носит с собой. Тим когда-то сказал, что не хочет целовать его, пропитанного дымом сигарет. Сейчас никто не мешал ему чиркнуть спичкой и затянуться, но пачка осталась лежать в кармане.       А вот фантик от Mars он вытащил. Покрутил в руках, смял и выкинул в темноту улиц. На секунду посмотрел вниз и чуть не упал прямо за ним. За Ним.       Холод пробрался до костей, но парню всё равно. Он стоит и медленно дышит, прикрыв глаза. Возвращается в солнечные деньки, когда они стояли здесь вместе, держась за руки и обещая не расставаться до самой смерти. Жаль, что не никогда. Тогда бы был повод всё-таки направиться вслед за фантиком.       Люди ищут себя всю жизнь: работу, хобби, место в обществе. Дилану же всё это было не нужно; работа становится неактуальной, хобби надоедает, общество меняется. Странно, что почти никто этого не понимает, всё пытается достичь какого-то успеха, думая, что в нём счастье.       А счастье не в нём.       Счастье — это найти того, с кем можно переплести свою судьбу. Чтобы вместе в час-пики подпевать песням, передаваемым по радио; чтобы напиваться до потери сознания и целоваться как отпëртые негодяи, а после не винить в этом друг друга; чтобы сжимать родную ладонь, видя трупы животных на шоссе; чтобы не было дела до ментов, дур-школьниц, блядей и бичей; чтобы строить общие планы и рассказывать свои самые заветные мечты.       — У меня есть только ты.       — У тебя есть только я.

      

Только ты, только ты, только ты, только ты, только ты.

      Парень медленно развернулся и зашагал назад к люку. После начал спускаться вниз по лестнице.       Тим упал с крыши не специально, Дилан это знал точно. Уж точно не на этой крыше и не тогда, когда они решили здесь встретиться. Тим не такой... злой. Парень любил автоматона, готов был пойти на всё, ради него. Но просто так или из-за какой-то дурости — нет. Это они уже проходили, тогда Дилан успел его спасти. Во второй раз не успел.       Во сне Тим просил его не винить себя в произошедшем. Дилан и не стал винить. Вот только в груди всё равно всё сжималось, когда он стоял на этой самой крыше. Но уже один.       Внезапно в наушниках вновь заиграла музыка. Дилан снял их. Открыл дверь подъезда и оказался внизу.       Только не это. Только не снова жестокая реальность.       Этот мир погряз в темноте, а автоматон ослеп и надел маску. Поднял голову вверх и не увидел ни единой звезды. Ах да, его единственная давным-давно погасла. Семьдесят четыре дня назад.       Парень подошёл к скамейке, где оставил смартфон. Тот был холодным, но на месте. Экран упрямо сопротивлялся, когда Дилан заходил в Камеру, но в итоге сдался и позволил парню сделать фото. Ещё одно фото того самого дома, того самого неба и той самой крыши. Таких фотографий в его галерее было уже семьдесят три, и Дилан не мог ничего с собой поделать.       Когда-нибудь полиция Хэнфорта возьмёт его телефон и, зайдя в галерею, увидит странную картину: больше сотни одинаковых фото и одна отличающаяся, последняя. Где Дилан последует за своей искрой, чтобы уже не расставаться с ним никогда.