Desire & Authority

❤I Want to — Rosenfeld

      Сатана пал также ярко, как и сел на престол. Ад остался без правителя, его трон оказался пуст впервые за тысячу лет, что посеяло волну раздора. Мир тьмы, где каждый демон знал своё место, вдруг превратился в царство хаоса. Тьма без контроля грозила затопить не только нижний мир, но и мир живых, стирая границы между ними. Но вскоре новый повелитель поднялся на трон — Чонгук, юный и амбициозный, известный своей решимостью и волей к власти, а также воинственностью и божьей силой. Он принял титул короля, как только полнолуние укрыло людской шар, став правителем Ада. Только многие демоны сомневались, что он сможет удержать эту власть. Осквернённые ангелы всё гадали, сможет ли он всех завоевать, закрепиться на престоле и поставить неверных на колени. И вот, Чонгук стоит на высокой каменной сцене с отрезанной головой Маммона, демонстрируя всё своё превосходство перед предателями, неверными и сомневающимися. Демон не только метил на трон Люцифера, он помог и Сатане пасть, потому был жестоко обезглавлен в главном Колизее их адской столицы — Мракарум. Публика возбуждённо завопила, жаждущая крови. В воздух вылетают новые кричалки вместе с матерными крылатыми фразами, пока Чонгук вальяжно и уверенно ступает к своему трону и короне. Толпы бесов, демонов и высших скандируют: «Да здравствуй, король! Да здравствуй, чёртов Люцифер!»       Тэхён, демон похоти и воплощение разврата, наблюдает за этим с коварной улыбкой. Он понимает, что эта перемена открывает перед ним новые возможности. Асмодей вместе со своим другом Барбатосом восседают на балконе адского замка, откуда прекрасно виден Колизей и король, сидящий на троне с закинутой ногой на ногу. Тэхён внимательно изучает излюбленный портрет своего правителя, сжимая длинными ногтями мраморный уступ. Люцифер не стесняется своего превосходства над другими, он — сын Сатаны, каким бы он не был заносчивым и высокомерным, об этом может сказать не каждый в силу страха за свою жизнь. Люциферу позволено быть любым и завоёвывать власть порой варварскими методами. И если на других закон распространялся, то Чонгук — сам закон.       Барбатос бесстрастно рассматривает нового короля, краем глаза подмечая блеск в зрачках своего лучшего друга и советника, пусть Асмодей и ничего не понимает в командовании легионами, с ним можно было честно обсудить всех бесовских детей. И тут этот обычно загадочный и молчаливый похотливый демон съедает глазами нового короля с взволнованной улыбкой. Уголки его губ подрагивают, а сам он учащённо дышит, тихо фанатея по мастерству завоевания власти. Чонгук представляет свою подготовленную речь, обещает беречь Ад, Мракарум и всех своих бесов от злочестивого Рая и их многоликости. — Ты понимаешь, что теперь время быть сильнее, — задумчиво шепчет его друг, поднимая бокал с кроваво-красной жидкостью. — Люцифер молод, он ещё не привык к власти. Ему потребуется время, чтобы свыкнуться со своей ролью.       Тэхён усмехается с сомнением на этот счёт, сдерживая вспыхнувший в глазах огонёк и свою точку зрения. — А я, возможно, знаю способ, как завоевать его благосклонность, — мурчит Асмодей, не скрывая своей игривой натуры. — Ты всегда был уверен, что можешь получить всё, что захочешь, — товарищ смотрит на него с насмешкой и маленькой грустью. — Но ты ведь знаешь, что Люцифер не такой, как все те, с кем ты раньше играл. — Возможно, — бормочет Тэхён, легкомысленно пожав плечами. — Но он демон. И, как у всех демонов, у него есть слабости. Слабости, которые я могу использовать. Мне просто нужно… разбудить его интерес, — демон слезает с балкончика и встряхивает бурно перья своих крыльев. — Значит, ты собираешься совратить его? — Барбатос подмигивает ему, явно развеселившись. — Именно, — заявляет с уверенностью Тэхён, откинув прядь чёрных волос с лица. — Он, возможно, и сильный, но я — мастер соблазна. К тому же, — Асмодей игриво наклоняется к уху друга, прикусив губу. — Помнишь, тебе было интересно, кто тот мужчина, с которым я провожу ночи? — О, да ты шутишь. Чонгук? Ты серьёзно? — Барбатос ошарашенно выпучивает глаза и слезает с перил, хватая друга за плечи, чтоб он ещё чем-то поделился. — Ты должен мне рассказать больше.       Демон волочит Асмодея к собственной постели и заталкивает в тонны дорогих шелковых подушек, чтоб слушать было удобнее, но руки так и не отпускает. Барбатос садится напротив друга и подминает под себя ноги, с интересом в глазах жаждая новостей. — Да что ты хочешь услышать… — Например, серьёзно ли всё у вас? Так ты у нас владычицей скоро станешь, может? — хихикает и толкает смутившегося демона в плечо, впервые наблюдая такую эмоцию в спектре демона похоти. — Ну, у нас просто секс без обязательств, — Тэхён застенчиво отводит взгляд, не зная, куда ему деться от этого допроса. — Мне срочно нужно идти. — О, нет, ты влюблё-ён! — демон счастливо хлопает в ладоши, и в этот момент Асмодей пытается сбежать, но тёплые руки его тянут в шёлковые простыни обратно. — Мой демонёнок влюблён, какая прелесть. А он? — Что он… — Асмодей вновь отводит взгляд в попытке спрятать пунцовые щёки за своими длинными волосами до ключиц, но ничего не выходит. Лишь одна чёлочка с белыми прядками маскирует блеск его глаз. — Не тупи, зай, чё он говорит. Или вы чисто молча трахаетесь? — Барбатос снова смеётся со своей «остроумной» шутки, откинув спину на мягкие подушки. — Если он тебя просто использует, ты так и скажи, я ему пойду ебало бить. — Нет! Прекрати меня спрашивать об этом, — Тэхён прижимает к щеке свою ладонь и чуть ногтями сдавливает кожу под глазом, собираясь с мыслями. — Я не знаю, он… Говорит всякое, но как же мне этому верить, если в сексе мне об этом будет петь каждый второй, — демон запинается и прикусывает губу. — Хотя, уже давно не поют. Я… — Ты что, не спишь с другими? Ты прям так сильно влюбился? — рыжий демон с зелёными глазами хватает своего друга за руки и тянет в объятия, успокаивая тихую в Асмодее грусть. — Мне нужно забежать к Маргарэт, — Тэхён вылезает из объятий Барбатоса и чмокает того в макушку на прощание. — Ого, ну удачи на писькодралке, — довольный крылатый сплетник раскидывает свои крылья на постели и машет другу перед тем, как тот захлопывает дверь, чтобы не отвечать на этот посыл.       Той же ночью Тэхён отправляется к покоям нового правителя ада. Он точно знает, что Чонгук собирается отдыхать, уверенный в своей безопасности в новых покоях королевства. Весь замок так и таит в себе тайны барокко, смешав краски чёрных и красных тонов в коктейле. Асмодей, скрытый под полами плаща, тихо пробирается во дворец. Войдя в его тёмные апартаменты, Тэхён медленно и тихо обнажается, скидывает плащ и шёлковый халат на чёрный мрамор, крадясь к хозяйской постели. Не раздумывая и секунды, склоняется над спящим Люцифером и заползает под его шёлковое одеяло, словно змея, благо мужчина спит на спине. Его намерения были коварны и дерзки, и он был готов бросить вызов самому правителю ада, чтобы получить своё. У Асмодея много целей на Люцифера, но самая важная из них лишь одна — узнать, взаимны ли его душевные стенания.       Похотливый демон заползает меж чужих бёдер, как мышка, и, задержав дыхание, обхватывает губами головку чужого члена. Тэхёну очень сложно дышать от волнения, страха неизвестности и вожделения, которое подкралось разом с первой пробой чужих гениталий. Длинноволосый снова пробует взять орган в рот, чтоб не коснуться его случайно пальцами, аккуратно погружает чуть глубже, старается контролировать свой внутренний переполох и звуки, что издаются благодаря слюне в горле. Снова попытка. Асмодей поднимает на себя член короля одним пальцем и, широко раскрыв рот, поглощает его всего в себя. Слышится тихий стон сверху. Тэхён замирает, не в силах продолжать, выжидает, но чужое тепло в горле не позволяет скрываться долго. Демон тихо скулит, когда мужчина снизу толкается в его глотку со всей силой и блаженно стонет с благородным мычанием. Ох, этот мужчина даже стонет властно. — И что же ты остановился? — Гук сжимает край одеяла, чтобы приподнять и в свете свечи увидеть своего любовника, но ему не дают.       Тэхён дерзко прижимает к себе ткань обратно, пытаясь не создавать лишних звуков. Вдруг что-то ему захотелось проверить Гука на верность, если он знает, кто тут под одеялом, то может и имя его назовёт. А пока Гук блаженно вздыхает и посмеивается от упорства длинноволосого, Тэ кончиком языка полизывает ствол короля вдоль и поперек, лаская игриво, но с опаской, что у Люцифера есть ещё любовники. Чонгук кладёт руку ему на голову через мягкую ткань и нежно гладит по головушке, нахваливая за хорошую, пусть и нахальную работу. — Тэхён, малыш, прекрати прятаться.       Демон похоти медленно вылезает, проползая над Чонгуковым телом в стиле игривой кошечки, покачивая бёдрами. Сжав крылья, Асмодей задерживается у чужих губ с внимательным взглядом на секунду, а затем чмокает своего короля в уста коротким, но многозначительным прикосновением. Гук, кажется, ни капли не сомневался в особе снизу.       Тэ усаживается на чужие бёдра и заправляет за ухо прядь чёрных волос, демонстрируя повелителю всего себя, покорного и доступного только ему. Люцифер кладёт руки ему на ступни, ведя нежно ладонями вверх, вдоль пышных бёдер, затем ягодиц, а следом притягивая к себе ещё ближе. Тэхён растерянно ахает, когда между ними остаётся невыносимо-длинный сантиметр. — Как ты узнал, что это я? — Асмодей целует мужчину нежно в уголок рта и тихо мурчит, что очень соскучился по нему. Утыкается носом в шею, пока бёдра возбужденно трутся о чужие массивные и сильные ноги. — Я скучал. — Кто же ещё это может быть? — Люцифер нежно целует своего демонёнка в лоб, прижимая крепче к своему телу. Он тоже скучал, но говорить об этом не может, что-то внутри ему не даёт это сделать. — Только с тобой такое можно. — А ты? Не скучал по мне? — парнишка ведёт коготочками по сильной груди, хоть в глазах его и читается тихая боль. Чонгук молчит, и это останавливает демона. Его рука предательски вздрагивает, будто бы он только что пробудился от внутреннего сна.       Тэхён делает свои выводы от такого многозначного молчания, подымается с чужих бёдер, спеша надеть халат и плащ обратно, чтобы убраться скорее и не выдать свои скопившиеся слёзы. Он так долго старался быть сильным и надеялся на лучшее, но терпеть эту боль, его флирт с другими было чертовски душераздирающе. — Тэ, постой, — Люцифер подбегает со спины, схватив подтянутого длинноволосого парнишку, и заглядывает в его янтарные глазёнки, налившиеся слезами. — Ну, нет, не плачь.       Одним махом подхватывает Асмодея на руки и, захлопывая за ними дверь, кладёт обратно в свои новые и чистые кроваво-красные простыни. Тэхён уворачивается от рук, хочет уйти и завязать дурацкий пояс от халата, но Чонгук неожиданно и агрессивно рычит, прижимая его руки за тонкие запястья к постели. Люцифер нависает над богемным телом и соприкасается губами с его грудной клеткой. Втягивает носом приятный запах. — Я скучал, Тэхён, скучал. Но… — снова приходится бедному королю оправдываться с тёплой улыбкой на губах. — Но…? — Но сейчас не самое лучшее время. Я не закрепил свою власть до конца, — Гук плавно опускается вниз и одним лишь поцелуем в пах выбивает тихий стон из расстроенных губ. — Я не знаю, могу ли я быть в тебе уверен. — Чонгук… — Тэхён скулит то ли от наслаждения, то ли от боли в душе. — Я люблю тебя. — Знаю, маленький, — нежно, будто Тэхён и не демон вовсе, а его малюсенький цветочек, целует в низ живота, чувственно ведёт губами ещё ниже и очень неторопливо разводит чужие ноги перед собой, будто спрашивает разрешения.       А ему и разрешения этого дурацкого не нужно, люди продают души Мефистофелю, а Асмодей продал Люциферу за бесценок, за чувства глубокие.       Его касаются интимно между ног, скользят пальцами ещё ниже, меж ягодиц. Там Гук и останавливается, он вцепляется пальцами в края анальной пробки и под тихий стон лишает своего спутника такой преграды. Металлический шарик с грохотом раскатывается по мрамору, а губы короля вдруг оказываются в самых нежных недрах. Мужчина целует его дырочку, такую гладкую и пахнущую вкусно, вылизывает без стыда языком, показывая вот этим свои особые чувства и отношение. Не лижут же так кому попало. Асмодей крепко прикрывает губы рукой, другой сжимая мускулистое плечо, чуть впиваясь в него ногтями. А Гук уже к такому привык. — Этот, сука, твой маникюр. После ночи с тобой, я, как искалеченная собака — весь поцарапанный.       Демон резко отпускает короля, не желая делать ему больно и так нервировать, но только вот ладонь сразу же возвращают на место с тихим вздохом. — Это не значит, что мне не нравится, — Чонгук вновь скрывается меж ногами раскрасневшегося и влажного демона похоти, который чуть дрожит под давлением языка на напряженный сфинктер. — Мне нравится, когда ты, как течная сучка не знаешь, куда деться, царапаешь меня на пике оргазма. Такое прекрасное зрелище, — громко чмокает губами, обхватив кусочек попки зубами. Гук также оставляет от себя след. — Прекрати говорить такие вещи! Если не любишь меня, — Асмодей вновь дрожит и, когда язык Люцифера оказывается прямо внутри него, оскверняя его влажное и горячее лоно, он не сдерживается и с бурными брызгами кончает себе на живот.       Демон и правда очень соскучился по таким ночам. Из-за болезни Сатаны, его смерти, Чонгуку довелось много времени провести в военных лагерях, готовиться к борьбе, состязаниям, чтобы отточить своё мастерство до совершенства. На это время ему довелось забыть о манящем борделе в районе Асмодея, ожидавшего его там каждую ночь. Чонгук не приходил, и это очень расстраивало. — Придётся продолжить, — Чонгук нагловато ухмыляется и лезет целоваться, пока его орган неистово трётся о живот младшего демона. Люцифер напрашивается на поцелуй, внедряется меж поджатых уст любимого, несмотря на его маленькую обидку.       Тэхён вслушивается в чужие слова, потому подпускает ближе и позволяет себя целовать, опять же надеясь, что ему не солгали, что чувства у них взаимны, но всё это просто немного не вовремя. Люцифер проталкивается руками меж нежных и гладких ножек, подхватывая бёдра, чтоб чуть приподнять лёгкий таз. Кусается, чуть прихватывает зубами пухловатые губки Тэ, приоткрытые в немом стоне. — Прости, сегодня без долгих прелюдий. Уж очень сложный день, — Чонгук входит в него одних махом, выбивая громкие стоны и поскуливания, потому что такого темпа Тэхён явно не ожидал.       Асмодей много часов потратил на подготовки, косметические процедуры, чтоб возлечь с королём достойным его любви. И теперь, когда его тело целуют, гладят и вдыхают его аромат с блаженным мычанием, он чувствует себя не просто демоном похоти, а самой Афродитой. Разводит ножки чуть увереннее, а Люцифер вдруг забрасывает их ещё выше, нагло господствуя внутри чувственного мальчишки без какого-либо смущения. Да и какой там стыд, если предлагаешь себя самому королю. Чон нежно и так желанно сжимает его в руках, пока всю свою агрессию и злобу за этот день выбрасывает на его нежного Тэ. — Мой король! — Тэхён вскрикивает, когда Люци замедляется и приступает к движениям резким и более глубоким, потому что подустал двигаться подобно зверю. Его горло ловко обвивают рукой и заставляют чуть закашляться, но удовольствие, которое это ему доставляет, он бы и в жизни эпитетами не описал. — На живот, — Чон шлёпает по ягодице и ожидает молниеносного исполнения. Привык же всеми командовать.       Тэхён, конечно же, всё это и рад исполнить. Переворачивается ловко на живот и становится на дрожащие розовые коленки, голову отдав в объятия подушки с чёрным мехом. Запах его мужчины ударяет в нос и успокаивает чуть-чуть бешенный сердца стук, он нюхает вновь, будто глотает этот запах вместо воздуха, скуля не только от того, что его втрахивают в постельное остервенело, но и от приятной асфиксии. — Расправь крылья, — и вновь команда, снова доминируют и требуют повиновения. Шлепок по заднице ускоряет повиновение податливого тельца снизу, что так и крутится на члене, желая его поглубже и побольше. Асмодей всегда не против прочувствовать всю длину любимого органа, иногда его размеры даже снятся в эротических снах демонёнку.       Команда выполняется сама собой, Асмодей даже не успевает подумать, что ему нужно сделать, как его тело отзывается на любимый бас молниеносно. Чонгук же одобрительно шлёпает по попке, знает, как демону это нравится, потому не перестаёт играть его мягкими формами, которые так идеально подходят для его ладоней. Люцифер резко хватает его за попу и сжимает её в руках под звонкий стон, ибо от таких горячих обжиманий член Тэ заинтересованно дёргается ещё раз.       В него проникают с новой бурлящей волной, Чонгук дерзко хватает за основание его крыльев, приступая к быстрым и наглым движениям, будто всё это делает не с любимым, а с лучшей проституткой. А ведь когда-то так и было. Тэхён предложил всего себя лишь сыну Сатаны. Отдался в красных простынях в стенах его любимого борделя. С тех пор мало что поменялось, разве что разрослись горячие чувства в их сердцах. И вот если Тэхёну хочется о них кричать на весь Мракарум, то Чонгуку максимум — шептать. Он не уверен, что может доверять демону похоти, он не знает ни о чём наверняка, а рисковать троном он не может. Любит, желает, обожает ночами, но ближе душой не пускает, мучает и его, и себя. — Ещё, папочка, — на краю сознания умоляет Асмодей, зная, как этот кинк нравится его высочеству королю. Помнится, что сам Гук умолял его так называть.       Слышится довольный гортанных стон и грубый толчок по самое не хочу, который заставляет Тэхёна упасть лицом в подушки. Гук нежно ведёт рукой по бедру, гладит, нащупывает и улыбается тому, что парнишка гладенький для него абсолютно везде. Как всегда, Тэхён наводит для него лучший марафет, примеряет лучшее бельё и экстравагантный шёлк, что так прекрасно подчеркивает его круглую попку. — Какой же ты, сука, охуенный, — Чонгук агрессивно шлёпает нижнего по ягодице и охапкой сжимает его волосы, чувствуя, как ноготки демонёнка впились в его же бедра.       Асмодей с влажным лицом подымается на трясущихся руках с подушек и садится полностью на член короля самостоятельно. Придавливает аккуратно Гука к постели, чтобы самому оседлать его бёдра. Люцифер сидит на коленях, пока юноша, царапая его ноги, прыгает на члене, словно сумасшедший. Гук закатывает глаза, Тэхён за ним так же, пока их взгляды не встречаются в отражении мраморной плитки над головой.       Крепкая и могущественная ладонь владыки скользит по ноге демона, уползает меж его бёдер и сжимает особо страстно мягкую ткань у самого паха, вызывая одним лишь искусным движением волну удовольствия. Тэхён вновь кончает со сладостной истомой на губах, чувствуя то же, но только внутри себя. Люци агрессивно и жарко дышит ему в шею, подминая тельце под себя. Тэхён расплавляется на простынях с ощущением полной заполнености, а Чонгук на нём сверху. Ноги Тэхёна широко разведены и поджаты по бокам в коленях, а Люцифер нависает над ним, словно гора мышц склубился, пока вдыхает аромат его прекрасных длинных волос. — Боюсь, что за сегодня не смогу удовлетворить тебя полностью, — мужчина чмокает его в затылок и медленно покидает горячую дырочку, наблюдая, как жаркий и красноватый сфинктер сжимается, будто ищет то, что только что забрали.       Белые капли стекают по аккуратным яичкам Тэхёна, дрожащего в шелках и в чувствах. Из-за долгой разлуки он и сам не в состоянии получить ещё больше.       Люцифер ложится рядом с ним и рывком прижимает к себе, обнимая за тонкую талию любимого демона. Он закидывает его шикарную длинную ножку к себе на бедро и позволяет их мокрым и горячим телам вновь соприкоснутся. Тэхён обнимает подушку двумя руками, повернув к королю голову, чтоб удостовериться в чужом удовольствии. Хочется быть уверенным, что этого владыке хватило и понравилось, пусть Тэхён и не так представлял их пылкую сегодняшнюю страсть, но уставший и злой Люци решил всё за него и чуть-чуть грубо отодрал. Тэ дышит тяжело и учащённо, рассматривая красные зрачки дорогого сердцу демона, что так ему запал где-то глубоко.       После того, как их страсть немного подутихла, они остались лежать рядом, в темноте, окутанные теплом друг друга. Тэхён лениво ведёт пальцем по шее Чонгука, не спеша разрывать эту интимную тишину. — Тэхён, ты, — Чонгук утыкается носом вновь в его шею и вдыхает жадно сладкий запах цветов, после оставляя нежный и невинный поцелуй. — Ты такой волшебный, что иногда мне кажешься лишь сном. — Тебе понравилось? Я, ах, немного отвык от постоянных рандеву, — парнишка ойкает от неожиданной боли в заднице, но Гук тут же начинает его в той области поглаживать и всё, как рукой снимает.       Тёплые прикосновения в таких интимных местах Тэхёну кажутся уж слишком личными, только Люци можно сначала его брать, а потом нежно целовать и гладить, будто это не он зверски поглощал его тело всего пять минут назад. Такой уж этот король. — Ещё спрашиваешь, мой любимый демонёнок, ты как всегда — на высоте, — Чон слабо укладывает руку на розовую щёчку и гладит, а затем за затылок притягивает, страстно целуя в губы.       Задолбало молчать. Уже невмоготу скрывать эту чёртову любовь, когда в глазах напротив летают искры, страсть, покорность и обожание, во взгляде Асмодея есть всё, что он бы хотел. Всего его ему бы хотелось. — Блять, хочу, чтоб рядом сидел, чтоб королевой моей стал, но, — Люци ругается, нахмурив брови, пока наглаживает чужую распрелестную сладкую талию и булочки аппетитные. К ним его особенно тянет. — Если ты предашь меня? Что тогда? — Как я могу доказать тебе свою верность? — Тэхён приподнимает туловище на локоть и ручку на скулы любимого укладывает, успокаивая все его внутренние колебания. — Если это хоть что-то для тебя значит, то… Я сплю только с тобой. Всегда спал. Ты у меня единственный с той самой ночи, — демон ласково улыбается и мягко касается чужих губ своими, провоцируя на пламенный поцелуй. — Я люблю тебя, Асмодей, — Гук с болью заглядывает в чужие янтарные глаза, ожидая понимания и, может, немного поддержки. — А я тебя, мой король, — демон снова нежно касается чужих губ, а после прижимается к его груди, сжавшись маленьким комочком. Замёрз без него. И всегда будет замерзать.       Чонгук заботливо закутывает любимого в одеяла, игнорируя их всплески удовольствия и страсти. Обычно Гук не допускал никакой грязи в постели, но этот длинноволосый демон раздвинул его рамки приличий, внёс свои коррективы. И Люцифер этому несказанно рад. Он начал влюбляться ещё задолго до их встречи в борделе, Тэхён был для него всегда чем-то недосягаемым, а теперь вот — он лежит в его простынях, расслабленный и тяжело дышащий. Чонгук гладит его тело, проверяя, настоящий ли мужчина под боком, и сам себе улыбается от осознания, что они теперь, можно сказать, вместе. Они бессмертные и влюблённые, ничто теперь им не помешает быть вместе, а если осудят, Чонгук не побоится казнить всех. Конечно, если Тэхён ему будет служить верой и правдой. Любит, но сомневается. Мужчина задумывается: а может ли он вообще хоть кому-то довериться? У Сатаны были сотни советников, но никто не спас его от тяжёлой смерти, чума поглотила его тело и забрала все силы. Чонгуку ещё предстоит разобраться, кто наслал несчастье на его отца, хоть и тёплых чувств между ними никогда не было, но чувство долга и справедливости не покидает его. И если Тэхён сейчас с ним, такой нежный и чувственный, готовый заплакать от невзаимной любви, можно ли его назвать верным? Наверное, если Люцифер не попробует, никогда не узнает, судьба ли им быть вместе. — Моё покровительство, моя корона и трон — всё твоё, но, — Чонгук вдруг хватает Асмодея за шею и чуть её сжимает, чтоб всего чуть-чуть припугнуть. — Я всё узнаю, и тогда ты от меня никуда не денешься. — Звучит как мечта, — демон игриво хихикает и вздыхает довольно от приятного ему действия. У всех свои секретики в шкафу кинков. — Я только твой, мой владыка.       Этот секретик и будит лишь недавно заснувшего дракона страсти, потому что Тэхён опять же уползает под одеяло и оприходует ртом член любимого короля, желая отдать всего себя ему вновь и доказать ему верность, пусть даже и самим пошлым способом. У каждого свои методы. Кто-то горы сворачивает, кто-то убивает, а кто-то просто становится на колени и смиренно принимает в рот, потому что большего доверия в мире демона похоти быть не может. Он не воин, не боец, он лишь сладкий и запретный плод в личном саду Люцифера. Его Люцифера.